https://mysevendevils.rusff.me/ seven devils ru-ru Thu, 15 Oct 2026 01:57:44 +0300 MyBB/mybb.ru https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1554#p1554 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 34.5em"><pre>&lt;!--HTML--&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;ml_ank&quot;&gt; &lt;name&gt;Марси Хьюз, 25&lt;/name&gt; &lt;pic style=&quot;background-image: url( https://64.media.tumblr.com/a3a8b486fa97162d06ecb7e0ec050b77/d258a88a0f0c3275-73/s400x600/c005f660205945e239b198f8d32978a75004813c.gifv );&quot;&gt;&lt;/pic&gt; &lt;birthd&gt;03.03.2003&lt;/birthd&gt; &lt;face&gt;odessa a'zion&lt;/face&gt; &lt;stat&gt;пока не станет врачом, ни-ни&lt;/stat&gt; &lt;prof&gt;будущий хирург, студентка&lt;/prof&gt; &lt;place&gt;Корк, Ирландия&lt;/place&gt; &lt;citataplay&gt;Rihanna - Same Ol’ Mistakes&lt;/citataplay&gt; &lt;/div&gt;&lt;/center&gt;</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (твоя жена) Thu, 15 Oct 2026 01:57:44 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1554#p1554 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1553#p1553 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 34.5em"><pre>&lt;!--HTML--&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;ml_ank&quot;&gt; &lt;name&gt;Кайла Бойл, 24&lt;/name&gt; &lt;pic style=&quot;background-image: url( https://64.media.tumblr.com/c1327de5acc63d17f007255139184045/d9e58e23a7e658bd-0b/s400x600/206a5e4ac6d5b190df31788e09655cac9238854f.gifv );&quot;&gt;&lt;/pic&gt; &lt;birthd&gt;11.11.2022&lt;/birthd&gt; &lt;face&gt;olivia cooke&lt;/face&gt; &lt;stat&gt;свободна&lt;/stat&gt; &lt;prof&gt;бариста&lt;/prof&gt; &lt;place&gt;дублин, ирландия&lt;/place&gt; &lt;citataplay&gt;The Weeknd - Blinding Lights&lt;/citataplay&gt; &lt;/div&gt;&lt;/center&gt;</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (твоя жена) Thu, 15 Oct 2026 01:30:03 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1553#p1553 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1552#p1552 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 34.5em"><pre>&lt;!--HTML--&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;ml_ank&quot;&gt; &lt;name&gt;Иван Аминов, 26&lt;/name&gt; &lt;pic style=&quot;background-image: url( https://upforme.ru/uploads/001b/5a/3f/3/245782.gif );&quot;&gt;&lt;/pic&gt; &lt;birthd&gt;12.06.2000&lt;/birthd&gt; &lt;face&gt;Vyacheslav Kopeikin&lt;/face&gt; &lt;stat&gt;сижу во френдзоне&lt;/stat&gt; &lt;prof&gt;студент-медик&lt;/prof&gt; &lt;place&gt;Москва, Россия&lt;/place&gt; &lt;citataplay&gt;чайный, рокешник - да, любить&lt;/citataplay&gt; &lt;/div&gt;&lt;/center&gt;</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (твой муж) Wed, 14 Oct 2026 22:08:02 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1552#p1552 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1551#p1551 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 34.5em"><pre>&lt;!--HTML--&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;ml_ank&quot;&gt; &lt;name&gt;Владислав Аминов, 34&lt;/name&gt; &lt;pic style=&quot;background-image: url( https://upforme.ru/uploads/001b/5a/3f/3/280966.gif );&quot;&gt;&lt;/pic&gt; &lt;birthd&gt;16.09.1992&lt;/birthd&gt; &lt;face&gt;Yura Borisov&lt;/face&gt; &lt;stat&gt;без меня меня женили&lt;/stat&gt; &lt;prof&gt;консильери, левая рука русской мафии, и тот самый скромник из белоснежки&lt;/prof&gt; &lt;place&gt;Москва, Россия&lt;/place&gt; &lt;citataplay&gt;The Hatters - Fuck you&lt;/citataplay&gt; &lt;/div&gt;&lt;/center&gt;</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (твой муж) Wed, 14 Oct 2026 21:53:10 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1551#p1551 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1550#p1550 <p>[indent] Я не помню, как уснул. Мое тело было максимально истощено ночным «марафоном», и в голове не осталось ни одной мысли в тот момент, когда я все же сдался и закрыл глаза. Сон был пустым, без сновидений, но я успел отдохнуть и вернуться в прежнее состояние: человека, который контролирует буквально все, что происходит с ним и в его окружении. На самом деле &#8211; это всегда сложно и только со стороны кажется, что я испытываю от этого удовольствие. Да, это действительно так, но не в случае, когда руководить нужно тупыми людьми, которые делают все через жопу. А вот в случае с Лулу &#8211; этот контроль был приятным и давал мне не только чувство полного контроля, но и эту безумную власть, которой я наслаждался, как безумный.<br />[indent] Я просыпаюсь не от посторонних звуков звука, не от движения, которое должен был почувствовать почти сразу, потому что слишком чутко сплю и даже не от сквозняка, который мог бы просочиться в гостиную через неплотно прикрытую створку окна. Я просыпаюсь от ощущения, что за мной наблюдают. И это чувство срабатывает раньше, чем я успеваю осознать, что нахожусь в собственной гостиной, на собственном диване. Единственный человек, который может на меня смотреть &#8211; это Лулу, которую я несколько часов назад довёл до состояния бессвязного лепета и полного физического истощения. Я не открываю глаза сразу, позволяя себе ещё несколько секунд оставаться в той пограничной зоне между сном и явью, где можно наблюдать, не будучи замеченным, и в этом есть своя особая, почти извращённая прелесть: наблюдать за ней, когда она думает, что её действия остаются тайной. Она приподнимается на локтях, и я чувствую, как её ноги, ещё минуту назад покоившиеся на моих коленях осторожно соскальзывают, освобождаясь от моего прикосновения, и это движение, такое тихое, почти незаметное, говорит мне о ней больше, чем все её вчерашние попытки казаться сильной и неуязвимой. Она не хочет меня будить, она хочет уйти, и в этом желании исчезнуть до того, как я открою глаза, скрывается столько всего, что я мог бы разложить это на составляющие, как хирург препарирует сложный случай. Но вместо этого я просто продолжаю дышать ровно, размеренно, изображая сон, который вот&#8211;вот должен был закончиться, и жду, что она сделает дальше.<br />[indent] Она замирает на мгновение, и я слышу, как её дыхание становится чуть глубже, как будто она собирается с силами, чтобы принять какое&#8211;то решение, и в этом коротком промежутке времени, которое длится не больше нескольких ударов пульса, я успеваю понять, что она не уйдёт так просто, как я мог бы предположить, &#8211; она слишком задета моим вчерашним поведением, слишком обделена тем чувством контроля, которое пыталась пропустить между нами, давая понять, что она не просто девчонка, которую я буду вертеть на своем члене так, как мне захочется. Именно это я и сделал, но ей этого недостаточно. уверен, что она не такая простая, какой кажется на первый взгляд, хотя, признаться честно &#8211; простой я ее и не считал. Это было бы несправедливо, ведь с момента, как мы познакомились в кабаре моего брата, прошло совсем немного времени, но она уже несколько раз успела меня удивить. По&#8211;настоящему. И сейчас это будет слишком просто: одеться и бесшумно выскользнуть за дверь, оставив после себя только запах духов и смутное воспоминание о том, как её тело выгибалось под моими руками. Для нее это было бы простым выходом из положения, которым она могла воспользоваться, избавив нас обоих от неловких разговоров и меня от выпроваживания ее за дверь. О, нет. Лулу не так проста. Она хочет забрать с собой что&#8211;то ещё, какой&#8211;то кусочек власти, которую она считала утраченной, и это желание отыграться, вернуть себе хотя бы иллюзию контроля, настолько очевидно проступает в каждом её движении, что я почти готов усмехнуться, но сдерживаю себя, потому что самое интересное ещё впереди, и я хочу увидеть, на что она способна, когда думает, что я беззащитен и погружён в сон.<br />[indent] Она опускается на колени между моих ног, и это движение, полное какой&#8211;то хищной грации, заставляет моё тело реагировать быстрее, чем разум успевает оценить ситуацию, &#8211; она подползает ближе, и я чувствую тепло её дыхания на своей коже, сначала на животе, потом ниже, и это прикосновение её губ к моему телу, такое осторожное, почти благоговейное, резко контрастирует с той дерзостью, с которой она вела себя вчера. Я понимаю, что это всего лишь новая тактика, новый ход в нашей бесконечной партии, где правила переписываются каждую минуту, и сейчас она пытается найти ту уязвимую точку, через которую можно проникнуть в мою броню. Но проблема в том, что броня эта была выкована в таких условиях, о которых она даже не догадывается, и её попытка застать меня врасплох обречена на провал с самого начала. Просто она ещё не осознаёт этого, продолжая действовать с той самоуверенностью, которая её и погубила вчера. Её рука обхватывает меня, и я чувствую, как её пальцы сжимаются с той идеальной, выверенной силой, которая говорит о том, что она делала это не раз и не два, но в её движениях есть что&#8211;то новое, что&#8211;то, чего не было вчера, &#8211; она не просто пытается доставить мне удовольствие, она пытается вернуть себе власть, доказать, что она может управлять ситуацией, даже когда находится в заведомо проигрышной позиции. И это упрямство, это нежелание сдаваться даже тогда, когда всё говорит о том, что игра окончена, вызывает во мне странную смесь раздражения и уважения, потому что я знаю, как трудно сохранять боевой дух, когда противник смотрит на тебя сверху вниз с той снисходительной улыбкой, которая говорит больше любых слов. Она наклоняется ниже, и я чувствую, как её губы смыкаются на мне, как её язык скользит по головке с той медлительностью, которая должна была бы меня раздражать, но вместо этого вызывает вполне предсказуемую физиологическую реакцию, и я позволяю себе наслаждаться этим мгновением, не подавая никаких признаков того, что я уже давно не сплю, потому что хочу увидеть, как долго она будет продолжать эту игру, думая, что я остаюсь пассивным наблюдателем, который ничего не замечает. Лулу работает руками и губами с той сосредоточенностью, которая граничит с одержимостью, и я чувствую, как её ритм становится всё более уверенным, как она набирает темп, пытаясь довести меня до разрядки. Глупая девочка. Она не дает себе отчёт в том, что каждый её шаг, каждое движение &#8211; это часть более сложной схемы, которую я выстраиваю у себя в голове. И в этой схеме она не победитель. Она всего лишь пешка, которая думает, что делает ход самостоятельно, не понимая, что её рукой движет кто&#8211;то другой, и этот кто&#8211;то &#8211; я. И моя выдержка позволяет мне лежать неподвижно, когда каждый нерв в моём теле кричит о том, чтобы перехватить инициативу и показать ей, кто здесь настоящий хозяин положения. Она берёт глубже, и я чувствую, как её глотка расслабляется, принимая меня до конца, и это умение, эта готовность идти до предела, до той грани, за которой начинается уже не игра, а настоящее подчинение, вызывает во мне волну возбуждения, которая почти смывает остатки моего контроля, но я держусь, я жду того идеального момента, когда её самоуверенность достигнет пика, когда она поверит в то, что победа уже у неё в руках. И вот тогда я нанесу удар, который снова поставит её на место и напомнит, что в этой партии есть только один игрок, который может позволить себе роскошь думать, что он контролирует процесс. Она отрывается от меня на мгновение, чтобы перевести дыхание, и я прямо чувствую ее взгляд на себе. Чувствую, как она смотрит на моё лицо, проверяя, не проснулся ли я, и я уверен &#8211; открой я глаза прямо сейчас, увижу, как в её взгляде триумф и осторожность сменяются паникой и разочарованием. И в следующую секунду, когда она снова опускает голову, я понимаю, что больше не могу ждать, потому что её игра, какой бы искусной она ни была, всё равно остаётся игрой дилетанта, который не понимает, с кем имеет дело, и пора показать ей, что такое настоящий контроль.<br />[indent] Моя рука сжимает её волосы раньше, чем она успевает осознать, что я проснулся. Я чувствую, как её тело напрягается, когда она понимает, что её план провалился, что всё это время я не был беспомощной жертвой, а просто ждал удобного случая, чтобы перехватить инициативу. И это осознание, которое отражается в её широко раскрытых глазах, когда я притягиваю её голову ближе к себе, доставляет мне почти физическое удовольствие. Потому что я вижу, как её уверенность рушится в одно мгновение, как она пытается что&#8211;то сказать, возразить, но мои пальцы не дают ей и шанса. Она вынужденно остаётся в той позиции, где я могу делать с ней всё, что захочу, а она может только подчиняться. И это подчинение, которое она так отчаянно пыталась избежать вчера, сегодня становится неизбежным. <strong>&#8211; Открой рот,</strong> &#8211; рычу я, но Лулу сопротивляется, вызывая во мне новую волну раздражения. И чем сильнее я это испытываю, тем хуже ей будет. Но она не понимает этого. Думает, что если продолжать играть в эту странную игру, то рано или поздно я сдамся или поддамся ей. Нет, со мной такое не прокатит. Кажется, я уже это говорил и сейчас начинаю повторяться. Она качает головой, давая мне мысленное «нет», но меня мало волнуют ее отказы. Пальцы свободной руки скользят по ее припухшим губам, но даже так она дергается, будто понимает, что подобное действие может привести к рефлексам, против которых у нее нет козырей. Я пользуюсь ее переключением, цепляюсь пальцами в ее шею и сжимаю сильнее, чем хотел бы. Но это работает. Я перекрываю ей кислород, волосы, натянутые на затылке, причиняют ей боль: хочешь не хочешь, но рот откроется сам по себе. Хотя бы для последнего вдоха. И именно это и происходит. Я снова погружаюсь в ее влажный рот, трахая его так, как хочу. Я делаю то, что, возможно, никогда бы себе не позволил &#8211; но сейчас, после того, как она открыто доказала, что мои теории о том, как ей хочется забрать крупицу власти своими безмолвными действиями, оказались верными &#8211; я не спущу ей подобного поведения. Но судя по тому, как расслабляется ее тело, как расслабляются мышцы горла, позволяя мне беспрепятственно скользить внутрь &#8211; я ослабляю хватку, пока что только на волосах. Пальцы мягко обводят ее затылок, впиваясь уже не в волосы, а в кожу, направляя и удерживая нужный мне темп. Лулу подчиняется мне. Возможно, это очередная уловка, после которой она еще трижды пожалеет, но сейчас я вижу, как её тело становится податливым, как она перестаёт сопротивляться и просто позволяет мне использовать её рот так, как я считаю нужным. И в этом нет уже никакой борьбы. Только полное, безоговорочное принятие моей воли, и это именно то, чего я добивался. То состояние, когда она перестаёт думать о том, как вернуть себе контроль, и просто отдаётся процессу, наслаждаясь тем, что её тело реагирует на каждое моё движение, что оно подчиняется мне даже тогда, когда её разум кричит о том, что это неправильно, что так быть не должно. Я ускоряю темп, чувствуя, как напряжение нарастает где&#8211;то внизу живота, как каждый новый толчок приближает меня к финалу, и она чувствует это по тому, как я дышу, по тому, как напрягаются мои мышцы. И Лулу принимает меня глубже, словно хочет ускорить развязку. Словно понимает, что единственный способ закончить эту пытку &#8211; это позволить мне кончить. И когда это происходит, когда волна удовольствия накрывает меня с головой, я сжимаю её волосы ещё сильнее, не давая ей отстраниться. Она глотает все до последней капли, просто не в состоянии сделать иначе.<br />[indent] Я отпускаю её волосы, и она отстраняется. Я вижу, как она поднимает на меня глаза, и в этих глазах &#8211; целая гамма чувств: от унижения до возбуждения, от гнева до странного, почти болезненного удовольствия. Лулу открывает рот, чтобы что&#8211;то сказать, но я перебиваю её, потому что не хочу слышать ни оправданий, ни обвинений, ни тем более признаний, которые могли бы усложнить эту и без того запутанную ситуацию. <strong>&#8211; Тебе пора,</strong> &#8211; говорю ей голосом, в котором нет ни капли той страсти, что была несколько секунд назад. Я вижу, как она вздрагивает от неожиданности, как её лицо меняется, и она пытается скрыть эту смену эмоций за маской безразличия. Попытка неплохая, но получается пока не очень. Она молчит несколько секунд, и эти секунды кажутся бесконечными. А потом она встает. Каждое движение, наполненное грацией, которая присуща только ей &#8211; я никогда в жизни не видел ничего подобного. Лулу собирает вещи, которые мы так некстати разбросали по всему первому этажу и по которым сейчас можно с точностью проследить маршрут нашего следования. Я наблюдаю за ней молча, опустившись на диван, на котором мы провели всю ночь. Поджимаю губы, чувствуя, что наверное сделал что&#8211;то не так и может быть стоило дать ей хотя бы разрядку &#8211; так ведь было бы честно? Но она выскакивает за дверь быстрее, чем я успеваю открыть рот. Лулу исчезает из моего дома так быстро, что мне нужно еще пару мгновений на убеждение себя в том, что это действительно было. Что мне это не приснилось. Я вдруг понимаю, что за всеми моими играми, за всей этой сложной системой доминирования и подчинения, которая приносит мне невероятное удовлетворение, я упустил одну важную деталь: она не борется за меня, она не пытается остаться, она не видит во мне ту ценность, которую я сам себе приписываю, и это осознание бьёт меня по самооценке сильнее, чем любой укус или дерзкая фраза. Она просто встала и ушла, как будто я был проходным эпизодом в её жизни, не более значимым, чем случайный собеседник в баре, и в этой её лёгкости, в этой способности отпускать ситуацию, не цепляясь за неё, есть что&#8211;то, что меняет мой взгляд на неё. Но я не позволяю себе думать об этом слишком долго, потому что, если я позволю этим мыслям задержаться в моей голове, они могут разрушить ту идеальную конструкцию, которую я выстраивал годами. Я остаюсь один в своей гостиной, на своём диване, чувствуя запах её духов, который витает в воздухе, и этот запах будет напоминать мне о ней ещё несколько дней. И, честно, я даже не знаю, хорошо это или плохо, но я знаю одно: она ушла, и я позволил ей уйти, и в этом моё поражение, которое я не могу признать даже самому себе. И скорей всего очень скоро - я об этом пожалею.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Mon, 05 Oct 2026 00:19:05 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1550#p1550 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1547#p1547 <p>[indent] Я не знаю, как пережил этот день. После бессонной ночи, когда я вернулся в спальню и рухнул на кровать, сон так и не пришёл. В голове крутились обрывки нашего разговора на опушке, её пальцы в моей шерсти, её голос, её признание. Я пролежал до рассвета, глядя в потолок, а потом просто встал, принял душ и отправился на занятия, хотя мыслями был где угодно, только не в классе. Я рассуждал о том, как добраться до семейной библиотеки и мои мысли снова и снова возвращались к младшему брату. Регулус, конечно, был идеальным вариантом, но в сочетании: лучший сын семьи Блэк и «посмотри Сириус, как хорош твой брат», а еще в том, что он, насколько мне было известно, совсем недавно примкнул к Пожирателям Смерти &#8211; просить его о чем-то как минимум унизительно. Я ни за что на свете не обращусь к человеку, который принимает унижение людей: неважно маги это или магглы &#8211; как великое достижение, который восхваляет самого жестокого и ужасного мага всех времен, не считая Гриндевальда, и готов ради него перешагнуть через собственную человечность. Конечно, мои родители были в восторге, но я нет. И даже если бы я снова и снова пытался достучаться до младшего брата &#8211; в меня бы отправили не одно запрещенное заклятье, так как в семье Блэк уже давно не было двух сыновей&#8211;наследников, был только один и тот не я. Я продолжал рассуждать, снова и снова возвращаясь к этой теме и даже, честно говоря, начинал злиться на самого себя из-за того, что не могу найти другой способ решения проблемы. Возвращаться в этот дом я точно не планировал, можно было бы попробовать через дядю, но и он уже давно был в немилости, поддерживая мое решение сбежать из дома на Гриммо. Я оказался в максимально сложной ситуации и пока что не видел выхода из нее. Но я обязательно его найду.<br />[indent] Ближе к концу последнего урока, который я благополучно просидел в библиотеке &#8211; после такой ночки мне было сложно даже передвигаться по замку, не то что сидеть на занятиях, да и в целом я всегда был на хорошем счету у преподавателей, потому что, несмотря на свою компанию и любовь к выходкам разного рода, я всегда делал домашние задания, и почти все они были великолепными. Да, Сириус Блэк &#8211; человек, который полностью состоит из противоречий. Я разбирал фолианты в той части библиотеки, к которой у простого студента был доступ. Блокнот&#8211;близнец слегка задрожал, привлекая мое внимание, и едва я коснулся его рукой, как он сам открылся на нужной мне странице. Я знал, кто именно в нем пишет сейчас, потому что никого другого там быть просто не может. Ну, разве что Аврора просто потеряла свою книжицу, и кто-то нагло ей сейчас пользуется. В ответ на ее вопрос я написал короткое «соскучилась?» и получил в ответ злую рожицу, нарисованную её рукой. Это было так по&#8211;детски, так не похоже на ту Аврору, которую я видел вчера, но в то же время так по&#8211;настоящему, что я едва не рассмеялся, что непременно вызвало бы неоднозначную реакцию у смотрительницы библиотеки. Про место для уединения я ответил, что есть кое&#8211;что на примете, и предложил встретиться после ужина на восьмом этаже возле музея. Она согласилась, и весь остаток дня я считал минуты до встречи, ненавидя себя за это нетерпение, но ничего не мог с собой поделать. Когда прозвенел последний колокол, я не пошёл в Большой зал, а сразу направился на восьмой этаж, надеясь, что она уже там. Я увидел Аврору издалека, стоящую возле стены с картинами. Она смотрела на них так, будто видела впервые, будто каждый портрет был для неё откровением. Я подкрался бесшумно, пользуясь своим многолетним опытом ночных вылазок, и прежде чем она успела обернуться, подхватил её за талию и оторвал от пола. Она взвизгнула, попыталась ударить меня ногой, потянулась к палочке, но я резко развернул её лицом к себе, и её ладони упёрлись мне в грудь. В её глазах промелькнул испуг, сменившийся узнаванием, а затем &#8211; злостью. Я ухмыльнулся, глядя на её раскрасневшееся лицо, и почувствовал, как её кулачки забарабанили по моим плечам. <em class="bbuline">&#8211; Ты меня напугал! Опусти меня на землю немедленно!</em> &#8211; выпалила она, но я не торопился делать то, что она сказала. Я вообще всегда делаю все наоборот, как будто это сильнее подстегнёт уровень адреналина в моей крови. Держать её вот так, на весу, прижимая к себе, чувствовать её тепло сквозь мантию, видеть, как она злится и одновременно не может скрыть радость от встречи, &#8211; это было чертовски приятно. Я наслаждался моментом, вдыхая запах её волос, который заставил моё сердце биться быстрее. Наконец я медленно опустил её на ноги, но не убрал рук с талии. <strong>&#8211; Ты ждала меня?</strong> &#8211; спросил я, хотя ответ был очевиден. Аврора не ответила, только закатила глаза, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в улыбке. <strong>&#8211; Впервые в жизни кто-то таскает еду для меня, а не для...</strong> &#8211; я осекаюсь, и, к счастью, понимаю, что за своей болтовней Аврора даже не услышала мой комментарий. Я беру с пола ее сумку, вешаю ее на плечо, рядом со своей. Сумка весит, как небольшой гиппогриф, и я мысленно усмехнулся, представляя, как она набивала её едой, уговаривая эльфов. Затем Аврора сама взяла меня под руку, и это простое, будничное, но такое интимное прикосновение обезоружило меня сильнее, чем все её признания вчера. Я повёл её по коридору, объясняя про Выручай&#8211;комнату, и старался не думать о том, что, если бы не её сообщение, я бы, наверное, весь вечер просидел на Астрономической башне, глядя на звёзды, ну, или перебирая уже которую сотню книг в библиотеке. Но она написала, и я ответил, потому что мысль о том, чтобы увидеть её снова, была сильнее всего остального.<br />[indent] Мы добрались до нужного этажа, и когда на стене начала проступать дверь, я не удивился &#8211; я знал, что комната появится, если сосредоточиться на желании. Но когда я распахнул дверь, пропуская девушку вперед, а затем увидел, что внутри, мои брови невольно поползли вверх. Огромная кровать, застеленная красным и зелёным, диван у панорамных окон, стеллажи с книгами, парящие свечи. Я перевёл взгляд на неё, и её лицо выражало такое неподдельное изумление, что я не смог сдержать ухмылку. Кровать, значит, тебе нужна. Я, конечно, промолчал, но мысленно отметил, что её подсознание, видимо, настроено весьма недвусмысленно. Мы вошли, я пропустил её вперёд, и она сразу направилась к столику, доставая еду. Я сел на диван и потянул её к себе, потому что не хотел сидеть напротив, как на официальном ужине. Хотел, чтобы она была рядом, чтобы я мог касаться её, чувствовать её тепло. Мы ели в тишине, и я ловил себя на том, что постоянно смотрю на неё. Аврора в манере надзирателя следила, чтобы я ел, и это было так непривычно. Я ел, потому что голоден, но ещё больше потому, что это доставляло ей удовольствие. Она пила тыквенный сок, и, когда она облизала губы, у меня внутри что-то перевернулось, и я вынужден был отвести взгляд, чтобы не наброситься на неё прямо здесь, среди тарелок и стаканов. Потом она заговорила о том, что не хочет, чтобы я совался к своей семье. И что её брат рассказал ей о Блэках, о том, какие мы, о том, что я отрёкся, и о том, что этот придурок собирается вызвать меня на дуэль, если я её обижу. Я слушал, и по мере того как она говорила, во мне закипало раздражение. Не на неё, нет. На то, что она влезает в мои дела, что она считает себя обязанной меня защищать, что она предлагает идти вместе, будто это какая-то прогулка в Хогсмид, а не поход в дом, где каждый квадратный метр пропитан ненавистью и безумием. Я начал спорить, резко, может быть, даже грубо, потому что мысль о том, что она может оказаться рядом с моей матерью или отцом, вызывала у меня животный ужас. Я видел, как она злится в ответ, как её глаза темнеют, как она сжимает кулаки, и в этот момент она внезапно исчезла, а на её месте появился белоснежный песец, который, оскалившись, лаял на меня.<br />[indent] Я застыл. На секунду мне показалось, что я сплю, что это какая-то галлюцинация от недосыпа и переизбытка эмоций. Но песец сорвался с места и начал носиться по комнате, повизгивая от восторга, и я наконец понял: она анимаг. Она, чёрт возьми, анимаг, и её форма &#8211; белоснежный песец, который сейчас наматывает круги, как щенок, дорвавшийся до свободы. Я смотрел на неё, и во мне одновременно поднимались смех, восхищение и что-то ещё, чему я не находил названия. Теперь понятно, почему она так спокойно отреагировала на моего пса. Она сама такая же. Я откинулся на спинку дивана и наблюдал за ней, не в силах сдержать улыбку. Она была преисполнена эйфории, её движения полны жизни, и на мгновение я забыл о нашем споре, о проклятии, о моей семье. А потом она резко перекинулась обратно в человека и упала на кровать, раскинув руки, тяжело дыша. Я встал и медленно подошёл к краю постели, глядя на неё сверху вниз. Она лежала, уставшая, но довольная, и её тело, кажется, ломило от долгого застоя. Я сел на край кровати рядом с ней, наклонился, опираясь на локоть, и посмотрел в её лицо, которое раскраснелось и покрылось испариной. В этот момент я не мог удержаться от шутки. <strong>&#8211; Слушай, а ты в самые... ну, яркие моменты тоже оборачиваешься песцом?</strong> &#8211; спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, но внутри у меня всё дрожало от желания. <strong>&#8211; Просто если да, то мне нужно морально подготовиться, что вместо девушки подо мной окажется пушистый зверёк,</strong> &#8211; наши взгляды встречаются, и я просто не могу сдержать ухмылки на губах. Я наклоняюсь ещё ниже, так что мои губы почти касаются её уха. <strong>&#8211; Хотя, знаешь, мне уже всё равно, в каком обличье ты будешь, главное, чтобы ты была рядом,</strong> &#8211; говорю чуть слышно, чувствуя, как её плечи вздрагивают от касания моего дыхания по её коже. И прежде чем Аврора успевает хоть что-то ответить, я накрываю её губы своими. Этот поцелуй не похож на тот, вчерашний, дикий и голодный. Я целую её медленно, нежно, как будто мы впервые касаемся друг друга, как будто я хочу запомнить вкус её губ, их мягкость, то, как она вздыхает мне в рот. Моя ладонь ложится на её щёку, пальцы поглаживают скулу, и я чувствую, как она расслабляется подо мной, как её руки обвивают мою шею, притягивая ближе. Я углубляю поцелуй, но остаюсь осторожным, потому что знаю: она устала, она вымотана, и я не хочу, чтобы она думала, будто я тороплюсь. Я не тороплюсь. Я хочу растянуть этот момент, хочу, чтобы она почувствовала, как сильно я её хочу &#8211; не как трофей, не как способ снять проклятие, а просто потому, что она &#8211; это она. Я отрываюсь от её губ и начинаю покрывать поцелуями её лицо: лоб, веки, кончик носа, уголки рта. Она тихо вздыхает, и этот звук действует на меня сильнее любого заклинания. Я спускаюсь ниже, целую её шею, чувствуя, как бьётся её пульс под моими губами, как она выгибается навстречу. Мои пальцы находят край её мантии и медленно начинают расстёгивать пуговицы. Я не свожу с неё глаз, наблюдая за её реакцией, и, когда мантия распахивается, открывая простую рубашку, я наклоняюсь и целую ключицу, выступающую над воротником. <strong>&#8211; Ты даже не представляешь, как долго я думал об этом,</strong> &#8211; шепчу я, не отрываясь от её кожи. <strong>&#8211; Каждую ночь, каждую чёртову минуту, когда ты была рядом, я представлял, как ты выглядишь без этой брони. И сейчас, когда ты здесь...</strong> &#8211; я замолкаю, потому что слова застревают, а вместо них прижимаюсь губами к её груди через ткань рубашки, чувствуя, как она вздрагивает. Я стягиваю мантию с её плеч, отбрасываю в сторону, и мои руки ложатся на её талию, скользят вверх, задирая рубашку. Она не сопротивляется, наоборот, приподнимается, помогая мне снять её, и, когда её кожа обнажается, я на секунду замираю, просто глядя на неё. Она красива. Не той идеальной красотой, которую воспевают в журналах, а живой, настоящей. Я наклоняюсь и целую её ключицу, опускаясь ниже. Я чувствую, как под тонкой кожей её сердце колотится в такт с моим. Я чувствую каждый вздох собственными губами, опускаясь ниже и не позволяя себе больше, чем нужно, наслаждаясь каждым моментом близости. Мои руки накрывают её грудь, сжимают осторожно, и она стонет &#8211; тихо, но достаточно, чтобы моё собственное возбуждение стало почти невыносимым. Я продолжаю целовать её, спускаясь ниже, по рёбрам, по животу, оставляя влажные дорожки. Я чувствую её пальцы, путающиеся в моих волосах, и это прикосновение, такое доверчивое, выбивает из меня остатки самообладания. Я поднимаюсь обратно к приоткрытым губам, на этот раз целуя жадно, но всё ещё нежно, и одновременно расстёгиваю её юбку, стягивая её вниз вместе с чулками. Когда она остаётся только в нижнем белье, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, и в этот момент понимаю, что пропал окончательно. Она лежит передо мной, растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами, и смотрит на меня так, будто я &#8211; единственное, что имеет значение. <strong>&#8211; Ты потрясающая,</strong> &#8211; выдыхаю я, и мой голос срывается. <strong>&#8211; Знаешь это?</strong> &#8211; шепчу ей в губы, но не получаю ответа. Я только чувствую, как уже её руки тянутся к моей рубашке, и она начинает расстёгивать её, не сводя с меня глаз. Я позволяю ей это, хотя мои пальцы дрожат от желания сделать всё быстрее. Когда рубашка летит на пол, я снова наклоняюсь к ней, прижимаясь обнажённой грудью к её коже, и мы оба стонем от этого контакта. Она тёплая, мягкая, и её запах сводит меня с ума. Я целую её снова, на этот раз глубоко и страстно, но не грубо, и мои руки скользят вниз, к её бёдрам, оказываясь между ними. Я не позволяю контакту наших тел нарушиться. Я буквально погружаюсь в этот момент, отпуская любые мысли, которые в той или иной степени могут отвлечь меня от этого красивого тела. Понятия не имею, сколько мы так лежим, целуясь и лаская друг друга, но в какой-то момент я чувствую, что больше не могу ждать. Отстраняюсь, смотрю ей в глаза, и мой взгляд, должно быть, спрашивает разрешения, потому что она тянет меня к себе, обхватывая ногами мою талию. Я упираюсь лбом в её лоб, тяжело дыша. Я хочу задать ей вопрос, убедиться в том, что она сама отдаёт себе отчёт в том, что между нами сейчас происходит, но не успеваю. Аврора просто не даёт мне это сделать. Её губы находят мои, и она целует меня так, что все сомнения исчезают, а вопрос не успевает даже сформироваться. Я стягиваю с неё последнюю преграду, а затем освобождаюсь от оставшейся одежды сам, не разрывая зрительного контакта. Когда между нами не остаётся ничего, я на мгновение замираю, просто наслаждаясь ощущением её обнажённого тела подо мной. <strong>&#8211; Я хочу, чтобы это было не спеша,</strong> &#8211; шепчу я, касаясь губами её виска, <strong>&#8211; хочу запомнить каждую секунду,</strong> &#8211; говорю это и вместе с этими словами вхожу в неё. Медленно, осторожно, давая ей время привыкнуть. Она выгибается, её ногти впиваются в мои плечи, и я замираю, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, чтобы не сорваться. Это слишком хорошо. Она слишком хороша. Я чувствую, как её тело сжимается вокруг меня, как её дыхание сбивается, и начинаю двигаться, так же медленно, как и всё, что я делал до этого. Каждый толчок &#8211; как признание, каждый стон &#8211; как молитва. Я смотрю в её глаза, вижу в них отражение собственного желания и что-то ещё, что-то глубокое и нежное, и от этого у меня перехватывает дыхание. Я целую её, не прерывая ритма, шепчу ей о том, какая она красивая, как сильно я её хочу, как мне хорошо с ней. Она отвечает, прижимаясь ближе, и я чувствую, как напряжение нарастает в обоих, как мы подходим к краю. Но я не тороплюсь. Я хочу, чтобы это длилось вечно, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Я замедляюсь, когда чувствую, что слишком близок, и вместо этого сосредотачиваюсь на её удовольствии, лаская её, целуя, доводя до исступления. <strong>&#8211; Не сдерживайся,</strong> &#8211; шепчу я, глядя ей в глаза. А сам продолжаю, не останавливаясь, но всё ещё не позволяя себе сорваться, потому что хочу, чтобы этот момент стал для неё незабываемым, чтобы она поняла, что я не просто хочу её тело &#8211; я хочу всю её, с её проклятием, с её страхами, с её упрямством и нежностью, которую она так тщательно прячет. Я чувствую, как она дрожит подо мной, как её дыхание становится прерывистым, как она выгибается навстречу, и в этот миг я осознаю, что уже не смогу просто отпустить её, что эта ночь &#8211; только начало, и что я готов пройти через что угодно, лишь бы она была рядом. Я не обещал ей помочь, но сейчас, прижимаясь к ней, чувствуя её тепло, я понимаю, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не чувствовала себя одинокой, чтобы она узнала, что такое любовь, о которой говорилось в её проклятии. И, возможно, это уже происходит.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Mon, 05 Oct 2026 00:18:13 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1547#p1547 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1543#p1543 <p>[indent] Я смотрю на неё, стоящую посреди подвала в накинутом на плечи пиджаке, который явно велик ей на несколько размеров и висит на её хрупких плечах, как чужая кожа, и чувствую, как что-то внутри меня &#8211; то, что я привык держать под замком, то, что годами выковывалось в броню из холодной расчётливости и дисциплины &#8211; начинает шевелиться, будто проснувшийся после долгой спячки зверь, почуявший запах крови или, может быть, чего-то более опасного. Луна не отвечает на мой вопрос. Она просто смотрит на меня своими огромными глазами, в которых отражается пламя сотни свечей &#8211; этих проклятых свечей, что стали для неё орудием пытки в руках той, кого она когда-то должна была называть матерью &#8211; и молчит так красноречиво, что я понимаю без слов: сейчас ей не нужно ничего, кроме тишины. Тишины и времени. Времени, чтобы переварить всё, что произошло в этой комнате, впитавшей в себя запах воска, её страха и её первого настоящего удовольствия, которое я подарил ей. Я не настаиваю на ответе. Не в моих правилах давить на человека, который и без того находится на грани &#8211; пусть даже эта грань отделяет её от меня, а не от пропасти. Я лишь киваю самому себе, подхватываю рубашку, которую надеваю почти сразу, застегивая на несколько пуговиц, и направляюсь к выходу, чувствуя, как воск, застывший на моей спине, трескается при каждом движении, осыпаясь на пол белыми хлопьями. У самой двери я останавливаюсь, положив ладонь на холодную металлическую ручку, и позволяю себе ещё один взгляд через плечо. Она всё ещё сидит на стуле, обхватив себя руками, и в её позе столько хрупкости, столько неприкрытой уязвимости, что мне приходится приложить усилие, чтобы не вернуться &#8211; не подойти, не коснуться её плеча, не сказать, что всё будет хорошо. Я не умею говорить таких слов. Я умею делать. Но сейчас делать нечего.<br /><strong>&#8211; Надеюсь, урок усвоен,</strong> &#8211; говорю я негромко, и мой голос эхом разносится по каменным стенам подвала, отражаясь от потолка и возвращаясь ко мне с лёгким искажением, будто сам подвал не уверен, что я имею право произносить такие слова. <strong>&#8211; Приходи, когда будешь готова поговорить. Я не кусаюсь. По крайней мере, без твоего согласия,</strong> &#8211; эта ирония в последних словах, заставляет меня чуть расслабиться. Я вижу, что ее глаза с трудом фокусируются на моем лице, когда Луна все же поворачивает голову в мою сторону. Киваю, будто в знак согласия с самим собой и давлю на входную ручку, открывая дверь на себя. Закрыв за собой дверь, я поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом напряжение покидает мои плечи, стекая вниз, к пальцам, к коленям, к ступням, которые вдруг становятся тяжелее. Охрана наверху делает вид, что ничего не слышала &#8211; вышколенные люди, за это я им и плачу так щедро. Билли встречает меня в коридоре первого этажа, и по его лицу я вижу, что он ждёт выговора, ждёт наказания, быть может, даже увольнения &#8211; потому что в нашем мире ошибки стоят дорого, а он ошибся и эта ошибка практически непростительная. Я останавливаюсь напротив него, застёгивая пуговицы рубашки. <strong>&#8211; Ты слишком сильно её приложил,</strong> &#8211; говорю я ровно, без эмоций, и мой голос звучит так же спокойно, как если бы я обсуждал погоду, <strong>&#8211; она пробыла без сознания дольше, чем я рассчитывал,</strong> &#8211; бросаю вскользь, даже не цепляясь взглядом за его лицо. <em class="bbuline">&#8211; Простите, мистер Фокс,</em> &#8211; Билли опускает голову, и я вижу, как напряглись его плечи, как сжались кулаки &#8211; он готов принять любое наказание, и это меня почти умиляет, <em class="bbuline">&#8211; я не рассчитал силу,</em> &#8211; я фыркаю в ответ, снова ощущая себя в качестве отца, годами воспитывавшего непослушных сыновей. Это повеселило бы меня, но не в подобной ситуации. <strong>&#8211; В следующий раз рассчитывай лучше,</strong> &#8211; бросаю на него взгляд, моментально считывая с его лица все волнение. <strong>&#8211; А лучше не применяй силу вовсе. Но надеюсь, что следующего раза и не будет,</strong> &#8211; добавляю вслух, но эти слова скорей говорю сам себе. Хлопаю мужчину по плечу, давая понять, что инцидент исчерпан и в этот раз я не вырву ему сердце через задницу.<br />[indent] После этого странного диалога, больше похожего на монолог, я поднимаюсь к себе и принимаю душ. Смыть с кожи остатки воска, который липнет к пальцам и не хочет уходить, оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Он будто пытается остаться на мне как напоминание о том, что произошло в подвале, не отпуская ни на секунду и снова и снова возвращая в тот момент. Но я все же избавляюсь от него и ложусь спать. Но сон не идёт. Я лежу в темноте, уставившись в потолок, и прокручиваю в голове каждую секунду, проведённую в подвале, как заевшую на одном месте пластинку. То, как она держала свечу &#8211; сначала как оружие, потом как инструмент власти, как продолжение своей воли. Надо же. Маленькая восточная девочка, которую продали в уплату долга, оказалась способной ученицей. Я усмехаюсь в темноту и поворачиваюсь на бок, давая себе слово разобраться в её прошлом &#8211; не потому, что мне важно, а потому, что я не люблю неизвестных переменных в уравнениях. Особенно когда эти переменные живут в моём доме и скоро будут носить мою фамилию.<br />[indent] Утро начинается с кофе и звонка Роджеру &#8211; короткого, делового, без лишних слов. Я даю ему список задач, который он записывает с педантичностью, достойной лучшего применения: вся информация о семье Огава. Вся. Каждая сделка, каждый счёт, каждый скелет в шкафу, каждая тень на репутации. Особенно меня интересует мачеха &#8211; Кора, если я правильно расслышал имя, произнесённое Луной в подвале, когда она ещё не пришла в себя и бредила, выплёвывая обрывки фраз, которые я собирал по кусочкам, как мозаику. Женщина, которая довела ребёнка до панических атак свечами, заслуживает отдельной толстой папки с досье. Прошу передать поиск информации ребятам из охраны &#8211; видеть Билли сегодня я все еще не готов, и причина, уверен, вполне очевидна. Роджер не задаёт лишних вопросов. Он просто кивает и исчезает, растворяясь в тенях коридора, а я остаюсь в кабинете, разбирая накопившиеся бумаги, которые откладывал из-за всей этой истории с невестой. Но это не дает мне ни удовлетворения, ни даже ложного чувства спокойствия. Я не могу работать. Все мои мысли заняты Луной, а вместо цифр, расплывающихся передо мной, и букв, которые никак не складываются в слова, я возвращаюсь к подвалу, к её глазам, к тому, как она вздрогнула, когда мои губы коснулись её кожи. Я откладываю документы и открываю ноутбук, чтобы проверить камеры &#8211; это уже привычка, почти ритуал, способ убедиться, что дом живёт своей обычной жизнью, что ничего не вышло из-под контроля. Каждый занят своим делом, а дверь в комнату Луны закрыта &#8211; я не ставил камеры в ее комнате, давая ей право на приватную жизнь. Это было моим упущением, ведь она чуть не отравила меня, но «чуть» не считается. Я закрываю ноутбук, не давая себе зацикливаться на этих мыслях и каком-то странном желании найти с ней случайной встречи, потому что у меня есть работа, и эта работа требует моего внимания, а не праздных размышлений о девушке, которая пока что даже не стала моей женой.<br />[indent]&#160; К вечеру Роджер возвращается с первыми результатами. Я сижу в своем кабинете, развалившись в кресле с бокалом виски, когда он входит и кладёт на стол тонкую папку с аккуратностью человека, который знает цену информации. Я не тороплюсь открывать. Сначала смакую виски, потом ставлю бокал на столик и выпрямляюсь в кресле. <em class="bbuline">&#8211; Это предварительно, сэр,</em> &#8211; говорит Роджер, складывая руки за спиной, <em class="bbuline">&#8211; полный отчёт будет готов к концу недели,</em> &#8211; он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами и теперь полностью завоёвывая все мое внимание. Я даю ему команду докладывать, внимательно вслушиваясь в каждое произнесенное им слово. Я слушаю, не перебивая, и с каждым словом моя челюсть сжимается всё сильнее, а пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, медленно сгибаются, пока ногти не впиваются в кожу. Я знал, что в этой семье не все так чисто, знал о том, каким был Огава-старший, но не думал, что его жена может стать хоть какой-то помехой для нашей с ним сделки. Кора &#8211; это имя уже само по себе вызывает у меня отторжение, а после рассказа Роджера &#8211; я убеждаюсь в том, что мои эмоции не беспричинны. Бывшая модель и танцовщица, бывшая любовница трёх женатых мужчин, включая покойного Огаву-старшего, который бросил ради неё первую жену &#8211; мать Луны. Ирония в том, что первая жена, по документам, умерла через год после развода. Официальная причина &#8211; несчастный случай. Роджер делает паузу, давая мне осмыслить эту информацию, и я чувствую, как в горле собирается что-то горькое, похожее на желчь. <strong>&#8211; Продолжай,</strong> &#8211; говорю я, отпивая виски, хотя алкоголь больше не помогает. И он продолжает. Кора вышла замуж за Огаву-старшего, когда Луне было семь. С этого момента начинается череда странных событий: смена прислуги каждые полгода, отсутствие постоянных нянь, несколько вызовов врачей в дом &#8211; все зафиксированы, но ни один не дошёл до больницы. Роджер предполагает, что это связано с травмами, которые Огава-старший не хотел афишировать, не хотел выносить на всеобщее обозрение, не хотел объяснять. Я вспоминаю следы на запястьях Луны &#8211; едва заметные, старые, почти зажившие, которые я видел, когда развязывал стяжки. Теперь понятно, откуда они. Теперь понятно всё. <strong>&#8211; А сам Огава?</strong> &#8211; спрашиваю я, когда Роджер заканчивает с Корой. <em class="bbuline">&#8211; Здесь интереснее, сэр,</em> &#8211; Роджер позволяет себе лёгкую улыбку, которую тут же прячет, возвращая лицу обычную невозмутимость. <em class="bbuline">&#8211; Огава-старший вёл дела не только с восточными партнёрами. У него были связи с несколькими европейскими компаниями, которые, скажем так, не отличаются прозрачностью. Отмывание денег, фиктивные поставки, подставные фирмы. Он был в долгах &#8211; больших долгах, сэр. Именно поэтому он так легко согласился на то, чтобы выгодно отдать дочь замуж. Это был не просто обмен дочери на то, чтобы погасить долг перед вами. Он хотел закрыть дыры, которые сам и создал,</em> &#8211; Роджер слегка отстраняется, делая шаг назад, будто предчувствует мою реакцию. За столько лет работы со мной он знает меня, как облупленного. Знает каждую мою реакцию, видел меня в гневе, в горе, он был мне почти, как отец. Которому я плачу зарплату. Но в тоже время всегда оставался на расстоянии вытянутой руки от меня.<br />[indent] Я ставлю бокал на стол и подаюсь вперёд, опираясь локтями на колени, чувствуя, как внутри меня закипает что-то тёмное и тяжёлое. Вот оно. Вот настоящая причина, по которой Луна оказалась здесь. Не просто сделка. Её отец продал её, чтобы спасти свою шкуру, и даже не подумал о том, что будет с ней после. Теперь я понимаю масштаб. Кора, вероятно, знала о долгах. Знала, что если Луна выйдет замуж и получит свою долю, то долги Огавы могут быть погашены за счёт её приданого. А если Луна откажется &#8211; Кора останется ни с чем, потому что завещание, скорее всего, составлено в пользу дочери. <strong>&#8211; Ещё что-то?</strong> &#8211; спрашиваю я, стараясь сохранить на лице маску напускного хладнокровия. Откидываюсь на спинку дивана, держа в пальцах все тот же бокал с виски. <em class="bbuline">&#8211; Вдова Огава пыталась связаться с вашим офисом вчера,</em> &#8211; Роджер достаёт из папки тонкий лист, исписанный аккуратным почерком секретаря,<em class="bbuline"> &#8211; она представилась как «обеспокоенная мать невесты» и просила передать вам, что хочет обсудить «детали свадьбы»,</em> &#8211; я беру лист и пробегаю глазами по ровным строчкам, записавшим разговор. Кора настаивала на личной встрече, упоминала «важные семейные дела» и «будущее Луны». Я сминаю лист и бросаю его в камин. Бумага вспыхивает, превращаясь в пепел, который уносится вверх, в дымоход, растворяясь в темноте. <strong>&#8211; Если она еще раз позвонит, а я почти уверен, что позвонит, то передайте ей, что я свяжусь с ней после свадьбы,</strong> &#8211; говорю я Роджеру, <strong>&#8211; и добавь, что если она попробует связаться с Луной напрямую, я расценю это как нарушение границ брачного договора и приму меры,</strong> &#8211; отвожу взгляд от дворецкого, погружаясь в свои мысли. Роджер кивает и уходит, оставляя меня в кабинете в одиночестве.<br />[indent] Следующий день проходит в обычном ритме: я работаю, подписываю бумаги, читаю отчёты Роджера, которые становятся всё подробнее и всё мрачнее. Я практически не покидаю стен собственного кабинета, давая пространство каждому обитателю этого дома. Мысли с каждым часом становятся все мрачнее, поэтому я принимаю решение отвлечься и перебираюсь в библиотеку. Я люблю проводить здесь время, потому что запах книг, старой типографской краски &#8211; успокаивает. Я беру с полки одно из первых изданий Данте, перелистываю его, вслушиваясь в шорох страниц, но буквы все так же отказываются складываться в слова. Я просто наслаждаюсь звуком перелистываемых страниц, а сам перевариваю полученную за последние несколько дней информацию, решая, как именно ей воспользоваться. Я все чаще возвращаюсь к мысли о том, что без помощи Луны мне не удастся выйти из этой ситуации выгодно, так как все, что связано с ее наследством &#8211; принадлежит ей и только ей. Даю себе срок до завтрашнего утра, не мешать ей, и если она не появится на пороге моей спальни, кабинета или любой другой комнаты, где я буду находиться, сама &#8211; мне придется нарушить ее личное пространство снова. Но через некоторое время дверь в библиотеку все же открывается.<br />[indent] Я слышу шаги раньше, чем вижу её &#8211; лёгкие, осторожные, будто Луна всё ещё не уверена, что имеет право здесь находиться. Я поднимаю взгляд от книги и смотрю, как она останавливается на пороге, оглядывая библиотеку с плохо скрываемым изумлением, которое она пытается спрятать за маской вежливой отстранённости. Одежда, в которой она была в подвале, сменилось на платье достаточно сдержанного кроя &#8211; не сильное длинное, но все же закрытое, с высоким воротом, который скрывает шею, будто она всё ещё прячется от меня и от всего окружающего ее мира. Я отмечаю это про себя и откладываю книгу. <em class="bbuline">&#8211; Привет,</em> &#8211; говорит она, проходя вглубь и садясь в кресло напротив меня. Спина прямая, руки на коленях, подбородок чуть вздёрнут. Она собралась. Она готова говорить, и я чувствую, как что-то в моей груди отзывается на эту готовность &#8211; глухое, тёмное удовлетворение. <strong>&#8211; Привет,</strong> &#8211; отвечаю я, позволяя себе лёгкую улыбку, <strong>&#8211; рад тебя видеть. Ты выглядишь отдохнувшей,</strong> &#8211; я откидываюсь на спинку своего кресла, закидывая ногу на ногу и уже окончательно откладывая от себя книгу. Луна как будто не замечает моих слов, она не отвечает мне, все так же придерживаясь позиции несгибаемой женщины, не той, что буквально таяла подо мной. Если это можно так назвать. Я молча рассматриваю ее, с нескрываемым интересом, но и это остается без ее внимания. Луна начинает говорить &#8211; ровно, без предисловий, будто репетировала эту речь перед зеркалом, будто готовилась к этому разговору всё то время, что провела в своей комнате. Я слушаю, не перебивая, откинувшись в кресле и сложив пальцы домиком перед собой. Она будто отвечает на все вопросы, которые я когда-то задавал, а сейчас, пришло время услышать это от нее лично. Она говорит о том, что хочет, чтобы бизнес отца перешёл ко мне полностью, а Кора осталась ни с чем. Я не показываю эмоций, но внутри меня что-то отзывается на её слова &#8211; глухое, тёмное удовлетворение, которое я не позволяю себе показать. Потом Луна тактично переходит к практическим вопросам. Репетиторы &#8211; этикет, бизнес, общение, актёрское мастерство, специалист по языку тела. Французский и итальянский. Я киваю, мысленно составляя список, отмечая, что она уже учила языки сама, значит, есть база, значит, она не пустая кукла, которую нужно набивать знаниями с нуля. Актёрское мастерство &#8211; интересный запрос, но логичный, если она собирается вращаться в высшем обществе, где каждый жест имеет значение, а каждая улыбка &#8211; ценна. Язык тела и сигналов &#8211; это уже моя территория, но я не возражаю. Пусть учится читать людей. Это полезно. Это нужно. А потом она задаёт вопрос, который явно не даёт ей покоя. О браке. О церемонии. О том, как мы будем жить. И &#8211; отдельно &#8211; о том, будем ли мы спать в разных комнатах или разделим одну постель. Она произносит это, глядя мне прямо в глаза, и я вижу, как краска заливает её щёки, но она не отводит взгляд.<br />[indent] Я мгновение выжидаю, давая ей возможность продолжить говорить, если ей еще есть, что сказать. Затем встаю с кресла и подхожу к ней, не спеша, давая ей время привыкнуть к моему присутствию, к тому, что я снова врываюсь в ее личное пространство. Останавливаюсь рядом, смотрю на неё сверху вниз, и жестом указываю на диван у окна &#8211; широкий, обитый тёмно-зелёным бархатом, стоящий в нише между стеллажами, где свет лампы падает мягко и тепло. Она поднимается и идёт за мной, и я чувствую, как воздух между нами наэлектризован, как он звенит от напряжения, которое ни один из нас не хочет разрушать. <strong>&#8211; Садись,</strong> &#8211; говорю я мягко, и она опускается на диван, выпрямив спину, и снова сложив руки на коленях. Я сажусь рядом, но не слишком близко &#8211; оставляю расстояние, которое она может сократить сама, если захочет. <strong>&#8211; Прежде чем я отвечу на твой последний вопрос, я хочу кое-что тебе сказать,</strong> &#8211; я перевожу взгляд на нее, и считываю каждую эмоцию, которые волнами пробегают по ее лицу. Она смотрит на меня внимательно, и в её глазах я вижу настороженность, которая меня почти умиляет. <strong>&#8211; Я знаю о твоей мачехе,</strong> &#8211; говорю я, и её лицо застывает, превращаясь в маску, которую она так старательно строила все эти дни, <strong>&#8211; знаю о том, как строилось все твое детство, о твоем положении в месте, где ты выросла. Честно, у меня не поворачивается язык назвать это домом. Каждый, кто жил с тобой там &#8211; змея, которая обвивала твою шею и сейчас, если твой отец выбыл из этой игры, по понятным нам обоим причинам, то осталась Гидра, которой можно бесконечно долго рубить головы, но, к сожалению, на ее месте будут вырастать еще несколько новых. Это проблема, но ее можно решить,</strong> &#8211; я делаю паузу, переводя взгляд на девушку. Я вижу в ее глазах промелькнувший интерес, который она с трудом сдерживает, как и порыв что-то сказать, но не позволяет себе меня перебить. Мне нравится то, как она себя ведет &#8211; это подкупает. Уверен, что она будет отличной женой и не только благодаря своей красоте и сдержанности, а в первую очередь чувству такта и уму. <strong>&#8211; Я извиняюсь за то, что полез в твоё прошлое без твоего ведома, &#8211; я говорю это искренне, потому что уважаю её право на тайну, даже если сам его нарушил, даже если считаю, что был прав, &#8211; но мы скоро станем семьёй. Я не мог остаться в стороне, до конца не зная, что за человек твоя мачеха и что она может сделать, если получит доступ к тебе или к бизнесу. Я не позволю ей приблизиться. Но если ты скажешь, что не хочешь, чтобы я вмешивался &#8211; я остановлюсь. Я оставлю всё как есть и не буду трогать твоё прошлое. Что касается свадьбы,</strong> &#8211; я выпрямляюсь и откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как напряжение отпускает мои плечи, <strong>&#8211; это полностью в твоих руках. Я хочу, чтобы ты решила сама. Праздник или просто роспись. Большая церемония или что-то скромное. Платье, цветы, гости &#8211; всё на твоё усмотрение. Я оплачу любой твой каприз, каким бы он ни был. Праздник общий, но главное слово в нем &#8211; твоё,</strong> &#8211; я делаю паузу, давая ей время осмыслить, позволить хотя бы немного уложить в голове все, что я сказал ранее. Через мгновение я слегка наклоняюсь ближе и касаюсь пальцами её подбородка &#8211; легко, почти невесомо, и поворачиваю ее лицо, переключая фокус внимания на себя. <strong>&#8211; А теперь про постель,</strong> &#8211; говорю я тихо, и её щёки вспыхивают ярче, заливаясь румянцем, который виден даже в мягком свете ламп, <strong>&#8211; я не сторонник раздельных спален. Особенно если учесть, что пару дней назад ты кончила от моего языка и, насколько я помню, не жаловалась,</strong> &#8211; она краснеет практически моментально и так сильно, что это становится видно даже в полумраке библиотеки. Я сдерживаю улыбку, но не могу удержаться от того, чтобы не коснуться пальцами ее бархатной кожи, аккуратно очерчивая линию подбородка. <strong>&#8211; Если ты готова к тому же, что и я,</strong> &#8211; продолжаю я, <strong>&#8211; то нам не обязательно спать в разных кроватях. Я хочу доверять тебе. Я хочу, чтобы ты доверяла мне. А доверие начинается с близости. Не только физической, но и физической в том числе,</strong> &#8211; не осознаю, как расстояние между нами сокращается практически до минимума. Я отдаюсь порыву, который вспыхивает во мне с силой лесного пожара, который просто невозможно было потушить, после нескольких дней внутренних стенаний из-за невозможности получить желаемого после того чертового подвала. Она открывает рот, чтобы что-то сказать &#8211; может быть, возразить, может быть, согласиться &#8211; но я не даю ей. Я наклоняюсь и целую её &#8211; мягко, не торопясь, давая ей возможность отстраниться, если она захочет, если она не готова, если это слишком. Она не отстраняется. Наоборот, подаётся вперёд, и её губы приоткрываются под моими, и я чувствую, как её дыхание сбивается, как её пальцы неуверенно касаются моего предплечья, цепляясь за ткань рубашки, как за спасательный круг.<br />[indent] Я отстраняюсь на мгновение, чтобы посмотреть на неё. Ресницы дрожат, на щеках румянец, который делает её похожей на фарфоровую куклу, ожившую под моими руками. Я беру её за руку и тяну на себя, помогая пересесть ко мне на колени. Она устраивается на моих бёдрах, и я обхватываю её талию, прижимая к себе, чувствуя, какая она лёгкая. <strong>&#8211; Ты дрожишь,</strong> &#8211; замечаю я, проводя губами по её шее, чувствуя, как под кожей бьётся жилка. Я не задаю вопрос, я констатирую факт и не получаю ответ словами, лишь чувствую, как её пальцы запутываются в моих волосах, как она прижимается ко мне ближе, как её тело отзывается на каждое моё прикосновение. Я усмехаюсь и возвращаюсь к её губам. Поцелуй становится глубже, настойчивее, и я чувствую, как моё возбуждение растёт, когда она прижимается ко мне плотнее, когда её руки скользят по моей груди, проникая пальцами под ткань рубашки, когда она тихо выдыхает мне в рот что-то, что я не могу разобрать. Мои руки скользят по её спине, спускаясь ниже, к талии, к бёдрам, и она выгибается навстречу, и я чувствую, как её тело отвечает на моё, как между нами протягивается нить, которая становится всё короче, всё натянутее.<br />[indent] <em class="bbuline">&#8211; Мистер Фокс,</em> &#8211; раздаётся голос от двери, и я чувствую, как Луна застывает на мне, превращаясь в камень. Я поднимаю взгляд. Роджер стоит в дверях, держа в руках поднос с чаем, который я не заказывал. Его лицо невозмутимо, но я вижу, как уголок его рта дёргается, как в глазах мелькает что-то, что он гасит мгновенно. Луна пытается соскочить с моих колен, но я удерживаю её, сжимая руки на её талии. <strong>&#8211; Роджер,</strong> &#8211; говорю я ровно, будто мы обсуждаем погоду или любимые блюда, <strong>&#8211; я не заказывал чай,</strong> &#8211; мой голос слегка хрипит и мне приходится откашляться, чтобы дворецкий слышал мое недовольство достаточно четко. <em class="bbuline">&#8211; Прошу прощения, сэр,</em> &#8211; Роджер ставит поднос на ближайший столик с невозмутимостью человека, который видел в этом доме вещи и похуже, <em class="bbuline">&#8211; я подумал, что мисс Огава может захотеть чаю после разговора,</em> &#8211; ах ты длинноухий засранец! <strong>&#8211; Мисс Огава сейчас занята,</strong> &#8211; я позволяю себе лёгкую улыбку, которая, вероятно, говорит Роджеру больше, чем все мои слова, <strong>&#8211; мы обсуждаем детали свадьбы,</strong> &#8211; говорю это, а мои руки все еще удерживают Луну, тело которой настолько напряжено, что я чувствую под пальцами каждую ее мышцу. Мне хочется как можно быстрее отделаться от дворецкого, но он видимо годами вымуштрованный следить и наблюдать &#8211; долго не понимает, что именно ему нужно сделать. <em class="bbuline">&#8211; Понимаю, сэр,</em> &#8211; Роджер, наконец, отступает на шаг, <em class="bbuline">&#8211; прошу прощения,</em> &#8211; с этими словами он исчезает так же бесшумно, как и появился, закрывая за собой дверь. Луна всё ещё пытается отстраниться, но я не отпускаю.<br />[indent] <strong>&#8211; Он ушёл,</strong> &#8211; говорю я тихо, и мой голос звучит ниже обычного, будто я сам не ожидал, что произнесу это вслух, <strong>&#8211; никто нас больше не потревожит,</strong> &#8211; привлекаю к себе все ее внимание, удерживая ее за талию одной рукой, а второю поворачиваю лицо за подбородок. Снова этот жест, которому она не может или не хочет сопротивляться. Она поднимает на меня взгляд &#8211; в её глазах всё ещё плещется смущение, но под ним, глубже, я вижу что-то другое. Любопытство, которое вспыхнуло в подвале, когда она держала свечу и впервые поняла, что страх можно превратить во что-то иное. Я не отвожу глаз, позволяя ей прочитать в них то, что я не говорю словами: что мне не нужна её покорность, не нужно доказательство моей власти &#8211; я хочу её. И это желание простая физика, которую я не могу отключить в собственном теле. Я усмехаюсь мыслям, которые, конечно, не озвучиваю вслух, и возвращаюсь к её губам. Поцелуй становится глубже, настойчивее, и я чувствую, как моё возбуждение растёт, когда она прижимается ко мне плотнее, когда её руки вновь начинают скользить по моей груди. Мои руки в ответ скользят по её спине, спускаясь ниже, к талии, к бёдрам, и она выгибается навстречу, и я чувствую, как её тело отвечает на мои прикосновения. <strong>&#8211; Через три дня у меня званый ужин,</strong> &#8211; говорю я все также тихо, <strong>&#8211; ничего особенного, просто важные люди, мои бизнес-партнёры. И ты должна быть там, как моя невеста. Эти люди очень чтут институт брака, и для них будет большой честью познакомиться с будущей миссис Ланзо Фокс,</strong> &#8211; я произношу это и не верю собственным ушам. Но не подаю вида. Я был уверен, что больше никогда не женюсь, а сейчас все это кажется каким-то сном или игрой со странными правилами. <strong>&#8211; Тебе не нужно будет говорить речи или развлекать гостей &#8211; просто будь рядом. Остальное &#8211; моя забота,</strong> &#8211; мои пальцы скользят по ее скулам, притягивая ее губы к моим губам. Касаюсь их в новом поцелуе, чувствуя, как снова нарастает возбуждение. Я будто намеренно держу себя на этом странно контрасте, но мне не хочется останавливаться. Руки действуют сами по себе и в следующий момент, я уже расстёгиваю верхние пуговицы её платья &#8211; медленно, по одной, давая ей время остановить меня, если она захочет. Она не останавливает. Её дыхание становится чаще, когда мои пальцы касаются её ключиц, когда я отвожу ткань в сторону, открывая плечо, и прижимаюсь губами к тёплой коже. Она вздрагивает &#8211; но не от страха, а от чего-то более глубокого, что я чувствую всем телом. Я провожу языком по её ключице, спускаясь ниже, и она запрокидывает голову, подставляя шею, и я чувствую, как её пальцы сжимают мои плечи, как её бёдра подаются вперёд, навстречу моим. Я расстегиваю ещё несколько пуговиц, и платье сползает с её плеч, обнажая тонкую ткань белья под ним. Я отстраняюсь на мгновение, чтобы посмотреть на неё. Она смотрит на меня, и в этом взгляде нет страха. Только желание. И самое страшное, что она позволяет мне это чувствовать.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Mon, 05 Oct 2026 00:15:57 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1543#p1543 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1540#p1540 <p>[indent] Она в агонии, а я схожу с ума от каждого её вскрика. Мы будто теряем связь с реальным миром, оказываясь где-то далеко за его пределами. Я ориентируюсь лишь на звуки, которые она издаёт, &#8211; и на человеческие стоны это походит всё меньше с каждой секундой, с каждым движением моего языка. Её бёдра на моём лице, я удерживаю её, чтобы не позволить соскочить и лишить себя наслаждения. Глупая Каллисто. Думает, что знает лучше меня, когда нужно остановиться. Но я знаю лучше. Я слышу, как бурлит её кровь, как она бежит по венам, как заполняет каждый сосуд. Я буквально слышу, как функционирует её организм, и я точно знаю, когда нужно остановиться. Она вот-вот лопнет от перенапряжения. Каждая мышца натянута как струна. Она ищет опору в спинке дивана, пока я помогаю ей оставаться на плаву, снова и снова опускаясь на моё лицо, позволяя языку проникать всё глубже, собирая такую желанную влагу. Она раз за разом возносит корону на мою голову. Как перестать быть таким эгоистичным засранцем, когда каждый наш секс заканчивается &#8211; этим? Она теряется в пространстве, впиваясь пальцами в обивку дивана. Кричит от наслаждения, когда я прижимаю её бёдра к себе ещё ближе, даря очередной оргазм, который разматывает её, а меня лишь подстёгивает к продолжению. Я ещё не закончил. Я так долго ждал этого момента, что сейчас буду наслаждаться каждой грёбаной секундой нашей близости, не позволяя им ускользать от меня. Я попробую на вкус каждый участок её тела, буду упиваться каждым вздохом, каждым стоном, даже тем, как бешено стучит её сердце, готовое остановиться от перенапряжения.<br />[indent] Я стаскиваю её со своего лица, переворачивая на живот. Задираю бёдра на нужном мне уровне и вхожу в неё, чувствуя, как сжимаются её внутренние мышцы после оргазма, от которого её тело ещё не успело отойти. Двигаюсь медленно, раскачивая эти качели в нужном мне ритме. Ускоряюсь, когда понимаю, что этот темп уже давно меня не устраивает, что я хочу как можно быстрее дойти до пика, заполнить её до самых краёв с рыком, разорвать на части это хрупкое тело, увидев наконец, что именно прячется у неё внутри. Её тихий голос, сбитый стонами и рваным дыханием, на мгновение приводит меня в чувство. Я оцениваю свои шансы доползти до чёртова окна прежде, чем кончу, и из-за этого останавливаюсь, выходя из неё и рыча в унисон с ней. Она сама это попросила: с меня взятки гладки. Помогаю ей перебраться к окну, нетерпеливо прижимаю обнажённую фигуру к стеклу, чтобы следующим движением бёдер оказаться снова внутри: в её горячем, влажном лоне. <strong>&#8211; Если ты ещё раз заставишь меня выйти из тебя &#8211; я перегрызу тебе глотку,</strong> &#8211; рычу ей в ухо, встречаясь взглядом с её отражением в стекле. Крыши домов яркими огнями приветствуют нас, полностью обнажённых, сгорающих от безумной страсти друг к другу. За моей спиной полумрак, и наши силуэты отчётливо отражаются в чистом стекле, на котором остаются следы наших прикосновений и тел. Я придавливаю её к холодной поверхности снова, сам опираюсь на неё же, продолжая раскачивать наши тела в безумном танце. Каллисто впивается зубами в мою ладонь, и я рычу, словно из меня лезет дикое животное, дёргаюсь к ней и вдавливаю её в стекло. Снова и снова, отрывая и прижимая, играя на контрасте горячего тела и ледяного стекла. Наверное, это прикосновение обжигает, но я не знаю. Я чувствую лишь, как потеют ладони, как напряжение возрастает так сильно, что ещё чуть-чуть &#8211; и разорвёт на части уже меня. Укушенная ладонь инстинктивно хватает женскую шею. Я сдавливаю её так сильно, что чувствую пульс под тонкой кожей и вижу, как вздуваются вены на моей руке. Она теряет силы, буквально перестаёт дышать, и я вовремя вспоминаю о том, что наши тела всё ещё человеческие, и наша страсть может буквально убить каждого из нас. Дёргаю Каллисто за плечо, разворачивая к себе лицом. Секундная заминка, пока я оцениваю взглядом её состояние. Шлёпаю её по лицу, приводя в чувство. Не говорю ни слова, чтобы не нарушить это взаимное сумасшествие, полное подчинение и отсутствие каких-либо границ между нами. Они просто стёрлись в ту самую секунду, едва мы переступили порог моей квартиры. Когда она фокусирует на мне свой взгляд, я хищно улыбаюсь и одним движением опускаю её на колени. Её рот уже готов принять меня, и я безо всяких прелюдий толкаюсь членом навстречу её влажному языку. Несколько поступательных движений, мои пальцы путаются в её волосах, прижимая её горячий рот ближе к себе. Я трахаю её, как животное, без каких-либо тормозов, без правил, потому что их здесь просто нет. Все понятия морали и дозволенностей исчезли. Под воздействием «музы» я становлюсь буквально неуправляемым, и, судя по всему, Каллисто именно этого и добивалась. Я кончаю ей в рот, срываясь на рык. Она практически не стоит на ногах, её удерживают только мои руки, которые всё ещё покоятся на её макушке, перебирая локоны волос. Мы встречаемся взглядами: мой безумный с её затуманенным. Её грудь тяжело вздымается, она пытается восстановить дыхание и собрать остатки сил в конечностях. Но не может. У неё не получается даже встать, и мне приходится сделать это самому. Подхватываю её на руки и за несколько шагов доношу до спальни, укладывая на постель, как самую хрупкую скульптуру в моей жизни &#8211; будто боюсь, что одно неловкое движение &#8211; и она рассыплется у меня в руках. Превратится в пыль. Снова исчезнет из моей жизни.<br />[indent] Ложусь рядом с ней, укрывая её кольцом своих рук. Она прижимается к моей груди, вслушиваясь в безумный стук моего сердца, которое ещё не успело восстановиться. Её пальцы скользят по моей груди, выписывая узоры одновременно с моей рукой, которая делает то же самое на её плечах и по контуру талии и рёбер. Я боюсь нарушить это хрупкое единство душ своими разговорами, поэтому просто лежу, вслушиваясь в размеренное дыхание рядом со мной. Тишина в спальне такая плотная, что её можно резать ножом. Я слышу, как где-то очень далеко на улице сигналит такси и шумит ночной город. Но всё это где-то там, за пределами нашего кокона, который мы свили из сбитых простыней и запаха секса. Её запаха. Нашего запаха. Я вдыхаю его полной грудью и чувствую, как лёгкие расправляются до конца &#8211; впервые за долгое время. Без «музы», эффект которой уже сходит на «нет», без алкоголя, без всего того дерьма, которым я пытался её заменить. Просто Каллисто в моих руках &#8211; и этого достаточно, чтобы дышать. Она ёрзает, устраиваясь удобнее, и я машинально подтягиваю её ближе, зарываясь носом в спутанные волосы. От них пахнет мной. Эта мысль отзывается где-то глубоко внутри каким-то первобытным удовлетворением, которое я даже не пытаюсь анализировать. Слишком устал. Слишком вымотан. Слишком... счастлив? Слово режет сознание, как осколок стекла, и я морщусь, прогоняя его прочь. Счастье &#8211; это для нормальных людей. Для тех, кто не разрушает всё, к чему прикасается. Для тех, кто умеет любить без того, чтобы превращать любовь в поле боя.<br />[indent] Мы оба молчим. И это молчание красноречивее любых слов. Каллисто никогда не умела молчать &#8211; она всегда заполняла тишину своими мыслями, своими страхами, своими вопросами, на которые у меня не было ответов. А сейчас она просто лежит, уткнувшись лицом в мою грудь, и я чувствую, как ресницы щекочут кожу при каждом моргании. Она не спит. Думает. Я почти слышу, как в её голове крутятся шестерёнки, перемалывая то, что между нами только что произошло. То, что между нами всегда происходит &#8211; этот взрыв, это столкновение, после которого мы оба остаёмся лежать в руинах, не в силах пошевелиться.<br />[indent] Но в этот раз что-то иначе.<br />[indent] Что-то изменилось. Не в ней &#8211; во мне. Или в нас обоих. Я пытаюсь ухватить эту мысль за хвост, но она ускользает, растворяясь в тепле её тела рядом с моим. Вместо этого я просто веду ладонью по её талии, очерчивая каждый изгиб так, будто запоминаю. Будто боюсь, что она снова исчезнет. Будто это в последний раз. <strong>&#8211; Ты дрожишь,</strong> &#8211; говорю я, и мой голос звучит хрипло, как после долгого молчания. Хотя мы были такими, что стёкла дрожали. <strong>&#8211; Замёрзла?</strong> &#8211; в ответ она отрицательно качает головой, но я всё равно тянусь к краю кровати, нащупывая скомканное одеяло, и накрываю нас обоих. Она благодарно прижимается ближе. Касаюсь губами её лба, тянусь пальцами к её волосам, перебирая их от макушки до плеч. Аккуратными касаниями пытаюсь коснуться каждой клеточки её тела, добраться до души. Как удивительно, но на смену животной страсти пришла неземная нежность, которой у меня, казалось бы, в помине не было. Она позволяет мне становиться другим, и сперва это пугало. А сейчас мне хочется окунуться с головой в эти эмоции, прочувствовать каждую из них и приумножить. И лёжа в этой тишине, вслушиваясь в её ровное дыхание, я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы утро не наступало. Чтобы не нужно было возвращаться в реальный мир, где мы с ней &#8211; двое идиотов, которые не могут разобраться в собственных чувствах без того, чтобы не причинить друг другу боль. Я не знаю, смогу ли я измениться. Не знаю, смогу ли стать тем, кого она заслуживает. Но я знаю одно &#8211; я больше никогда не отпущу её. Даже если весь мир будет против. Даже если она сама попытается уйти. Я буду держать её так крепко, что она просто не сможет вырваться. Потому что Каллисто &#8211; моё проклятие и моё спасение. Моя погибель и моё воскрешение. Моя муза, которая не нуждается ни в каких наркотиках, чтобы заставить моё сердце биться быстрее. И я скорее умру, чем потеряю её снова.<br />[indent] Я засыпаю с этой мыслью, и впервые за долгое время мой сон спокоен. Потому что она рядом. Потому что она моя. Потому что у нас есть завтра &#8211; и я сделаю всё, чтобы это завтра стоило того.<br />[indent] Утро встретит нас серым светом, пробивающимся сквозь окна с раздвинутыми настежь шторами, головной болью от недосыпа и запахом кофе, который она сварит на моей кухне, даже не спрашивая разрешения. Потому что она всегда знает, как правильно. Потому что она хозяйка &#8211; моих мыслей, моего чёртова сердца. И я позволю ей это. Позволю ей захватить мою жизнь до последнего сантиметра, потому что без неё эта жизнь не стоила и гроша.<br />[indent] Но это будет завтра. А сегодня &#8211; точнее, УЖЕ сегодня, в этой предрассветной тишине &#8211; я просто держу её в своих руках и благодарю всех богов, в которых никогда не верил, за то, что она снова здесь.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 23:30:58 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1540#p1540 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1539#p1539 <p>[indent] Видимо, я нахожусь в таком сильном нервном напряжении, что просто перестаю контролировать собственные слова. Это никак меня не оправдывает, я прекрасно знаю, но эмоции буквально застилают глаза и не позволяют видеть дальше собственной обиды. Я так сильно злюсь, что замечаю, как сжимаются мои руки до побелевших костяшек. Я никогда не посмею поднять руку ни на жену, ни на кого-либо еще &#8211; кто не угрожает моей собственной физической безопасности или безопасности моих близких или, конечно, если не стоит вопрос между жизнью и смертью. Сейчас ни один из этих моментов не подходит под мои эмоции, а злость, как ртуть, растекается по венам и буквально отравляет каждую клеточку моего организма. Мне хочется ударить в стену, бить ее снова и снова, размазывая кровью шероховатую поверхность, &#8211; только вряд ли физическая боль поможет отвлечься от душевной.<br />[indent] Ева не дает мне уйти. Цепляется за мою руку руками и удерживает так, будто я собираюсь не уйти в гостиную, а уйти совсем. Я не сопротивляюсь &#8211; не хочу, чтобы она лишний раз нервничала, когда и без того натянутые, как струны, нервы вот-вот начнут играть странную симфонию. Бросаю недовольный взгляд на нее, слушаю через слово то, что она говорит. Ее голос пробивается до моего разума, как через толстое стекло. Я понимаю ее страхи, прекрасно понимаю, о чем именно она говорит, но сейчас я не в том состоянии, чтобы сесть и вести какие-то диалоги. Я вообще не умею говорить, особенно на серьезные темы. Подобное общение с моей стороны либо превращается в скандал, либо в театр одного актера, где через слово мат и глупая шутка. Я никогда не откровенничал &#8211; Ева единственное исключение из правил, но даже сейчас она не попадает под эту категорию. Я не хочу вываливать на нее все свои страхи и сомнения, но в то же время не хочу, чтобы она надумывала. Прямо как сейчас. Разглядела в банальной заботе измену, придумала черт знает что и как будто бы не пытается доказывать свою правоту. Это эмоциональный всплеск или мы просто дошли до той стадии, когда хочется удавить своего партнера? Обычно такое происходит спустя десятки лет совместной жизни, а не когда вы ждете первенца и не прожили вместе даже года. Может, все-таки проблема во мне? Может, все-таки все это было большой ошибкой и мне на роду написано было остаться в одиночестве, погибнуть от чьей-нибудь руки в подворотне, когда решу пойти и на последние деньги купить бутылку молока? Но Ева будто знает, по каким больным местам нужно ударить. Я слышу ее слова про детей, про мое желание, чтобы мы стали полноценной семьей. Чувствую, как внутри поднимается отвратное чувство боли &#8211; сейчас все это выглядит так, будто я намеренно подбил ее на беременность и по факту не могу даже поддержать ее в период этого долгого ожидания. Опять все сводится к тому, что виноват я и мои чертовы желания. Неужели это ненормально: хотеть иметь семью, детей, собаку, кошку, большой дом с задним двором, где всей семьей каждые выходные и праздники вы устраиваете барбекю или слушаете, как дети носятся по траве, запуская бумажные самолетики? Может, это просто мои мечты, выжженные несчастливым детством, которые я хотел компенсировать за счет своей собственной семьи? Я стал старшим братом и опорой слишком рано &#8211; это было большой ответственностью, и, видимо, этот синдром не отпускает меня до сих пор: быть должным семье и помогать, несмотря ни на что, &#8211; я не могу пойти против своей собственной натуры, но, когда заканчивается вера в себя, &#8211; все вокруг начинает рушиться в одночасье. Ева заканчивает свой монолог, наконец отпуская мою руку. Делает несколько шагов от меня, еле сдерживая слезы. Я чувствую, как сердце обливается кровью и начинает стучать так быстро, будто после длительной пробежки или от сильного страха. Я слежу за каждым ее движением, вижу, как меняется выражение ее лица, как собираются морщинки у глаз и дрожит нижняя губа. Сейчас она больше всего похожа на ребенка, которого обидели, и никто не встал на ее защиту. Я хочу сделать шаг к ней, но не могу &#8211; ноги будто налились свинцом. И я стою на месте, не произнося ни слова. Провожаю ее взглядом и вздрагиваю, когда слышу, как хлопнула задняя дверь.<br />[indent] Стою еще несколько секунд на месте. Пытаюсь отодрать ноги от пола и сделать шаг хотя бы в сторону дивана. Сменить позу, расслабиться, потому что мышцы натянуты, и это начинает доставлять дискомфорт. Делаю один неуверенный шаг в сторону, еще один и еще, пока не достигну дивана и не опущусь на него. Прячу лицо за ладонями, стараясь угомонить хоть на мгновение весь тот безумный поток мыслей, что сейчас с бешеной скоростью проносятся в моей голове. Набираю полную грудь воздуха и тяжело выдыхаю. Я нахожусь в безвыходной ситуации, но что-то мне подсказывает, что все возможные выходы я закрыл себе сам. Мне ничего не стоит сесть и поговорить с Евой, рассказать о том, как сильно я переживаю, что не смогу быть тем самым «отцом», которого она во мне видит, что не хочу, чтобы через несколько лет она начала пилить меня за то, что я не такой, каким она меня себе представляет. Но в любом случае дело уже сделано &#8211; малыш уже живет внутри нее, и вариант с полным отказом от обязанностей и даже попыткой стать «нормальным» в какой-то мере отцом меня не устраивает. Интересно, когда родился я &#8211; как чувствовал себя отец? Почему, когда он жизненно необходим &#8211; его нет, лежит себе, прохлаждается, оставив просто целый ворох проблем на мне. Черт, почему все так происходит? Почему я стал отцом для собственных сестер и до сих пор остаюсь им, контролируя и направляя, пока меня никто не контролировал и не направлял. Уж лучше бы я словил приход в грязном туалете какого-нибудь клуба. Наверное, всем сразу стало бы легче. Сестры, выросшие уже давно и ставшие более-менее самостоятельными, справились бы и без меня, а Ева жила бы свою спокойную жизнь дальше, без человека, который сам не знает, чего хочет от жизни. Нет, знать-то знаю, но вот где гарантии, что я не испорчу все в последний момент, как портил всегда?<br />[indent] Неуверенно ступая, встаю и перемещаюсь обратно на кухню. Сгребаю в охапку круассаны, на которые, если честно, даже смотреть не могу, делаю себе кофе и во второй кружке завариваю зеленый чай с ромашкой. Это теперь ее маленький утренний ритуал, о котором я знаю не понаслышке. Заливаю кипятком чайные листья и чувствую, как внутри снова поднимается обида. Она как осиное гнездо, в которое сунули палку и растормошили, пока осы мирно отдыхали и никого не трогали. Как можно было подумать, что я изменяю? Это же уму непостижимо. Да я бы не успел это чисто физически. Интересно, она вообще обращает внимание на то, как я выгляжу в последнее время? Я брился последний раз недели две назад, волосы уже похожи черт знает на что. Я хожу в долбаных кроксах и шортах и в магазин, и на работу &#8211; у меня даже джинсы убраны так далеко, что, если захочу надеть &#8211; не найду их. Изменять? Ну, я сомневаюсь, что хоть одной адекватной девушке понравится ТАКОЙ ухажер. Фыркаю сам себе под нос, бросаю взгляд на собственное отражение на пузе чайника. Поправляю выбившиеся волосы на голове назад, затем возвращаю их обратно, решив, что стало только хуже. И всё эта чёртова Кит, с ее желанием поболтать. О какой Рейчел она говорила? Почему это имя крутится на языке, но я совершенно не помню, кто его обладательница. И зачем она ходит на мою работу и ищет меня? Если мы знакомы, почему просто не позвонить?<br />[indent] Беру две кружки в руки, с трудом зажимаю пакет с круассанами и иду в сторону двери, ведущей на задний двор. Замечаю через небольшое окошко Еву, сидящую на шезлонге возле бассейна. Толкаю бедром дверь, успев выдохнуть и вновь собрать побольше воздуха в легкие. Иду в ее сторону, стараясь сохранять равновесие и морально быть готовым к любой реакции, которая может последовать. Увы, сейчас просчитать их просто невозможно. Пакет с круассанами шлепается на соседний от Евы шезлонг. Я протягиваю ей кружку с чаем, замечая, что ее руки заняты. В них что-то маленькое, пушистое и белое, и, судя по звукам, что-то живое. Смотрю через ее плечо, понимая, что в руках у жены котенок. Она давно мечтала о каком-нибудь домашнем животном, но всегда находилась куча «но». Обычно нам было просто не до этого &#8211; работа, которая занимала большую часть нашего времени, потом суд и снова работа. Нам элементарно не хватало времени даже друг на друга. Но, видимо, судьба решила, что сейчас самый «удобный» момент, а все остальные «но» будут решаться по мере поступления. Ставлю обе кружки рядом с собой, сажусь на соседний шезлонг, давая посторонними звуками понять, что я бессовестно нарушил их уединение. Я не знаю, как начать говорить, поэтому просто протягиваю кружку с чаем Еве и жду, пока она переложит своего нового друга к себе на колени. Делаю первый глоток из своей кружки, внимательно всматриваясь в водяную гладь бассейна. Ловлю себя на мысли, что его нужно будет почистить в ближайший теплый день и в целом использовать это занятие вместо фитнеса, чтобы хоть немного держать мышцы в тонусе. Эти мысли правильные, но совершенно неуместные сейчас. Я пытаюсь думать о чем угодно, лишь бы не начать говорить. Но рано или поздно мне все равно придется это сделать. <strong>&#8211; Несколько недель подряд я без остановки смотрю видеоуроки для молодых родителей. Я не понимаю ни слова из того, что там говорят, я вообще ничего не понимаю, и меня злит, что все эти подростки разбираются в этом лучше меня. Точнее, меня злит, что они имеют способность разобраться, а я как будто из прошлого века. Меня жутко злит, что я ничего не могу сделать, чтобы поддержать тебя, когда тебе плохо, что я до сих пор не научился улавливать твои изменения в настроении и не могу подстраиваться под них. Мне кажется, что весь этот период гормонального сбоя никогда не закончится и что чем дальше, тем будет хуже. Я боюсь в очередной раз облажаться. У меня плохой пример перед глазами, и я не хочу, чтобы мой ребенок повторил мою судьбу. Это абсурдно, я знаю,</strong> — спешу перебить Еву сразу же и даю понять, что еще не договорил, <strong>— но ты хотела понять, что со мной &#8211; я тебе рассказываю. Мы не обсуждали имена, потому что мне казалось, что нужно это делать позже, когда уже точно знаешь пол ребенка, &#8211; зачем взращивать лишний повод для спора? Можно просто ждать, а дальше вместе со всеми этими милыми мелочами по цветам, типа чепчиков и ползунков, &#8211; выбирать и имя. Возможно, я просто слишком старый или иначе воспитан, но... Я думал, что так будет правильно, ведь и ты сама не заводила подобных разговоров. Я стараюсь поддерживать тебя, я выучил почти все твои привычки и думал, что этого достаточно, чтобы ты знала, что я тоже жду этого малыша и делаю все для комфорта его матери. И да, я знаю, что ты мастер придумывать безумные теории &#8211; это факт, но давай договоримся, что среди них никогда не будет стоять вопрос моей измены тебе или какой-либо неверности. Потому что подобного недоверия я просто не переживу. Я могу простить и понять что угодно, но только не это,</strong> — договариваю чуть слышно, и, если честно, уже жалею, что сказал это. Этот разговор не должен был выглядеть как условия, но получилось, что именно их я и поставил. Если это будет воспринято не так, как я хотел, &#8211; объясню иначе, а сейчас...<br />[indent] Тянусь рукой к пушистому комку, свернувшемуся на коленях жены. Глажу по маленькой голове котенка, видя, как он поднимает голову, чтобы увидеть, кто именно потревожил его покой.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 23:30:33 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1539#p1539 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1538#p1538 <p>[indent] Ее возмущение в каждом слове вызывает на моем лице только улыбку. Она так смешно корячится, стараясь выглядеть сильной и независимой, видимо забыв напрочь о том, как стонала подо мной всего несколько ночей назад: и ее не смущал мой запах, который невозможно замаскировать, даже если сильно захочешь. Он же и выдал меня с потрохами, но вчера &#8211; она узнала меня. И это знание повергло ее в шок. И если бы любой другой демон, ангел или смертный в такой ситуации стал бы смущенно тупить взгляд, то я &#8211; нет уж, увольте. Вы плохо меня знаете, если думаете, что я могу проявить малодушие из-за какого-то секса с какой-то демоницей. Не буду хвастаться, но за дверью моей спальни их обычно целая очередь, мечтающие оказаться чуть выше на пьедестале, чем остальные. Их жажда власти и признания &#8211; до смешного противна. Но Мими &#8211; она отличалась от других. Она будто намеренно отталкивала то, что шло в ее руки само. Она и сейчас это делает &#8211; отталкивает меня, не буквально, лишь фигурально. Отстраняется от меня на шаг, создавая пустое пространство между моей рукой и ее тонкой шеей, которой я с большим удовольствием касался. Ее слова звучат как вызов. Она так уверена в себе, что я не могу сдержать ухмылки. Ты правда думаешь, что эта напускная уверенность, эти попытки казаться самодостаточной, это презрение, которое буквально сочится в каждом слове &#8211; смогут перечеркнуть то, как ты плавилась под моими руками совсем недавно? Ты просила большего &#8211; и эти слова запечатаны под коркой моего мозга так сильно, что я слышу их даже сейчас. Как и каждый стон, как и каждый вдох, выдох, ритмично звучащие с толчками, когда я впечатывал ее сперва в стену какого-то там клуба, а потом на простынях в рандомном отеле.<br />[indent] Мои губы дергаются в ухмылке, которая вызывает на лице Мими целый ворох эмоций, и первая из них: непонимание. Она смотрит на меня и не понимает, почему ее монолог, такой сильный и воинственный &#8211; как, наверное, ей кажется со стороны &#8211; не возымел на меня никакого эффекта. Она, своим маленьким мозгом, еще не поняла, что уже оказалась в этой чертовой ловушке: встать на колени, открыть рот и отсосать. Она уже сделала это, и теперь &#8211; это будет преследовать ее до конца ее демонской жизни. Каждый день будет напоминать ей о том, что между нами было, и этот маленький, казалось бы, секрет рано или поздно разорвет ее на части.<br />[indent] Я обвожу ее тело взглядом, буквально касаясь каждого обнаженного участка ее кожи. Я вижу кровоподтек на ключице, который оставил лично, отметку моих зубов в порыве безумной страсти. Хочется коснуться и показать ей его, но я не делаю этого &#8211; она же из принципа пойдет и вырежет себе кусок кожи. Сделает что угодно, лишь бы не дать подтверждение самой себе, что ей понравилось быть со мной в тот момент. Это так глупо &#8211; отрицать очевидное, но, если ей нужно время, чтобы промариноваться в этом, я готов милосердно ей его предоставить. Ставя мысленную точку в нашем разговоре, я разворачиваюсь и ухожу из ее спальни. В этот раз через дверь, демонстративно хлопнув ей напоследок. Этот разговор сводил меня с ума, как и недосказанность, которую я решил попридержать. Я знал, что она рано или поздно появится. Что ее эффект «самостоятельности» не даст нужного результата, и Мими будет пытаться самоутвердиться за мой счет, доказывая себе и, наверное, всей школе, что она не такая, как все остальные, и то, что между нами было, &#8211; не больше чем ошибка.<br />[indent] Ошибка, которая повторилась трижды за ночь.<br />[indent] В последний раз я даже не контролировал себя, позволил себе даже говорить. Мой опыт по выходу к смертным не такой уж большой, поэтому удивительно, что у меня вообще получилось замаскировать хоть что-то. Кроме запаха, конечно же. И этот запах теперь будет преследовать ее бесконечно, сводя с ума и возвращая в ту ночь снова и снова. Ох, как бы я хотел посмотреть на ее лицо ночью, когда никто не согреет тебе постель, а того, кто мог бы тебе помочь &#8211; ты выгнала. Глупая демоница. Но ставить ее на один уровень с Вики или Ости у меня не повернется язык, даже мысленно. Она находится на другом уровне, и, если честно, меня начинает напрягать, что я так часто вспоминаю о ней, еще и в относительно позитивном ключе, когда никому из ангелов, демонов или непризнанных ранее не доставалась даже толика такой чести.<br />[indent] Следующее утро, да и день в целом, я провел в самых скучных мероприятиях в мире. Очередное собрание в Цитадели, где я всем видом показывал полное отсутствие интереса к обсуждаемым темам. Они как будто собирались намеренно просто ради того, чтобы собраться, а не решить что-то важное. Зато после этого мероприятия &#8211; мне удалось выхватить Вики и сделать то, в чем я нуждался несколько недель, &#8211; расставить все точки над i. Я поймал ее в своем кабинете. Точнее, не поймал, а зашел намеренно, дернув ручку, без стука. Меня не могло смутить ничто, чем бы она ни занималась там. Разговор был неприятным и очень коротким. Судя по выражению ее лица &#8211; непризнанная осталась очень недовольна моим решением. И что-то в глубине ее души, видимо, сломалось, раз она решила, что угрожать мне &#8211; самая лучшая тактика. Видимо, непризнанная забыла, что в ней течет часть моей силы, а не наоборот, и ее могущество &#8211; это результат лишь того, что заложено в нас генетически. И как бы я не хотел &#8211; лишить ее этой силы и при этом остаться в живых очень сложно.<br />[indent] Ближе к вечеру я спускаюсь в подземелья. Их шумное настроение помогает мне отвлечься от всех паршивых мыслей. Разве что Ости мешает, снова навязывая мне свое внимание. Слухи о нашем расставании с Вики разлетались очень быстро, и демоница не стеснялась воспользоваться моей маленькой уязвимостью, ведь теперь у меня не было возможности ссылаться на статус в отношениях. И Ости это знает. Поэтому она и нацепила на себя самое короткое платье, какое только есть в ее гардеробе. Поэтому она уже полчаса ходит вокруг меня и светит обнаженной кожей ягодиц, а в конечном итоге и вовсе решает сесть ко мне на колени. Это происходит как нельзя кстати, ведь среди всех демонов и редких ангелов я чувствую знакомую энергетику. Этот запах заставляет мышцы на моих руках напрягаться, а тело безмолвно сжиматься в предвкушении. Возбуждение накрывает быстрее, чем я осознаю его причину. И дело далеко не в Ости, которая садится на мои колени глубже. Она тоже это чувствует, и ее глаза в ту же секунду загораются откровенной похотью. Она шепчет мне какие-то непристойности на ухо, но все мое внимание устремлено в другой конец большого зала. Мими проскальзывает через толпу, старается быть незаметной, но это практически невозможно. Ее выдает нервозность, а еще запах &#8211; этот запах я узнаю из тысячи. И перед глазами снова ее лицо, ее прикрытые глаза и стоны &#8211; и совершенно неважно, что в этот момент она притворялась другим человеком. У каждого из нас есть свои недостатки. Я ведь тоже был в тот момент не до конца честен с ней. Впрочем, мое тело говорило за меня лучше любых слов. Я стал действительно слишком часто о ней думать &#8211; и это раздражает меня. Ее взгляд сканирует нас с Ости, и я намеренно, отведя взгляд, кладу руку на обнаженное бедро демоницы. Ее тело прижимается ко мне ближе, будто ищет тепла, но на большую роскошь в эмоциях ей не следует рассчитывать. Спустя несколько безумно долгих минут &#8211; Мими появляется в поле моего зрения. На моем лице нескрываемое удивление &#8211; такой наглостью действительно нужно обладать, ее не воспитаешь, даже под контролем лучших в своем роде демонов. Развернувшись на каблуках, Мими исчезает в кабинете неподалеку. Ости внимательно смотрит на меня, потом ее взгляд смягчается, пальцы касаются моего подбородка и поворачивают лицо к ней. Дыхание обжигает мои губы. Но я сохраняю абсолютно невозмутимое выражение лица. <strong>&#8211; Сделай так, чтобы через десять минут здесь никого не было,</strong>&#8211; говорю ей это, глядя в глаза. Она разочарованно отстраняется, окидывает взглядом большое помещение: да, задачка предстоит не из легких. <strong>&#8211; Или я вырву крылья каждому, кто здесь останется. И тебе в том числе,</strong> &#8211; с этими словами поднимаюсь с импровизированного трона, заставляя Ости сползти с моих колен секундой раньше. Она складывает руки на груди, хочет что-то сказать, но не решается. А я не даю ей новой почвы для возмущений, спускаюсь с помоста и молча иду в кабинет, где несколькими минутами ранее исчезла Мими.<br />[indent] Открываю дверь кабинета и прохожу внутрь. Вижу Мими, стоящую ко мне лицом, со скрещенными на груди руками. Я окидываю ее взглядом, замечая, как соблазнительно хороша она в том виде, в котором сейчас предстает передо мной. Но будет куда лучше, если она просто разденется и начнет стонать. Ухмыляюсь собственным мыслям, закрываю дверь за собой, прижимаясь к ней спиной &#8211; не знаю зачем, но мне хотелось быть уверенным, что сюда точно никто не зайдет, и вес моего тела пока единственный надежный вид страховки. <strong>&#8211; Не понимаю, почему ты отвлекаешь меня от важных дел своими неудовлетворенными желаниями,</strong> - я намеренно насмехаюсь над ней, над тем, как она напряженно вытягивается в струну, будто не надеялась, что я приду сюда. <strong>&#8211; Тебе не дает покоя моя ухмылка? Другой проблемы ты не замечаешь,</strong> - ухмыляюсь снова, отталкиваясь от двери и делаю несколько шагов вглубь кабинета. <strong>&#8211; Она как слон в комнате, но ты упрямо делаешь вид, что ничего этого нет. В этом вся ты, Мими,</strong> &#8211; мурлычу ее имя, смакуя его на языке с каким-то больным удовольствием. <strong>&#8211; Если тебе хотелось побыть со мной в интимной обстановке, то ты могла бы просто прийти ко мне. Я бы не стал отрицать эту химию между нами, ведь это так глупо и так по-детски,</strong> &#8211; хмыкаю, касаясь пальцами ее плеча. Смахиваю локон волос, отправляя его за ее спину, обнажая красивые плечи и эти великолепные ключицы. Я не могу удержаться и не провести пальцами по отметке, оставленной мной. Она уже теряет свой цвет, но если знать, где искать &#8211; то она будет гореть подобно метке. Впрочем, это и есть метка. Моя метка. <strong>&#8211; Какая ирония,</strong> - говорю тихо, заставляя ее напрячь не только слух, но и тело. Мой голос звучит так, будто пытается пробраться к ней под кожу, и от этого даже по моему телу проходит волна мурашек. <strong>&#8211; Ты затащила меня в кабинет своего отца. Это так мило, что аж зубы сводит,</strong> - я не пытаюсь ее задеть, но, кажется, это получается. Ее лицо вновь меняет свое выражение, а я пытаюсь как можно быстрее свернуть тему в другое русло. В то, где я буду чувствовать ореол собственной власти. <strong>&#8211; Так ты подумала над моим замечанием? Решила завести меня в укромное место, чтобы снова открыть рот? Я же говорил, как правильно это нужно делать, да, Мими?</strong> &#8211; мои пальцы касаются ее подбородка, разворачивая лицо так, чтобы наши взгляды встретились. Облизываю губы, вспоминая вкус ее поцелуев, и чувствую, как по телу уже проходит волна возбуждения. Либо она так влияет на меня, либо это я уже настолько сильно заигрался, что перестал отличать выдумку от реальности.<br />[indent] Звонкая пощечина придает остроты нашему разговору. Она молниеносно отрезвляет, сбрасывая возбуждение, но и в то же время накидывает всю чувствительность в двукратном размере. Я прикрываю глаза, чувствуя, как горит место удара, делаю глубокий вдох, чтобы собрать остатки самообладания в собственные руки и пережить еще несколько мучительных минут в ее обществе. Потому что в любом другом случае я либо поставлю ее раком и отымею прямо на столе ее покойного отца, либо сверну ей шею. Мои пальцы ложатся на ее шею в ту же секунду, как она пытается обойти меня и уйти. <strong>&#8211; Не сопротивляйся,</strong> - шепчу ей в губы, глядя прямо в глаза. Слова застревают в ее горле, превращаясь в рваный выдох. Она смотрит мне в лицо, на мои губы, и я чувствую, как под моими пальцами усиливается ее пульс. Её глаза мечут молнии, но тело предательски замирает под моими пальцами. Этот контраст между гневом и тем, как учащённо бьётся жилка на её шее &#8211; пожалуй, лучшее, что я видел за последние несколько столетий. Она хочет ударить меня снова, я вижу это по тому, как напрягаются её плечи, как сжимаются кулаки. Но что-то держит её на месте. Может быть, любопытство. Может быть, возбуждение, которое она так отчаянно пытается скрыть за маской праведного гнева. <strong>&#8211; Ты закончила?</strong> &#8211; мой голос звучит почти ласково, но это обманчивая мягкость хищника, который уже загнал добычу в угол. <strong>&#8211; Или хочешь ударить меня ещё раз? Я позволю. Мне даже нравится, когда ты проявляешь характер. Это делает твою последующую капитуляцию ещё более... сладкой, </strong>- мурлычу каждое слово, буквально обволакивая ее. Мучительно медленно, словно я большой питон, обнимающий свою жертву. Её дыхание сбивается. Она пытается отвести взгляд, но я не позволяю &#8211; мои пальцы на её подбородке сжимаются чуть сильнее, возвращая зрительный контакт. В её глазах плещется целый океан эмоций: ненависть, страх, желание. Последнее она прячет хуже всего, и от этого моя ухмылка становится только шире. <strong>&#8211; А ты возбуждена...,</strong> &#8211; это не вопрос, это констатация факта, и, произнося это, я буквально наслаждаюсь, видя, как расширяются её зрачки. <strong>&#8211; Я чувствую это. Твой запах изменился в ту самую секунду, когда ты увидела меня с Ости. Тебя задело, что кто-то другой мог занять твоё место. Место, от которого ты так гордо отказалась сегодня утром. Это так по-женски, Мими. И так предсказуемо,</strong> - мои губы снова искажает улыбка, которая кажется для нее практически невыносимой. Она резко выдыхает и наконец перестаёт изображать статую. Её ладони упираются в мою грудь, но, вместо того чтобы оттолкнуть, она просто держит их там, будто не может решить, хочет ли она разорвать дистанцию или сократить её до нуля. <strong>&#8211; Ты думаешь, что я совершенно тебя не знаю. Что твой ореол самодостаточности так велик, что может спрятать самые очевидные вещи. Но ты глубоко заблуждаешься... Я знаю достаточно,</strong> &#8211; мои пальцы скользят с её шеи на плечо, затем ниже, очерчивая изгиб талии сквозь тонкую ткань платья. <strong>&#8211; Я знаю, как ты звучишь, когда теряешь контроль. Знаю, как твоё тело реагирует на мои прикосновения, даже когда ты пытаешься это отрицать. Знаю, что прямо сейчас ты проклинаешь себя за то, что вообще пришла сюда, но при этом не можешь заставить себя уйти. Хочешь, я скажу тебе, что будет дальше?</strong> &#8211; пальцы ласково обводят ее подбородок, едва прикасаясь к ее нижней губе. Она молчит. Это молчание красноречивее любых слов. <strong>&#8211; Ты останешься,</strong> &#8211; продолжаю я, наклоняясь к её уху и понижая голос до шёпота, от которого даже у меня самого мурашки бегут по коже. <strong>&#8211; Мы оба знаем, что ты останешься. Потому что всё твоё возмущение, все эти гордые речи &#8211; это лишь ширма. Тонкая, почти прозрачная ширма, за которой прячется девушка, которая хочет, чтобы её снова прижали к стене и заставили забыть собственное имя. Разве я не прав?</strong> &#8211; я в такой критической близости к ней, что мои губы почти касаются её уха. Я чувствую, как ее сердце бьется чаще, как рвано она дышит. Тяжёлый, рваный вдох, и её пальцы на моей груди чуть заметно сжимаются, комкая ткань рубашки. <strong>&#8211; Я могу сделать вид, что поверил в твой спектакль,</strong> &#8211; я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Щёки горят румянцем, губы приоткрыты, в глазах &#8211; смятение, которое она так отчаянно пытается скрыть. <strong>&#8211; Могу уйти прямо сейчас, оставить тебя здесь, в кабинете твоего отца, позволить тебе и дальше притворяться сильной и независимой. Но мы оба знаем, что через пару дней, а может, даже часов, ты снова окажешься там, где я. Потому что это сильнее тебя. Потому что твоё тело уже сделало свой выбор, и глупый маленький мозг пытается догнать его, но безнадёжно отстаёт. Я даю тебе последний шанс,</strong> &#8211; втягиваю аромат ее кожи, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться ее языком. Я уже предвкушаю ее вкус, но из последних сил торможу себя, давая ей незримое, едва ощутимое чувство выбора.<br />[indent] Выбора, которого у нее уже нет.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 23:28:49 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1538#p1538 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1537#p1537 <p>[indent] Я стою в дальнем углу огромного зала, арендованного специально для этого семейного ужина, который моя мать упорно называет «скромным собранием в узком кругу», хотя на деле здесь не меньше пятидесяти человек. Все они принадлежат к тому слою британской аристократии, который умеет говорить о благотворительности с таким выражением лица, будто речь идёт о спасении человечества, но при этом ни разу не опускается до реального контакта с теми, кому эта благотворительность предназначена. Я держу в руке бокал с шампанским, хотя предпочёл бы виски, и наблюдаю за тем, как отец беседует с каким-то пожилым лордом, чьё имя я вечно забываю, а мать одаривает улыбками одновременно трёх разных спонсоров, не теряя при этом ни капли своего фирменного достоинства. Через какое-то время родители будто вальсируя меняются местами, и рядом с отцом уже те самые спонсоры, а моей матери представляю внучатую племянницу того самого лорда &#8211; видимо в очередной попытке сосватать ее кому-нибудь из нас троих. Прекрасно. Каждое подобное мероприятие, которое должно проходить в кругу семьи, превращается в карнавал. Для семейного ужина не обязательно нанимать пятерых официантов и личного повара, которые обслуживают нас весь вечер. Но моя мать не умеет иначе, и отец позволяет ей это &#8211; чувствовать себя на вершине удовольствия, граничащего с вызывающей нелепостью. Стольким людям сейчас действительно нужна финансовая помощь. И вместо того, чтобы потратить эти деньги с умом &#8211; наша семья их тратит на чертов ужин.<br />[indent] Мое расположение и умение сливаться с окружением, выработанное годами жизни в этой семье, позволяют наблюдать за каждым членом семьи издалека, не привлекая к себе лишнего внимания. Уверен, что моя мать уже точно знает где находится каждый ее сын и с закрытыми глазами может сказать если не уровень сахара в крови, то хотя бы что именно мы пьем и о чем думаем в настоящий момент. Иногда мне кажется, что у нее действительно есть телепатические способности, потому что так правильно чувствовать каждого из своих детей &#8211; и не воспринимать их чувства как нужно &#8211; это жутковато, если честно. Поэтому я и стараюсь отвлечь себя, не позволяя моей матери, женщине с суперспособностями, проникнуть в мою голову. Чарльз, как всегда, где-то рядом с отцом, кивает в нужных местах и делает вид, что ему действительно интересно обсуждать налоговые льготы для благотворительных фондов. Эдмунд стоит у окна с бокалом воды и смотрит на Майами так, будто он мысленно уже не здесь, а в каком-нибудь другом, более сносном месте. Я его понимаю, потому что сам в ту же секунду мечтаю оказаться в своём пентхаусе, где нет ни лордов, ни леди, ни бесконечных разговоров о том, как важно помогать ближним, если это не требует от тебя ничего, кроме подписи на чеке.<br />[indent] Мы с братьями перебрались в Америку не от хорошей жизни, а потому что хотели хоть как-то вырваться из того театра, которым пропитан наш дом. Но, как оказалось, от семьи не убежишь, и теперь мы все трое вынуждены раз в месяц приезжать на подобные вечера, чтобы изображать единство и преемственность. Для меня это пытка, сравнимая разве что с необходимостью слушать, как кто-то из наших гостей рассуждает о живописи, не понимая в ней ровным счётом ничего. Я отпиваю шампанское и ловлю на себе взгляд Эдмунда. Он подходит ближе, и по его лицу я вижу, что он хочет поговорить о чём-то, что не имеет отношения ни к благотворительности, ни к семейным обязанностям. <em class="bbuline">&#8211; Ты в порядке?</em> &#8211; спрашивает он вполголоса, и я в ответ лишь пожимаю плечами, придавая своему лицу все то же безучастное выражение. <strong>&#8211; Лучше не бывает. Смотрю о том, как нашу матушку окучивают очередные «завидные»,</strong> &#8211; делаю кавычки в воздухе, <strong>&#8211; невесты. Эта с пучком на голове очень даже ничего, если надеть пакет,</strong> &#8211; я ухмыляюсь, кивком головы указывая на блондинку, которая прямо сейчас направляется к нашей матери вместе со своей. Эдмунд следит за моим взглядом и ухмыляется в ответ, пихая меня в ребро. <em class="bbuline">&#8211; Ты как всегда душка,</em> &#8211; язвительно замечает он, делая очередной глоток из своего стакана с водой. <em class="bbuline">&#8211; Кира спрашивала о тебе,</em> &#8211; говорит он между делом, и мне стоит много усилий, чтобы своим выражением лица не выдать свое удивление. Я делаю ещё глоток, стараясь не показать, что это имя задевает меня сильнее, чем следовало бы. Мой взгляд скользит по залу, но я не вижу ни одного лица, которое хотел бы запомнить. <strong>&#8211; И что ей нужно?</strong> &#8211; спрашиваю я, продолжая сканировать взглядом людей в зале. Мне это не интересно, конечно, нет. Я спрашиваю, потому что ее экзекуции плохо на меня влияют и мне нужно хотя бы отчасти быть к ним готовыми. <em class="bbuline">&#8211; Не знаю. Спросила, где ты и когда вернёшься. Я сказал, что мы на семейном ужине. А потом сказала, что в целом ей всё равно, но спросила точное время,</em> &#8211; мы встречаемся взглядами и честно, я хотел бы взять его за грудки и встряхнуть, давая ценный совет на будущее: всегда узнавай зачем ТАКАЯ девушка интересуется такими вещами. Но я не делюсь с ним подробностями нашего совместного проживания и того, как буквально неделю назад чуть не трахнул его подругу, и как мое собственное благородство выступило в ее защиту. Наверное, матушка бы мной гордилась. Хотя, кого я обманываю? Она бы в очередной раз сказала мне о том, какой я безответственный и безалаберный и далее по списку. Я смотрю на брата, пытаясь понять, что за игру ведёт Кира. Неделя почти без контакта &#8211; и вдруг такое любопытство. Я не обманываю себя: вряд ли она соскучилась. Скорее всего, что-то задумала. И от этого внутри появляется то самое чувство, которое я испытываю, когда предстоит что-то непредсказуемое. <strong>&#8211; Ладно, разберусь,</strong> &#8211; безразлично бросаю я и отставляю пустой бокал. Вечер рано или поздно подойдет к своему логическому завершению. А уходить сейчас &#8211; значит признать, что меня задело это странное любопытство Киры. А я не хочу давать ей такого удовольствия. Даже если она об этом не узнает, я буду знать. Поэтому я беру у проходящего официанта новый бокал, на этот раз с виски, и опираюсь плечом о колонну, наблюдая за гостями.<br />[indent] Вечер тянется медленно, как патока. Я вижу, как Чарльз ведёт какую-то пожилую леди к столу с закусками, как Эдмунд вежливо кивает очередному спонсору, как отец пожимает руку человеку, который, вероятно, только что пообещал крупное пожертвование. Всё это похоже на хорошо отрепетированный спектакль, где у каждого есть своя роль, и я, как всегда, играю роль непутевого сына, который стоит в стороне с бокалом и делает вид, что ему всё равно. Мои мысли снова возвращаются к Кире. Я вспоминаю, как она сидела на моих коленях неделю назад, как её пальцы сжимали мою шею, как её дыхание становилось рваным. Вспоминаю, как оставил её на диване, уверенный, что поступаю правильно. А теперь она избегает меня, и это бесит сильнее, чем любая ее выходка. Я делаю глоток виски, чувствуя, как жидкость обжигает горло, и пытаюсь представить, чем она занимается сейчас. Может, сидит с книгой в своей комнате. Может, пишет очередную статью. А может, лежит на том самом диване и прокручивает в голове наш последний разговор. Но время неумолимо идёт, а гости, наконец, начинают потихоньку расходиться. Я наблюдаю, как зал постепенно пустеет, как гаснут улыбки на лицах тех, кто ещё недавно изображал радушие. Отец с матерью прощаются с последними гостями, Чарльз помогает кому-то с пальто, Эдмунд уже стоит у выхода, глядя в телефон. Я понимаю, что ужин наконец-то закончился, и меня отпускают. Я допиваю виски, ставлю бокал на поднос и направляюсь к выходу. <em class="bbuline">&#8211; Ты остался,</em> &#8211; замечает Эдмунд, когда мы вместе выходим на улицу и в его голосе я слышу неподдельное удивление. <strong>&#8211; Решил сделать маме приятное,</strong> &#8211; откровенно вру, пожимая плечами. <em class="bbuline">&#8211; С каких пор?</em> &#8211; усмехается Эдмунд, а я снова пожимаю плечами, оставляя этот вопрос без ответа. На улице ловлю такси и называю адрес. Город шумит, пахнет морем и разогретым асфальтом. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Передо мной снова всплывает тот вечер, когда Кира сидела на моих коленях, шептала что-то про охоту и сопротивление, а потом я оставил её на диване, не доведя начатое до конца. В ту ночь я был уверен, что поступаю правильно. Сейчас же меня грызёт что-то похожее на сожаление, но не потому, что я не трахнул её, а потому, что сам же загнал себя в ловушку: я оставил ей выбор, а она им не воспользовалась. Целую неделю она избегала меня, и меня это жутко раздражало. Я как будто уже привык к тому, что она пытается меня поучать, пытается вести себя, как зануда. А сейчас все меняется, и эти внезапные перемены оставляют меня лишь недоуменно продолжать жить, прожигая жизнь, как и раньше. Но устраивать вечеринки или приводить девушек домой &#8211; я перестал. Не знаю почему, но мне казалось, что последний наш с Кирой разговор &#8211; был как нельзя точен и подтверждать ее теории я не хочу. Машина тормозит на очередном светофоре. Я бросаю взгляд в окно, и цепляюсь им за цветочный магазин, который призывно мигает своей небольшой вывеской на входе. Я вспоминаю, как однажды, случайно, увидел в её ноутбуке какую-то женскую статью, где было написано, что каждая девушка мечтает, чтобы ей подарили цветы без повода. Я тогда посмеялся и забыл. А сейчас, сидя в такси, я думаю, что, возможно, это именно тот момент, когда стоит сделать глупость. Не потому что хочу её порадовать. Просто хочу посмотреть на её реакцию. Я прошу водителя остановиться, выхожу и покупаю небольшой букет белых роз, стараясь не думать о том, зачем мне это. Цветочница, пожилая женщина с добрыми глазами, заворачивает букет в крафтовую бумагу и спрашивает, не нужно ли что-то ещё. Я качаю головой, расплачиваюсь и выхожу на улицу, чувствуя себя идиотом. Белые розы в моей руке &#8211; это нелепо, почти смешно, но я не выбрасываю их. Вместо этого я снова сажусь в такси, кладу букет на сиденье рядом, командуя водителю ехать дальше. И он молча едет.<br />[indent] Подъезжаю к дому уже за полночь. Свет в окнах горит, но не весь &#8211; только на первом этаже, приглушённый и тёплый, будто свечи. Что-то в этом свете кажется мне неправильным, хотя я не могу сразу понять, что именно. Я расплачиваюсь с водителем, беру букет и поднимаюсь на нужный мне этаж. Вставляю ключ в замок и толкаю дверь. Первое, что я вижу, &#8211; лепестки роз на полу в холле. Красные. Они ведут к лестнице, словно дорожка из крови. Я замираю на пороге, не снимая обуви, и мой взгляд медленно скользит по открывшейся картине. На перилах висит белая блузка &#8211; она как белое пятно решет взгляд почти моментально. Я ухмыляюсь, проходя в глубь квартиры. У двери Киры вижу ее юбку, лежащую как ненужная тряпка. Там же бюстгальтер, а на ручке двери кружевные трусики. Я оглядываю гостиную: на журнальном столике два бокала, в одном из которых на краю прозрачного стекла отпечатался след красной помады. Рядом &#8211; бутылка вина, почти пустая. На кухне &#8211; ваза с огромным букетом красных роз. Всё это выглядит слишком аккуратно, слишком театрально, чтобы быть правдой. И в этот момент я слышу звук. Женский стон. Сначала один, потом другой. Ритмичный, монотонный, слишком ровный для живого человека. Я замираю, прислушиваясь. Стон повторяется. Я перевожу взгляд на лестницу, и где-то на периферии сознания мелькает догадка. Это не настоящий секс. Это запись.<br />[indent] Я делаю несколько шагов, всё ещё держа в руке букет белых роз. Букет теперь кажется нелепым, как и моё желание его подарить. Я подхожу к двери Киры. Она приоткрыта. Изнутри льётся слабый свет и мой взгляд вырывает то, что выглядит странно контрастным на фоне всего этого «великолепия» &#8211; телефон, который лежит на полу у самой двери. Экран светится, на нём &#8211; порно, звук выкручен на максимум. Я не выключаю его. Бросаю взгляд вглубь комнаты. Интересно, а дверь она специально не запрела, чтобы я ненароком увидел, что там происходили или просто заглянул к ней на «огонек»? Я ухмыляюсь, еле сдерживаясь от комментариев. Все это выглядит так наигранно, что даже смешно. Наверное, Кира даже не знает, что шанс повесить трусы на дверную ручку во время страсти, которую она тут разыгрывала, примерно один к миллиону. Нижнее белье снимается в моменте, когда уже есть понимание на какой поверхности вы останется &#8211; про остальную одежду мне сказать нечего. Но эта деталь, которая буквально вопит о том, что все это наигранное и напускное &#8211; режет глаз сильнее всего. Слух же режут наигранные стоны из телефона. Я почти уверен, что Кира звучит совершенно по&#8211;другому. Смотрю в щель двери, которая буквально приглашает туда заглянуть: Кира лежит на кровати в наушниках, с книгой, и в своей неизменной пижаме с мишками. Она не слышит меня, не видит. Она уверена, что её спектакль работает. Она ждёт, что я сойду с ума от ревности, начну ломиться в дверь, устраивать сцену. Она ждала именно этого &#8211; реакции. И я вдруг понимаю: это не просто месть за тот вечер. Это чистой воды ревность.<br />[indent] Я аккуратно кладу букет белых роз на пол, рядом с телефоном. Потом снимаю пиджак и вешаю его на ручку двери, поверх трусиков. Я делаю это медленно, почти лениво, как будто готовлюсь к долгому разговору. Внутри меня всё напряжено, но внешне я спокоен. Затем сажусь на пол в коридоре, прямо напротив двери, и откидываюсь спиной к стене. Телефон с порно всё ещё в моей руке. Я делаю звук громче, чтобы он точно не остался незамеченным, и замираю. Жду.<br />[indent] Проходит минута. Две. Пять. Я слышу, как скрипнула кровать &#8211; Кира, наконец, отвлеклась от книги. Ещё несколько секунд, и наушники слетают с её головы. Она поднимается, и я слышу её шаги. Дверь распахивается. Она замирает на пороге, увидев меня, сидящего на полу. Её лицо бледнеет, затем краснеет. Взгляд мечется от телефона к букету, от букета к пиджаку, от пиджака к моему лицу. Я поднимаю на неё глаза и улыбаюсь. <strong>&#8211; Добрый вечер, соседка. Прости, что помешал. У тебя тут, я смотрю, свидание? Или что-то вроде?</strong> &#8211; я показываю на телефон, который держу в руке. Кира открывает рот, но не произносит ни звука. Я продолжаю, не давая ей опомниться. <strong>&#8211; Только знаешь, что я думаю?</strong> &#8211; я снова киваю на телефон, <strong>&#8211; это какая-то очень убогая пародия. Настолько, что даже не смешно. Но, хочу отдать должное &#8211; ты очень изобретательна. В какой-то момент мне даже стало интересно, как далеко ты зайдёшь,</strong> &#8211; она выхватывает у меня из рук телефон и выключает звук. В наступившей тишине слышно только наше дыхание. Я поднимаюсь с пола, подхватывая букет. <strong>&#8211; Это тебе,</strong> &#8211; говорю я и протягиваю ей белые розы. Она смотрит на них так, будто я вручил ей бомбу и на ней прямо сейчас таймер показывает три секунды. <em class="bbuline">&#8211; Зачем?</em> &#8211; какой странный, но в тоже время уместный вопрос. Я мгновение молчу, пытаясь сообразить, что именно ответить, чтобы одновременно не выглядеть идиотом и не упасть в грязь лицом. <strong>&#8211; Не знаю. Захотелось,</strong> &#8211; пожимаю плечами, <strong>&#8211; а может, решил, что твой спектакль с красными лепестками слишком однообразен. Белые &#8211; для контраста,</strong> &#8211; и это между прочим очень интересное в своем роде замечание. Кира забирает букет из моих рук, и наши пальцы на мгновение прикасаются друг к другу. Я не отстраняюсь, и она тоже. <strong>&#8211; Ты хотела, чтобы я ревновал,</strong> &#8211; говорю я, и это звучит не как вопрос, а как констатация факта, <strong>&#8211; и знаешь, что самое смешное? У тебя почти получилось. Ты устроила всё это, чтобы вывести меня из себя? Чтобы я сорвался. Но я не сорвусь,</strong> &#8211; говорю это и делаю шаг к ней. Кира, скорей машинально, отступает назад, пока не упирается спиной в стену. Я наклоняюсь к её уху, обжигая дыханием. Я чувствую аромат ее тела и внутри меня скручивается узел желания, который когда-нибудь взорвется и уничтожит все тут. <strong>&#8211; Если хочешь меня &#8211; просто скажи. Не нужно разбрасывать бельё по дому. Не нужно включать порно. Не нужно тратить деньги на розы. Просто скажи,</strong> &#8211; отстраняюсь, чтобы пересечься с ней взглядами. Её дыхание сбивается. Она молчит, но её тело говорит за неё.<br />[indent] Я буквально чувствую, как воздух между нами напрягается. Как эти мишки на ее пижаме выглядят нелепо на красивом теле. И с каким удовольствием я бы порвал каждого из них вместе с этой чертовой пижамой. <strong>&#8211; Я бы сам снял с тебя это красивое белье, раз уж ты все равно на него потратилась,</strong> &#8211; облизываюсь я, уже представляя, как кружева будут красиво контрастировать с ее белой кожей. Примерно так же, как эти пошлые красные лепестки контрастируют с теми цветами, что Кира прямо сейчас держит в своих руках.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 22:47:27 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1537#p1537 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1529#p1529 <p>[indent] Первое, что вырывает мое внимание &#8211; причем самым, что ни на есть, мерзким способом &#8211; это истошные вопли под окном. Сперва я подумал, что мне мерещится &#8211; с графиком работы, в котором я живу последние несколько месяцев причудиться может что угодно и в целом я бы даже не удивился. Потом подумал, что кому-то стало плохо: ну нельзя столько времени орать, да еще и так громко, как будто прямо сейчас кому-то отрезают уже третий палец. Это не мое дело &#8211; пусть копы разбираются. Моя основная задача: следить за безопасностью Дженни и за тем, чтобы дома была еда и вода &#8211; все остальное в данных условиях меня мало волнует. Бросаю взгляд на Дженни, которая решила высказать так открыто, что я на мгновение даже перестал есть. Вообще я редко позволяю себе подобную роскошь &#8211; есть за пределами кухни, еще и под телевизор &#8211; но мой мозг буквально вопил &#8211; как тот человек на улице &#8211; о том, что мне нужен отдых: просто сидение на диване было бы более чем достаточно. Но нет. В свой единственный выходной я сначала слушаю эти странные крики, а потом оказывается, что я бешу просто тем, что «заблокировал» Дженни доступ ко всем ее выходкам и знаю выход из каждой ситуации, куда бы она меня не «поместила».<br />[indent] Я возвращаюсь к ужину, оставив ее комментарий без своего внимания &#8211; достаточно было лишь одного взгляда, чтобы Дженни ответила на мой вопрос, не услышав его. Доставучий певец под окнами рушит самообладание моей невесты - Боже, мне так непривычно об этом говорить, но, наверное, прошло еще слишком мало времени, чтобы я чувствовал себя комфортно в новом статусе &#8211; и через мгновение Дженни уже подскакивает к окну и высовывается туда почти целиком. Судя, по ее словам, она знает, кто именно беспокоит не только нас, но и жителей всего дома и пусть публика тут не самая приятная &#8211; они все же люди и тоже хотят отдыхать. Отставляю тарелку в сторону и встаю, чтобы в последний момент, как нельзя кстати, оказаться возле входной двери. Мне не нужно ничего говорить &#8211; достаточно одного движения руки, чтобы перегородить проход и заставить мою девушку оправдываться. Она говорит про багаж, про силу и независимость, и я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Боже, мы же уже проходили все это, и, если я не сказал «нет», это не значит, что я согласился. На ее пальце наше семейное кольцо, которое передавалось их поколения в поколение и черт с два я позволю девушке, которая его носит, разбираться с чем-то и вообще иметь хоть какой-либо «багаж», если этот багаж не наш общий ребенок. Я перекрываю проход уже обеими руками, не давая Дженни проскочить мимо меня. <strong>&#8211; Какого хрена?</strong> &#8211; рычу ей в лицо, но в этот момент она дергает дверную ручку и толкает дверь, проскакивая под моей рукой наружу. Я вылетаю следом за девушкой в подъезд, чтобы попытаться схватить ее за руку, за шиворот, да за что угодно, лишь бы не дать ей выскочить, но Дженни оказывается на удивление ловкой и шустрой. Я провожаю ее взглядом, слыша, как она быстрым шагом спускается вниз по лестнице. Чувствую, как в ушах начинает шуметь, как кровь буквально бурлит в венах, с силой хлопаю входной дверью и иду к окну &#8211; тому самому, из которого еще недавно выглядывала Дженни. Желтый автомобиль &#8211; выглядит как яркое пятно посреди грязной улицы и совершенно не вяжется с местной обстановкой. Дженни выскакивает на улицу и уже через мгновение оказывается головой в салоне автомобиля, скручивая звук. Я не вижу певца, но чувствую непреодолимое желание вытащить винтовку из полы шкафа &#8211; на случай, если вдруг понадобится тяжелая артиллерия. Свет от люстры дает сильный блик на стекле, поэтому я не вижу даже половины того, что происходит на улице. Вижу, лишь то, как в какой-то момент Дженни отскакивает от тачки, а затем, держась на расстоянии, говорит с кем-то, сидящим в салоне. Еще через мгновение тачка уезжает, и мне можно было даже не стоять у окна, чтобы видеть это &#8211; было слышно, как хрипит мотор. Машина весьма дорогая, и мне теперь интересно откуда у Дженни такие богатые... друзья? Ухажеры? Лучше, если друзья, потому что даже мысль о втором вводит меня в ступор, а затем в состояние неконтролируемого гнева.<br />[indent] Я возвращаюсь в комнату, забираю тарелку и продолжаю есть, но уже без аппетита. В голове слишком много мыслей, и они так быстро сменяют одна другую, что я просто не успеваю даже ухватиться хоть за какую-нибудь, чтобы детально обсудить ее. С самим собой конечно. Тонкий слух подсказывает, что Дженни только что вошла в квартиру. Я чувствую ее кожей, в воздухе сразу повисает напряжение, но это скорей из-за меня и моего приступа ревности, который буквально требует выхода. Вот прямо сейчас. Но она не дает возможности негативу выйти. Я чувствую, как пальцы Дженни касаются моего плеча и расслабляюсь. Это происходит мимолетно, а макушка после ее губ буквально горит, потому что мысли, формирующиеся в моей голове с невероятной скоростью, сильно контрастируют с этой нежностью, которой между нами практически не бывает. Она что-то скрывает. Я точно это знаю. Чувствую кожей, каждой порой и клеточкой тела, что она не договаривает, что этот человек, на желтой машине, хранит со своим образом какой-то секрет. И я уверен, что этот секрет мне не понравится. Встаю с дивана и иду на кухню, прямиком к раковине. Выкидываю остатки ужина в мусорное ведро &#8211; я уже вряд ли захочу сегодня есть, а оставлять на завтра &#8211; плохая идея. Сдабриваю губку моющим средством, слишком поздно понимая, что налил слишком много, для одной несчастной тарелки. Включаю воду, сгребаю в раковину всю посуду, которая попадается мне под руки и начинаю мыть, представляя, что вместо губки в моей руке волосы этого мудака и прямо сейчас я сую его тупорылую голову под струю воды и заставляю его буквально захлебываться, снова и снова... Странный звук заставляет меня замереть. Колючее прикосновение холодного металла к открытым участкам кожи, вырывает меня из моего огненного состояния мести. Я сначала прислушиваюсь к собственным ощущениям и только после того, как понимаю, что никакой опасности нет, пытаюсь разобраться: а что собственно вообще тут происходит? Голос Дженни тихий и вкрадчивый. Она чем-то удерживает меня, не позволяет двинуться, развернуться, скинуть с себя эти странные оковы, чтобы ответить ей чем-нибудь таким же. Опускаю взгляд, понимая, что на мне длинная цепь, которая обвивает мою грудь и держит. Будто я мальчишка, изображающий лошадку и сзади меня девчонка с двумя концами скакалки в руках. Это была детская забава, а то что происходит сейчас &#8211; даже не пахнет чем-то невинным. Как раз наоборот. Я вслушиваюсь в ее тихий голос, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Мое тело уже готово к продолжению, а злость, которая все еще не нашла выход &#8211; может обрушиться на нее в троекратном размере через мгновение. Она говорит и ведет меня за собой, и я слепо следую за ней, даже не пытаясь сопротивляться. Я принимаю правила ее игры, даже не пытаясь перехватить контроль. Наверное, мной управляет любопытство. Может быть я так сильно устал держать все под контролем, что впервые в жизни &#8211; ну, с Дженни не впервые &#8211; позволяю ей вести себя и подчиняюсь тому, что она говорит. С трудом стаскиваю с себя рубашку, футболку, обнажаясь до полоски трусов, торчащих из-под резинки домашних штанов. Дженни с нескрываемой жадностью изучает меня и скорей всего ее больше возбуждает холодный металл на моей коже &#8211; это первое, чего она касается, когда оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня. она дергает цепь и оказывается рядом со мной &#8211; так близко, что я чувствую аромат ее кожи. Пальцы тянутся к ткани футболке на уровне ее пупка, но Дженни не позволяет мне коснуться ее, буквально подманивая к себе мое желание и сажая его на поводок. Она ведет с оглушительным перевесом, обыгрывает меня на несколько очков вперед, и я ничего не могу с этим сделать &#8211; послушно следуя за ней и идя на поводу ее желания, целиком и полностью становящимся, и моим тоже. Ее слова звучат, как выстрел в упор. Моя злоба от того, как она отстранилась &#8211; превращается во что-то бесконтрольное, стоит ей отстраниться, накинув на меня цепи снова именно так, как ей хочется. Я чувствую себя действительно животным, которое она держит на цепи, но под этим ощущением контроля &#8211; есть что-то более дикое и глубокое &#8211; осознание того, что рано или поздно эти цепи спадут с моих рук, и переместятся на ее тело. Ее губы касаются моих губ, и я подчиняюсь этому поцелую, отдавая все, что у меня есть. Она целует меня жадно, грубо, проникая языком в мой рот, где сталкивается с моим, и я слышу ее тихий стон, выбивающий последние остатки воздуха из ее легких и заставляя меня дышать чаще. По коже пробегает волна мурашек, я начинаю дрожать от возбуждения, а от контраста холодного металла с горячей кожей &#8211; эти ощущения становятся сильнее стократ. Мои руки инстинктивно обнимают ее, прижимая к себе сильнее. Я чувствую прикосновение ее кожи к моей, слышу, как ее дыхание сбивается, едва стоит на мгновение перехватить инициативу поцелуя в свои губы. Дженни усаживается на мои колени, чувствуя мое возбуждение, которое я не планировал прятать. Я хочу ее, и это факт, который всегда будет прямым доказательством того, что она для меня значит. Ее ногти царапают кожу, касаются цепей, проходясь по ним так, будто проверяют насколько надежно они закреплены. Она не выпускает из своей руки конец это цепи, превращая его в импровизированный поводок и натягивает сильнее, когда этой же рукой тянется к моим штанам. Я тихо выдыхаю, чувствуя прикосновение ее пальцев к моему члену. Смотрю ей в глаза, считывая в них что-то дикое. И я мог бы просчитать это, если бы мой мозг сейчас не был превращен в чертово желе.<br />[indent] Дженни спускается ниже, оказываясь между моих ног. Она накидывает цепь на мою шею, сильнее стискивая этот странный ошейник, стаскивает свободной рукой мои штаны вместе с бельем, оставляя меня полностью голым, пока сама она даже и не думает раздеваться. Она устраивается между моих ног, рукой проводит по моему члену снизу-вверх, касаясь пальцем чувствительной точки. Я снова рвано выдыхаю, вскидывая голову насколько это возможно в моем положение. Рваный стон срывается с губ, как подтверждение полного поражения &#8211; едва ее губы касаются меня. встречаюсь с ней взглядами, видя дикую улыбку на губах даже пока ее рот полностью занят моим членом. Она смотрит мне в глаза и сосет мне, заставляя полностью потерять контроль над ситуацией. Она издевается, делает это так медленно, с этим сладким причмокиванием, что я уже начинаю рычать от удовольствия и это рычание прерывается стонами. Меня возбуждает абсолютно все: начиная с ее лица и закатанных от удовольствия глаз и заканчивая цепями, которые перекрывают мне кислород, стоит ей начать двигать рукой в такт своей голове. Дженни продолжает, и я чувствую, как последние остатки моего контроля тают с каждым движением её губ. Она делает это намеренно медленно, с этой дразнящей паузой в конце каждого движения вниз, когда её язык прижимается к чувствительной точке под головкой. Я слышу, как она причмокивает, и этот звук отдаётся где-то в основании позвоночника, заставляя меня дёргаться. Цепь на шее натягивается каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть глубже. Она держит конец в руке, как настоящий поводок, и использует его безжалостно &#8211; стоит мне попытаться приподнять бёдра, как она тут же тянет сильнее, прижимая меня обратно к кровати. <strong>&#8211; Дженни...</strong> &#8211; вырывается у меня низко, почти угрожающе, но она только мурлычет в ответ, и вибрация проходит через мой член прямо в живот. Её глаза всё ещё смотрят на меня сверху. В них смесь торжества и чистого, дикого желания. Она знает, что делает. Знает, что сейчас я полностью в её власти, и это её заводит не меньше, чем меня. Она ускоряется. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы я начал терять терпение. Её рука движется в такт рту &#8211; туго, уверенно, с лёгким поворотом запястья на каждом движении вверх. Свободной рукой она гладит меня по бедру, потом снова возвращается к цепи и тянет. Я чувствую, как металл впивается в кожу, как кислород становится чуть более дефицитным, и это почему-то только усиливает всё остальное. Мои пальцы сжимаются в кулаки на простыне. Я хочу схватить её за волосы, хочу засунуть член глубже, хочу услышать, как она захлёбывается, но цепь и её рука на поводке не дают. <strong>&#8211; Ты... издеваешься,</strong> &#8211; выдыхаю я сквозь зубы, когда она особенно долго задерживается у головки, облизывая её медленно и тщательно, будто смакует. <strong>&#8211; Дженни, блядь...</strong> - рычу, чувствуя, как подхожу к грани все ближе. Она отстраняется всего на секунду, чтобы облизнуть губы, и улыбается хищно и довольно, будто выиграла миллион долларов. Я дал ей разрешение на эту странную игру и сейчас расплачиваюсь. Но не встать мне с этого места, если я скажу, что подобные игры мне не по душе. Это будет самой большой ложью в моей жизни. Потому что в следующий момент она снова берёт меня в рот, но уже глубже, чем раньше. Я чувствую, как головка касается её горла, и рваный стон срывается с моих губ уже сам. Она не останавливается. Работает и ртом, и рукой, и цепью одновременно, и я понимаю, что, если она продолжит в таком темпе ещё хотя бы минуту, я кончу ей в рот прямо сейчас.<br />[indent] И она, конечно, это чувствует. Отстраняется в последний момент, оставляя меня на грани, тяжело дышащего, с пульсирующим членом и цепью, которая всё ещё душит. Я смотрю на неё снизу-вверх, и в глазах у меня, наверное, написано всё, что я собираюсь с ней сделать, когда наконец вырвусь. Дженни медленно поднимается, перелезает через меня и усаживается сверху, всё ещё в одежде. Шорты и футболка выглядят почти неприличными на фоне того, что я полностью голый и связан. Смотрю на нее теперь сам снизу-вверх, едва имея возможность восстановить дыхание. Она касается моей шеи, приподнимая мое лицо за подбородок. Касание ее пальцев чувствую, как разряд тока, который на мгновение приводит меня в чувства. Рычу, вцепляясь зубами в тканевый пояс ее шорт, дергаю вниз, чтобы она нелепо сползли на бок. Дженни смеется, говорит что-то о том, какой я нетерпеливый, но она даже не представляет, на какой грани я сейчас нахожусь и что разорвать звенья цепи для меня сейчас подобно тому, чтобы порвать тонкий лист бумаги. Она не торопясь расстёгивает пуговицу своих шорт, стаскивает их с себя, перешагивая через ненужный предмет одежды. Подходит ближе, проводит ладонью по моей груди, по цепи, потом ниже &#8211; обхватывает мой член и медленно, очень медленно опускается на него, не снимая даже трусиков &#8211; просто сдвинув их в сторону. Я чувствую, как она горячая и мокрая, как её тело сопротивляется, а потом медленно принимает меня целиком. Она запрокидывает голову и стонет, когда садится до конца. Я чувствую ее изнутри и не могу сдержать такого же грязного стона. Она наверняка чувствует мою пульсацию внутри себя &#8211; пара движений, и я позорно кончу просто потому, что не могу контролировать все сам. Дженни отвлекается на свои ощущения, цепляется пальцами за мои плечи, чтобы удерживаться на мне сверху, забывая о чертовой цепи, которой все это время сдерживала меня. Мне достаточно лишь одного движения &#8211; я резко поднимаю бёдра вверх, входя ещё глубже в нее. Дёргаю руками, освобождаясь от остатков оков, и в следующее мгновение переворачиваю нас. Теперь она подо мной, я сверху, и цепь уже в моих руках. <strong>&#8211; Хватит твоих игр,</strong> &#8211; рычу я ей в губы, прежде чем поцеловать жёстко, почти грубо, <strong>&#8211; теперь моя очередь,</strong> &#8211; рычу ей в губы, кусая за нижнюю. Я не снимаю с неё одежду полностью. Просто разрываю футболку пополам &#8211; ткань трещит, и мне плевать. Бюстгальтер сдвигаю вниз, освобождая грудь, и сразу же беру сосок в рот, прикусывая. Дженни выгибается подо мной, её ногти впиваются мне в спину. Я вхожу в неё одним резким движением &#8211; до самого конца &#8211; и начинаю трахать жёстко, глубоко, безо всякой нежности. Каждый толчок выбивает из неё воздух. Цепь я накидываю ей на шею, не сильно, но достаточно, чтобы она чувствовала. Не для того чтобы душить. Просто чтобы напомнить, кто сейчас главный. <strong>&#8211; Что это был за хер, Дженни?</strong> &#8211; рычу я, вдалбливаясь в ее с такой силой, что видно, как выступают вены на моих руках. Она держится за цепь, которая сейчас натянута у нее на шее, как за спасательную соломинку, но ей это не помогает. От слова совсем. Мне приходится развернуть ее лицо к себе и заставить сфокусировать взгляд на мне. <strong>&#8211; Что это был за хер, Дженни?</strong> &#8211; повторяю снова, чеканя каждое слово и намеренно замедляясь, чувствуя, как сам снова подвожу себя к краю, а ее заставляя страдать также, как это было со мной «до». Пальцы сдавливают шею, накрывая цепь на коже, ползут ниже, к обнаженной груди. Я скручиваю один сосок, заставляя ее взвизгнуть, но все же обратить на меня внимание. <strong>&#8211; Если ты не начнешь говорить, то это будет самый мучительный оргазм в твоей жизни, уж поверь мне,</strong> &#8211; рычу ей в губы, практически прекращая в ней двигаться. Мои губы опускаются на уровень ее груди, я цепляюсь зубами за второй ее сосок, не выпуская из рук первый. Сжимаю с силой, чувствуя, как тело подо мной начинает дрожать и извиваться. Поверь, я уже пережил что-то подобное только что, и доведу тебя до состояния невменоза так быстро, что ты будешь жалеть, что не умерла еще полчаса назад от моего гнева, а не от этого сумасшедшего оргазма, который подбирается все ближе, но никак не достигнет точки назначения, сосредоточенного в этом теле.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 22:44:48 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1529#p1529 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1526#p1526 <p>[indent] Дженни буквально каждый день сводила меня с ума. Не своими выходками, во что я поверил бы больше, а просто своим присутствием. Своим голосом, ароматом тела, телом в целом. Её нахождение рядом было абсолютно правильным, и все эти долгие разговоры не мешали мне чувствовать себя на нужном месте. Я знал, что вся эта боль рано или поздно уйдёт, что она останется лишь в воспоминаниях и шрамах на теле и душе. Но это будет последний шрам, который я оставлю ей, и когда-нибудь он перестанет напоминать о себе совсем. Каждый день, проведённый без неё тогда, был безумным. Я не узнавал самого себя, даже глядя в зеркало &#8211; видел лишь жалкую пародию на себя прошлого. А сейчас всё изменилось. Пусть моя голова была почти всегда забита работой, которой будто становилось больше с каждым днём, но внутри всегда оставалось место для Дженни. Так было всегда, но теперь эти мысли не причиняли боль, а лишь подстёгивали оказаться рядом как можно быстрее.<br />[indent] Я купил кольцо пару дней назад. Искал нужный момент, хоть и сам до конца не был уверен в правильности своего решения. Я всё ещё боялся. Не ответственности, а последствий. Боялся, что с ней может что-то случиться, едва люди, которым я перешёл дорогу когда-то, узнают о существовании большой дыры в моей броне. Она была той самой дырой, и, ударив в неё, можно было свалить меня с ног. Да, я не хотел говорить с ней об отношениях, о том, что происходило между нами на протяжении всего этого времени, но я знал, что хочу провести с ней всю свою жизнь. Просто потому, что был без ума, был влюблён в неё каждой клеточкой своего тела, и эта любовь, невысказанная и молчаливая, сводила меня с ума. Я смотрел на неё и не видел белого платья, не видел какого-то торжества. Я видел её &#8211; и моё желание сделать её своей на всех уровнях. Странно, да? Для человека, который боялся связывать себя отношениями, говорить о браке, о любви. Но я всегда таким был. И я был доволен всеми спонтанными решениями, которые были мной приняты. И это будет ещё одно, пополнившее мой небольшой список. Если, конечно, всё пойдёт по плану. Впрочем, в моей жизни планы &#8211; это то, что нельзя строить, потому что кто-нибудь обязательно их нарушит.<br />[indent] Закончив с делами на сегодня, я по обыкновению пишу Дженни сообщение. Это уже вошло в привычку: забирать её с работы, слушать болтовню о том, как прошёл её день, приходить с ней в ту самую квартиру, готовить ужин и всю ночь проводить в её объятиях. Но сегодня наш стандартный график пошёл наперекосяк. Она перезванивает в ответ на моё сообщение. Говорит, что уже дома, что её отпустили пораньше. Болтает бесконечно долго, сообщая о какой-то камере, а затем сбрасывает звонок, не давая мне даже вставить слово. Я смотрю на погасший экран телефона, моргаю несколько раз, чтобы понять, что это сейчас было. Через какое-то время мне приходит сообщение со ссылкой, логином и паролем, который требует сайт, едва я перехожу по ссылке. Сажусь в машину, завожу мотор, залогиниваясь на сайте. И хорошо, что я сделал это в одиночестве, в машине, куда никто не сможет залезть. То, что я вижу на экране, заставляет меня сначала издать странный звук, похожий на звук сожаления, а затем зарычать, сжав телефон в пальцах так сильно, что побелели костяшки. Я буквально пожираю то, что вижу, взглядом. Улавливаю каждое движение, только спустя время понимая, что пялюсь на полуобнажённую Дженни и вздрагиваю от каждого её стона. Что она делает? Я присматриваюсь, понимая, что именно у неё в руках, и до моего воспалённого от перевозбуждения мозга начинает доходить. Картинка складывается моментально. Я блокирую экран, прикрывая глаза. Пытаюсь унять возбуждение, из-за которого мои руки не слушаются, и я элементарно не могу схватиться за руль. Но мне нужно это сделать. Собрать последние силы в кулак, чтобы доехать до дома, а потом ещё немного &#8211; чтобы этими руками придушить её. Пальцы тянутся к телефону, и я не одёргиваю себя. Включаю злосчастную ссылку, устанавливая телефон на крепление прямо на приборной панели. Я вижу каждое её движение, слышу каждый звук. Она обращается ко мне, зная, что я буду смотреть. Знает, что я сорвусь с места, едва увижу это, и, видимо, забывает о последствиях. О том, что я могу разбиться, пока буду гнать по городу. Но это будет уже на её совести. Переключаюсь на звук мотора, цепляюсь пальцами за руль и давлю педаль газа, срываясь с места. Я знаю, что приеду к её кульминации. Я уже слышу, как напрягаются её связки, как она грязно стонет, продолжая трахать себя в одиночестве, напоказ мне. Надеюсь, что только мне, иначе мне придётся омыть улицы кровью, вырезая каждого, кто мог это увидеть. Внутри меня слишком много эмоций, и каждая из них ярче предыдущей. Она трахает себя вибратором &#8211; тем самым, который мы так и не попробовали вместе, потому что расстались раньше, &#8211; и делает это так, будто каждое движение адресовано лично мне. Смотри. Смотри, что я могу без тебя. Смотри, как мне хорошо без тебя. Смотри и сходи с ума. И я схожу. Я чувствую возбуждение, от которого сводит пальцы рук и ног. Я еле удерживаю руль, вписываясь в поворот &#8211; последний перед её домом. Не отрываюсь от трансляции, когда поднимаюсь на нужный мне этаж. Она не может кончить, потому что делает это только со мной. Ни один пластиковый или силиконовый дружок не поможет тебе получить те эмоции и ощущения, что ты получаешь от меня. И я обязательно напомню ей об этом, сразу же, как найду грёбаные ключи от квартиры. Шарю по карманам, с трудом выуживая из одного из них связку ключей. Я хотел бы стать тенью и оказаться внутри бесшумно, чтобы позволить себе понаблюдать за этим шоу уже вживую. Включаю запись экрана и оставляю телефон в коридоре, едва оказываюсь внутри. Разуваюсь, сваливаю куртку на полу в коридоре. Я даже не удосужился запереть дверь &#8211; никто не отвлечёт меня от неё и этой маленькой игры. Я слышу её рваные стоны, доносящиеся из глубины квартиры. Иду на звук, на запах секса, который буквально манит меня быть быстрее. Замираю в дверях, рассматривая картину, представшую передо мной. Это ещё одна попытка кончить, но она не может. Смотрит мне в глаза, и от этого взгляда моё тело прошибает разрядом в двести двадцать вольт. И мне приходится приложить последние усилия, чтобы не наброситься на неё и не разорвать на тысячу кусочков.<br />[indent] Я прохожу в комнату, вставая спиной к единственной свидетельнице всего этого безумия &#8211; камере, стоящей прямо перед кроватью на штативе. Дженни смотрит на меня, а я смотрю на неё, замечая, как она облизывает пересохшие губы. Её грудь вздымается от неполученной разрядки, моя футболка на её теле задрана по самую шею, волосы растрёпаны и рассыпаны по подушкам. А её ноги раздвинуты, будто в молчаливом приглашении. Но я не тороплюсь. Я снимаю с себя футболку, опуская её на пол перед кроватью. Расстёгиваю ремень на джинсах, затем пуговицу, позволяя им свободно висеть на моих бёдрах. Всё моё тело напряжено до предела, но я сдерживаюсь. Глушу в себе всю злость и агрессию, которую непременно выпущу наружу, сразу же, как пойму, что она безоружна и полностью в моей власти. Опускаюсь на кровать, упираясь в неё коленями. Хочется схватить её за лодыжку и дёрнуть на себя, но я не делаю этого, потому что, испугав, лишь сброшу её возбуждение, которое как нельзя кстати держит её в напряжении. Я подбираюсь ближе, мурлыча себе под нос, обманчиво и тихо, заставляя её слух напрягаться, а взгляд переключиться на моё лицо. <strong>&#8211; Какая жалость, да? Не получается,</strong> &#8211; я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, но всё равно криво усмехаюсь, встречаясь с её возмущённым взглядом. Пальцы касаются её кожи. Я веду кривой узор по её ногам, подбираясь ближе с каждым движением. Её рука всё ещё пытается доставить себе удовольствие, но я нагло забираю всё внимание себе. Нависаю над ней, чувствуя, как её дыхание обжигает мои губы. Опускаюсь ниже, будто хочу поцеловать её, но не делаю этого в последний момент, перемещаясь к шее. Втягиваю аромат её кожи, прикусываю, зализывая языком место укуса. Дженни вздрагивает, а я снова ухмыляюсь, понимая, что счёт в этой негласной игре снова переваливает в мою сторону. Я нахожу её ведущую руку, ту самую, что продолжает с остервенением работать в тандеме с вибратором. <strong>&#8211; Давай, я тебе помогу,</strong> &#8211; мурлычу ей в губы, ловя очередной рваный стон. Накрываю пальцами её руку и делаю то, что делала она сама, в этот раз направляя её. Но не отдаю контроль. Я сам веду игрушку, сам задаю угол, сам выбираю ритм. Она стонет, когда вибратор касается клитора, и её бёдра подаются навстречу. А я смотрю. Смотрю на то, как она реагирует, как её тело отвечает на каждое движение. Я ввожу вибратор в неё &#8211; медленно, давая привыкнуть. Она всхлипывает, цепляется за мои плечи. Я двигаю им внутри, наблюдая за её лицом. Как приоткрываются её губы, будто заманивая меня в свои сети. И я не могу удержаться. Провожу пальцами по её нижней губе, чувствуя, как они встречаются с кончиком её языка. Она облизывает их, и моя рука невольно толкается глубже. И это происходит не только с той, что сейчас контролирует её рот, но и с той, что контролирует её руку. Она грязно стонет, прикусывая мои пальцы, но я уже не обращаю внимания на эти мелочи. Я впитываю каждый звук, который она произносит, словно губка. Каждое её движение, каждый стон, каждую каплю возбуждения, которую чувствую кончиками пальцев. Она дрожит, прижимаясь ко мне ближе, и я не позволяю ей кончить. Просто из вредности. Я не дам ей этого сделать, просто потому, что не хочу нарушать традиций &#8211; она кончает только со мной, и будет кощунством собственными руками нарушить это правило. Я насильно лишаю её игрушки, отправляя её куда-то за пределы кровати. Слышу её недовольный стон, больше похожий на всхлип. Рукой разворачиваю её податливое тело к себе, оказываясь между её ног. Касаюсь языком влажной кожи, отбрасывая её руки от своей головы, которые скорее инстинктивно впиваются в мои волосы. Она уже достаточно поработала своими руками, и теперь будет наказана за это. Я трахаю её ртом и пальцами, доводя до грани и отступая, не давая кончить, пока она не начала ёрзать и всхлипывать. Хочу, чтобы она умоляла. Чтобы забыла про свои странные игры, про эти грёбаные попытки вывести меня из себя снова и снова. Чтобы помнила только меня &#8211; мои руки, мой язык, моё дыхание на её коже. Когда она кончила &#8211; с криком, выгибаясь дугой, &#8211; я не остановился. Перевернул её на живот, поставил на колени и вошёл сразу во всю длину. Она была мокрая и тесная, и я просто не мог сдержать стона, впиваясь пальцами в её бёдра. Мы двигались в одном ритме &#8211; жёстком, быстром, первобытном. Я вбивался в неё с такой силой, что кровать ходила ходуном, а с моих губ срывались слова, которых я не планировал произносить. <strong>&#8211; Никогда. Больше. Без меня,</strong> &#8211; и с каждым словом &#8211; толчок. Я будто пытался выбить из неё всю дурь, зная наверняка, что это невозможно. Но от этого всё, что происходило сейчас, становилось куда более заманчивым. Я не давал ей кончить, удерживая на какой-то безумной грани. Раскачивая эти качели всё сильнее, заставляя её буквально скулить в моих руках и подо мной. Я хотел довести её до новой грани безумия, когда она забудет не только о своих принципах, но и собственное имя.<br />[indent] Через несколько толчков, когда её ноги уже отказывались держать вес её тела, я перевернул её на спину, дернул, вынуждая поменять положение, и усадил на себя &#8211; так, чтобы видеть её лицо. Она оказалась сверху, и я на мгновение замер. Полумрак спальни рисовал на её коже причудливые узоры из теней. Волосы рассыпались по плечам, губы были искусанными, на шее расцветал мой засос. Она была красива до боли &#8211; той боли, которая поселилась в груди ещё тогда, когда я ушёл, и которая никуда не делась, сколько бы я ни убеждал себя, что принял правильное решение. Не было правильного решения. Она начала двигаться &#8211; медленно, будто пробуя на вкус каждое мгновение, устанавливала собственный ритм, который вытягивал из меня последние силы. Мои пальцы блуждали по её телу, изучая каждый изгиб. Я чувствовал, как сам подхожу к грани, что вот-вот перешагну через неё, но не хотел делать это в одиночку. Я сжимаю её бёдра, помогая задавать ритм, и продолжаю наблюдать. За тем, как она выгибается, как прикрывает глаза, как кусает губы. В этот момент я понял: если я сейчас что-то не сделаю, то снова потеряю её. Рано или поздно снова допущу очередную ошибку, после которой вряд ли смогу оправиться. Что эта трещина, которую я оставил своим уходом, никогда не сможет затянуться. Что нужно что-то ещё. Что-то, чего она не ждала. Я придерживаю пальцами её бедра, не позволяя соскочить с меня. Тянусь к кольцу, которое всё так же висело на моей груди, двигаясь в такт с нашими телами. Дженни не видит моих движений. Она продолжает двигаться в каком-то своём безумном ритме, царапая кожу моей груди и плеч. Я цепляюсь за её левую руку и надеваю кольцо на безымянный палец. Молча, не задавая вопросов. Концентрируюсь на этом действии, чувствуя, как она ускоряется, а потом встречается со мной взглядом. Она будто удерживает кольцом цепочку на моей шее, создавая непрерывную связь между нами. Мы полностью едины сейчас, и между нами нет ни миллиметра расстояния. Я придвигаю её тело ближе к себе, меняя угол движений её тела, и оказываюсь так глубоко в ней, что слышу, как она цокает от боли. Я впервые чувствую её так остро, что мне становится страшно от того, что может произойти дальше. Она смотрит на меня, на кольцо на своём пальце, и продолжает двигаться, не произнося ни слова. Возможно, в её голове ещё не сложилась вся картинка, и она просто не в состоянии спросить. Я читаю в её глазах немой вопрос и просто киваю, заставляя её тело двигаться на мне быстрее, помогая ей собственными руками и несколькими шлепками, стимулирующими её тело. Наощупь нахожу её губы, оставляю на них поцелуй, забирая с остатками кислорода очередной стон. Давлю на её поясницу, удерживая на нужном уровне, и с ещё одним толчком чувствую, как она сжимается вокруг меня так сильно, что сейчас просто убьёт меня. Мы кончаем одновременно, срываясь на рваные стоны, которые всё больше похожи на звуки, что издают дикие животные. И, скорее всего, мы сейчас больше на них похожи, теряя окончательно человеческий облик. И мне плевать. Мои пальцы всё так же, до синяков, сжимают её кожу, не позволяя отстраниться или отодвинуться, а губы нещадно целуют её, с каждым разом становясь всё более агрессивными.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 22:43:35 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1526#p1526 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1524#p1524 <p>[indent] Публичность &#8211; вообще не моя стезя. Правда. Я не люблю быть в центре внимания, да и вообще, когда меня окружает много людей &#8211; особенно незнакомых &#8211; я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Да, совершенно не важно, что я владею целой сетью ночных клубов в Майами, совсем неважно, что у меня есть совет директоров &#8211; этих людей я знаю, считай, с младенчества &#8211; но, когда речь заходит о папарацци или о каких-то интервью &#8211; я теряюсь, как школьник, которого первый раз привезли в новую школу.<br />[indent] Это интервью далось мне тяжело. Я испытывал сильнейший стресс и большую часть времени не отпускал из рук стакан с водой &#8211; мне казалось, что каждое моё слово заставляет чувствовать невероятную жажду, и чтобы хоть как-то продолжить говорить, я постоянно пил. Девушка, которая брала интервью, была очень мила и, видимо, на большом опыте: знала, какие вопросы задать, где пошутить и как расслабить меня. Но каждый раз, когда она спрашивала о моей будущей жене &#8211; ведь именно это и было целью интервью &#8211; я терялся и начинал молоть какую-то чушь. Утром мне привезли первый бумажный вариант журнала. Я читал его, пока пил кофе и завтракал в своём просторном лофте. За окном шумел океан, но даже он не мог перебить чувства, которые обычно ощущаешь, выставляя себя самозванцем. А именно им я и был. И речь не о стыде или совести: речь о вранье, в котором начинаешь путаться. И чем дальше, тем становится сложнее выкрутить себя на путь правды. Но одно меня радовало почти постоянно. Барби &#8211; моя будущая жена &#8211; наверняка вне себя от бешенства, ведь скорее всего электронный вариант уже дошёл до её мобильного телефона через друзей или родных. Уже всё её окружение знает, что она выходит за меня, а я с каким-то больным удовлетворением предвкушаю её истинную реакцию, которая, я уверен, не заставит себя долго ждать. Я не собирался ехать в офис, так как сегодняшнее мероприятие, проводимое в одном из моих клубов, занимало почти всё моё время. Организаторские способности моих сотрудников оставляли желать лучшего, да и сам я был не очень силён в этом направлении. Однако у меня был небольшой опыт, и провести светский раут для меня не составляло труда. Но для того чтобы это сделать &#8211; нужно было собрать себя по частям, выглядеть бесподобно и рассуждать как организатор мероприятий, а не как их частый посетитель. Я позвонил наёмному организатору, которого нашла моя секретарша, и договорился о встрече в клубе через час. Но через какое-то время она перенесла её, ссылаясь на большую загруженность. Я пошёл навстречу, взяв с неё слово и открестившись от предоплаты &#8211; так как она уже срывала мне планы &#8211; перенёс всё на час позже и решил переждать в офисе, закончить все насущные дела, чтобы не вылезать из постели все выходные.<br />[indent] При входе в здание меня встречает администратор. Я машу ему ладонью в знак приветствия и прохожу через турникет, направляясь прямиком к лифту. Поднимаюсь на нужный этаж, вхожу в приёмную своего кабинета. Меня удивляет, что моей секретарши нет на месте &#8211; обычно она всегда тут и с порога начинает засыпать меня либо вопросами, либо бумагами, либо планами на ближайшие несколько часов. В моём бешеном графике почти никогда нет свободных окон даже для послеобеденного кофе, но сегодня что-то изменилось. И внутри меня зарождалось смутное подозрение, что происходящее вокруг &#8211; результат чьих-то действий. Прохожу по коридору, чувствуя знакомый аромат духов. Меня смущает их наличие здесь, но потом до подсознания доходят воспоминания об утренней статье, и всё встаёт на свои места. А секретарша, наверное, просто не выдержала такого давления и ушла на обед. Время как раз подходящее. Толкаю дверь в свой кабинет, окидываю его взглядом, не сразу поняв, что не так. Но через секунду замечаю кого-то, сидящего за моим столом, в моём кресле и с моей утренней газетой. Просто великолепно. Меня с порога встречают словами, которые совсем не похожи на «я так рада, что мы скоро поженимся» или «какой ты молодец, что не отрывал меня от моих бестолковых занятий и сделал всё сам». Никакой благодарности. И это ещё одна из причин, почему я не хотел жениться. Вообще никогда.<br />[indent] Прохожу дальше в кабинет, усмехаясь в ответ на её слова. <strong>&#8211; В древней Греции женщины вели себя куда более сдержанно в присутствии мужчины. Если только они не богини, конечно же,</strong> - обхожу длинный стол из тёмного дерева, чтобы оказаться рядом со своим, сука, мать вашу, креслом, которое так беспардонно заняли. <strong>&#8211; А так как ты сейчас собственноручно подписываешься под всем, чтобы смахнуть с себя эту иллюзию божества, то будь добра &#8211; съебись нахуй из моего кресла или я выволоку тебя отсюда насильно и ни один мускул на моём лице не дрогнет,</strong> - мой кулак опускается на стол рядом с ней, а вторая рука вырывает газету из тонких пальцев. Я отбрасываю ненужный хлам куда-то за спину, заставляя бумажные страницы зашелестеть на полу. Читаю шок и удивление на её лице. О, а ты думала, что будешь крутить мной как захочешь просто потому, что мне выгоден этот брак? Господи, да нахуй нужно! Она встаёт, но не отходит слишком далеко. А в моей голове щёлкают шестерёнки, доказывая, что и на неё есть рычаги давления &#8211; например, грубая сила. Может, у неё сейчас трусики намокли, а может, она действительно испугалась &#8211; мне всё равно. <strong>&#8211; А свою эрудированность и начитанность вкупе со своими большими красивыми глазками, которые, ты, наверное, думаешь, придают тебе мимишности и делают невинной овечкой,</strong> - обвожу пальцем её лицо, опускаясь в своё кресло, <strong>- покажешь сегодня вечером в моём клубе. Сливки общества. Ты же этого хотела, да, когда оказалась на той яхте? Или найти дурачка побогаче. Отлично, ты сорвала джек-пот, и я открыто тебе говорю, что дурачка ты нашла, но, чтобы получить хоть один желанный цент, придётся поработать. Можешь продолжать выёбываться, а можешь маленькими, крошечными, прямо каким на самом деле является твоё самомнение, шажочками двигаться к своей цели. И если будешь умницей, то доберёшься очень скоро. Ну, а теперь,</strong> - достаю из кармана бумажник и вытаскиваю карту, выкладывая её на стол перед собой. <strong>&#8211; Тебе нужно платье получше, а не вот это чёрт-те что. Или ты его для меня надела? Неплохо, но уверен, что ты можешь лучше,</strong> - ухмыляюсь, поражаясь тому, каким наглым могу быть, когда захочу. Впрочем, кто сказал, что я не хочу этого постоянно? Внутри меня закипает какое-то больное нетерпение. Я мог бы схватить её за бёдра, мог бы поставить раком просто хотя бы за то, что она вошла в мой кабинет, села в моё кресло и вела себя так, будто я на неё работаю. Дёргаю головой в сторону двери, чтобы увидеть Лили &#8211; мою секретаршу &#8211; с размазанной тушью, несущую кофе. Одним движением я подскакиваю на ноги, как будто собираюсь отправиться вслед за ней. Она плакала &#8211; это даже слепой бы заметил. И что это значит тогда? Чувствую, как от напряжения начинают скрипеть зубы. <strong>&#8211; Это...?</strong> &#8211; я провожаю взглядом девушку и возвращаюсь к своей гостье, незваной, между прочим, <strong>- что сейчас была за хуйня?</strong> &#8211; мой голос начинает звенеть от напряжения. Я сопоставляю факты очень быстро. Настолько быстро, что не успевает Барби открыть свой красивый рот, как моя рука уже сжимается на её тонкой шейке. Любое неловкое движение &#8211; и я просто сломаю её, хрустну несколькими позвонками, и всё. Во мне сейчас так много злости, что я просто не представляю, как много сил приходится тратить на то, чтобы хоть как-то удерживать её внутри, а не расплёскивать наружу, на этот паркет, на это кресло и стол. Я чувствую это. Чувствую, как внутри закипает не только злость, но что-то ещё &#8211; более тёмное, более голодное, более первобытное. И я позволяю этому чувству подняться. Позволяю ему пропитать воздух между нами. Барби замирает. Её глаза распахнуты, губы приоткрыты, и я вижу, как она пытается держать лицо. Пытается. Но получается плохо. Потому что её зрачки предательски расширяются, а дыхание сбивается на короткие, рваные вдохи. И я знаю: она не просто напугана. Она возбуждена. Я чувствую, как часто бьётся жилка под моим большим пальцем. Чувствую, как она сглатывает, и горло двигается в такт моим пальцам.<br />[indent] Я медленно, почти лениво, ослабляю хватку. Мои пальцы скользят по её шее вверх &#8211; к подбородку, заставляя его приподняться. Я смотрю в её лицо сверху вниз, и в моей голове проносится совершенно неуместная мысль о том, как красиво она смотрелась бы сейчас без всего этого дорогого тряпья, которое нацепила, чтобы произвести на меня впечатление. Чёрное платье, обтягивающее фигуру как вторая кожа, глубокий вырез, открывающий ключицы и ложбинку между грудями. Да, она готовилась. Она знала, куда идёт. И всё равно просчиталась. Потому что я &#8211; не тот дурачок, которого можно развести на жалость или на кокетство. Я &#8211; тот, кто видит её насквозь. И она это понимает. Я вижу это в её глазах. <strong>&#8211; Я очень не люблю, когда ко мне заявляются без приглашения. Не люблю, когда мой и без того забитый график нарушается нервным перенапряжением. В следующий раз ты можешь просто позвонить,</strong> - свободной рукой открываю крышку её небольшого клатча и достаю мобильник. Подношу его к её лицу, чтобы разблокировать экран. Набираю свой номер и только после того, как чувствую вибрацию в своих штанах, &#8211; сбрасываю звонок. <strong>&#8211; Видишь, как просто,</strong> - сую телефон обратно в сумку и возвращаю её на место. <strong>&#8211; Проще, чем тратить время на дорогу и на сборы. Ты же знала, куда ты идёшь, и ты была готова. А это немного нечестно по отношению ко мне,</strong> - ухмыляюсь и не могу заглушить желание шумно втянуть аромат её кожи, смешанный с духами. Она молчит. Я не жду ответа. Моя рука скользит ниже &#8211; к её ключицам, к краю платья. Я не тяну его вниз, нет. Я просто провожу кончиками пальцев по коже, чувствуя, как она покрывается мурашками. Это почти невинное прикосновение, но в нём столько обещания, что у меня самого перехватывает дыхание. Я вижу, как её грудь поднимается выше, чаще, как она пытается контролировать себя и не может. Моя рука замирает у самого края декольте. Я чувствую, как она ждёт. Ждёт, что я сделаю следующий шаг. И я наклоняюсь ближе, почти касаясь губами её уха. <strong>&#8211; О, как иронично. Пришла, чтобы показать, какая ты крутая, а на деле... Ммм,</strong> - я буквально смакую это ощущение власти. <strong>- Ты хочешь меня, Барби,</strong> &#8211; шепчу я, и мои губы почти касаются мочки её уха. <strong>&#8211; Прямо сейчас. Несмотря на всё, что я сказал. Несмотря на то, что я тебя чуть не придушил. А может, именно поэтому. Ты ведь из тех женщин, которые любят, когда их ставят на место, да? Любят, когда им показывают, кто здесь главный. Любят, когда их немного... ломают. Я прав?</strong> &#8211; но она не отвечает. Зато её тело отвечает за неё. Она чуть заметно подаётся вперёд, и я усмехаюсь, отстраняясь. Моя рука покидает её кожу, и я вижу, как она на секунду закрывает глаза. Отхожу на шаг назад, поправляю пиджак и сажусь обратно в кресло. Медленно, вальяжно, как король на трон. Она остаётся стоять &#8211; растерянная, взбудораженная, с горящими щеками и блестящими глазами. <strong>&#8211; Карту возьми,</strong> &#8211; киваю на пластиковый прямоугольник, который всё ещё лежит на столе между нами. <strong>&#8211; И запомни: ты должна быть в красном. Уверен, что этот цвет будет идеально сочетаться с цветом твоей кожи,</strong> - я едва не смеюсь, еле сдерживаясь после такого комментария. Да, Барби, я открыто напомнил тебе о том, как шлёпал тебя на этом столе совсем недавно. Интересно, а на твоей коже всё ещё остались мои отпечатки?<br />[indent] Барби уходит молча. Только у самой двери она оборачивается и бросает на меня взгляд, в котором смешан весь спектр эмоций, какой только может испытывать человек. Я улыбаюсь ей &#8211; открыто, почти дружелюбно. И она выходит. Дверь закрывается. Я выдыхаю и провожу рукой по волосам. В кабинете тихо. Слишком тихо после того, что здесь только что было. Я смотрю на кресло, в котором она сидела, на газету, которая всё ещё валяется на полу, и чувствую, как напряжение медленно отпускает мои плечи. Но не до конца. Где-то внизу живота всё ещё тлеет тугой комок возбуждения, который я не позволил себе выпустить. Я знаю, что это правильно. Знаю, что дать ей то, чего она хочет, &#8211; значит проиграть. Но от осознания собственной правоты не становится легче. Я смотрю на часы. Через пятнадцать минут у меня встреча с организатором в клубе. Нужно собраться. Нужно переключиться. Нужно забыть о том, как её кожа реагировала на мои пальцы, как её дыхание сбивалось, как она подавалась вперёд, когда я убирал руку. Забыть. Выбросить из головы. До вечера.<br />[indent] Я выхожу из кабинета, на ходу поправляя запонки. Лили провожает меня взглядом &#8211; она уже что-то печатает, полностью погружённая в работу, и я рад, что она так быстро пришла в себя. Спускаюсь вниз, сажусь в машину, почти сразу завожу мотор и выезжаю с офисной парковки. За окном проплывает Майами &#8211; яркий, шумный, залитый послеполуденным солнцем. Пальмы, бирюзовое небо, люди в лёгкой одежде. Но я почти не замечаю всего этого. Мои мысли снова и снова возвращаются к Барби. К тому, как она смотрела на меня, когда я держал её за горло. К тому, как она облизала губы, когда я отпустил. К тому, как она взяла карту &#8211; словно делала мне одолжение. Да, вечер будет интересным. Я предвкушаю его с каким-то болезненным нетерпением &#8211; тем же самым, которое почувствовал утром, когда увидел газету. Она будет беситься. Будет пытаться отыграться. Будет надевать своё лучшее платье и лучшую улыбку, чтобы показать мне, что я ничего для неё не значу. Но я уже знаю правду. Я почувствовал её.<br />[indent] Машина тормозит у входа в клуб. Днём он выглядит совсем иначе &#8211; не так, как ночью, когда музыка, свет, толпа и алкоголь превращают его в живое, дышащее существо. Сейчас он тихий, пустой, почти беззащитный. Охрана узнаёт меня, открывает дверь, и я вхожу внутрь. В нос ударяет запах чистящих средств и кожи &#8211; днём здесь всегда убирают, готовят к вечеру. Мои шаги эхом разносятся по пустому танцполу. На сцене техники настраивают свет, бармены протирают стаканы, где-то в углу флорист развешивает декоративные гирлянды. Я ищу глазами организатора &#8211; Викторию, если мне не изменяет память. Она должна быть здесь. <em class="bbuline">&#8211; Мистер Алонсо?</em> &#8211; слышу за спиной женский голос. Оборачиваюсь. Она стоит у бара &#8211; высокая брюнетка в строгом брючном костюме, с планшетом в руках и деловым выражением лица. Лет тридцать пять, не больше, но выглядит так, будто уже организовала сотни светских раутов и ни разу не ошиблась. Это внушает уважение. <em class="bbuline">&#8211; Виктория. Мы договаривались на встречу. Извините за задержку, возникли непредвиденные обстоятельства с поставщиками,</em> - она протягивает мне руку для приветствия. <strong>&#8211; Ничего,</strong> &#8211; отвечаю я, подходя ближе и пожимая ей руку. <strong>&#8211; Надеюсь, сейчас всё под контролем?</strong> &#8211; окидываю клуб взглядом, пытаясь понять, что может быть не так. <em class="bbuline">&#8211; Абсолютно,</em> &#8211; кивает она и сразу же, без лишних предисловий, переходит к делу. <em class="bbuline">&#8211; Давайте пройдёмся по основным моментам. Гостевой список утверждён, фейс-контроль предупреждён. Пресса будет работать только в отведённой зоне, никаких вспышек на танцполе. Фуршет накрывают с шести, подача горячего в восемь. Барная карта согласована, особые пожелания по напиткам учтены. Охрана усилена &#8211; дополнительный пост у вип-ложи,</em> - я делаю взмах рукой, прося её остановиться. <strong>&#8211; Я не нуждаюсь в охране вип-ложи, это лишнее,</strong> - она кивает и делает пометку у себя в планшете. Девушка почти сразу продолжает говорить, но я слушаю её вполуха, кивая в нужных местах, мыслями находясь далеко отсюда. Виктория говорит что-то о рассадке гостей, о том, где поставить диджея, о том, что нужно проверить акустику. Я механически задаю вопросы, получаю ответы, даже что-то записываю в заметки телефона. Но перед глазами у меня &#8211; не план зала, а Барби, стоящая у моего стола с дрожащими пальцами и расширенными зрачками. Интересно, она уже выбрала платье? Или всё ещё сидит в машине, пытаясь прийти в себя после нашей встречи? Я надеюсь на второе. Это значит, что я сделал всё правильно. <em class="bbuline">&#8211; ...и, разумеется, отдельный вход для особых гостей,</em> &#8211; продолжает Виктория. <em class="bbuline">&#8211; Ваша невеста прибудет именно оттуда. Я так понимаю, вы хотите, чтобы её появление было эффектным?</em> &#8211; она задаёт такой простой вопрос, а я не могу сдержать нервного смешка. Эффектным. Да, можно и так сказать. <strong>&#8211; Сделайте так, чтобы её заметили,</strong> &#8211; говорю я, и мой голос звучит ровно, почти равнодушно. <strong>&#8211; Но без лишней мишуры. Она сама привлечёт к себе достаточно внимания.</strong> Виктория понимающе кивает и делает пометку в планшете. Мы проходим по залу &#8211; она показывает мне зону для прессы, танцпол, сцену, лаунж для отдыха. Я смотрю на всё это и думаю о том, как через несколько часов здесь будет полно людей. Как они будут смотреть на меня и на Барби. Как она будет играть роль счастливой невесты. И как я буду играть роль счастливого жениха. Игра. Спектакль. Фарс. Но в этом фарсе есть своя прелесть. Особенно когда я знаю, что происходит за кулисами. <em class="bbuline">&#8211; В целом, всё готово,</em> &#8211; подводит итог Виктория. <em class="bbuline">&#8211; Если хотите, можете заглянуть в вип-ложу &#8211; там уже всё подготовили для вас и вашей спутницы. Отдельный столик, шампанское, закуски, никакого лишнего внимания,</em> - она говорит мне это вслед, так как в целом для меня уже всё готово. И я очень доволен результатом.<br />[indent] Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, где расположена вип-ложа. Отсюда весь клуб виден как на ладони. Танцпол, сцена, бар &#8211; всё под контролем. Я сажусь на диван, обитый тёмной кожей, и представляю, как Барби будет сидеть здесь через несколько часов. Рядом со мной. В своём новом платье. С идеальной укладкой и идеальной улыбкой. И с мыслями о том, что я с ней сделал &#8211; и чего не сделал. Я знаю, что она будет думать об этом весь вечер. Будет пить шампанское, улыбаться гостям, делать вид, что всё в порядке, но внутри неё будет кипеть то же самое, что кипело в моём кабинете. И я буду смотреть на неё &#8211; спокойно, уверенно, может быть, даже с тенью улыбки. И ждать. Ждать, когда она сломается. Или когда сломаюсь я.<br />[indent] Я достаю телефон и пишу ей сообщение. Короткое, без лишних слов: <span style="font-style: italic"><strong>«Надеюсь, платье уже выбрано. Не заставляй меня ждать. Вечер должен быть идеальным»</strong></span>. Отправляю. Через минуту вижу, что сообщение прочитано. Ответа нет. Я и не жду его. Я убираю телефон в карман и поднимаюсь с дивана. Пора возвращаться домой &#8211; принять душ, переодеться, подготовиться. Через пару часов она приедет в клуб. И начнётся второе действие нашего спектакля. Я усмехаюсь своим мыслям и выхожу из ложи, спускаясь по лестнице в пустой, но уже почти готовый к приёму зал. О да. Наша игра продолжается.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 22:30:10 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1524#p1524 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1523#p1523 <p>[indent] Сознание возвращается не сразу. Оно не включается, как свет в комнате &#8211; щелчок, и ярко. Оно сочится сквозь трещины, как холодная вода в трюм тонущего корабля: медленно, неотвратимо, заполняя собой всё пространство, где раньше была только глухая, вязкая темнота. Сначала нет ничего. Вообще ничего. Ни боли, ни мыслей, ни ощущения собственного тела. Просто черный вакуум, в котором я зависаю и бесцельно болтаюсь в неощутимом пространстве. Абсолютное ничто, которое, как ни странно, не пугает. Оно почти уютное. Как старый, вытертый до дыр матрас в комнате, где ты вырос. Только тишина. Такая глубокая, что в ней можно услышать, как бьется сердце вселенной. Или это моё собственное? Хрен разберешь. Потом начинают проступать звуки. Далекие, смазанные, как радиостанция, которую никак не поймаешь между помехами. Чей-то голос. Женский. Низкий, с хрипотцой. Он звучит откуда-то сверху, обволакивает, но слов не разобрать. Лишь интонация. В ней нет паники. Есть что-то другое. Сосредоточенность. И&#8230; страх? Нет, не страх. Скорее, контролируемое напряжение, как у хирурга, который делает разрез. Этот голос &#8211; единственный якорь, за который я держусь, пока мой разум носит по волнам бессознательного. Потом перед глазами начинают скользить образы. Они яркие, резкие, как кадры старой кинопленки, прокрученные на слишком быстрой скорости. Я снова на ринге. Чувствую соленый вкус собственной крови во рту, слышу хруст чужого хряща под костяшками пальцев, ощущаю, как вибрирует под ногами настил от рёва обезумевшей толпы. Я снова ищу её глазами. Эти глаза, которые смотрят на меня из первого ряда с выражением, которое я не могу понять. В них не азарт, не похоть, не брезгливость. В них узнавание. Как будто она увидела во мне то, что скрывала в себе. Ту самую тьму, что живет под кожей у каждого, кто хоть раз стоял на краю. И этот взгляд проникает глубже любого ножа. И снова картинка меняется. Перед глазами аэропорт, кресла самолета, красивое лицо, склонившееся надо мной. Слышу уже знакомый голос: «Вы что-то хотели?», &#8211; а потом чувство пола, уходящего из-под ног. Падение. И тишина, которая периодически разрывается вспышками боли. Резкой, как разряд тока. Она прошивает затылок и растекается по всему черепу. Словно кто-то методично забивает раскаленный гвоздь в основание шеи. Я пытаюсь закричать, но не могу. Моё тело не подчиняется. Оно как сломанная кукла, брошенная в угол. Каждая мышца &#8211; натянутая струна, готовая лопнуть. Каждая кость &#8211; свинцовая. Меня не просто выключают. Меня перезагружают. И этот процесс похож на медленную, мучительную смерть, за которой следует воскрешение. Пахнет кровью. Много крови. И еще чем-то сладковатым, тошнотворным. Наверное, так пахнет беспомощность.<br />[indent] В один из таких моментов, когда тьма снова начинает отступать, я слышу её голос совсем близко. Так близко, что могу поклясться, что чувствую её дыхание на своей коже. Она разговаривает не со мной. С кем-то другим. Обо мне. Слышу спокойный голос, который ей отвечает. Слышу шум двигателя, который раздается слишком близком рядом со мной, что хочется вернуться обратно в ту манящую тишину. Значит, я все-таки в самолете. Значит, я не умер. Пока. Мысль об этом не приносит облегчения. Только тупую, ноющую злость. На себя. За слабость. За то, что позволил ей видеть меня таким.<br />[indent] Снова провал. На этот раз в сон. В глубокий, беспокойный сон, наполненный странными, разрозненными образами. Я бегу по бесконечному коридору, стены которого покрыты заголовками газет. Я не могу прочитать их, но чувствую, что они кричат о моем поражении. О моей слабости. В конце коридора стоит Пэнси. В той самой форме стюардессы. Она протягивает ко мне руки, и я бегу к ней, но коридор растягивается, а её образ отдаляется. Я кричу ей, чтобы она подождала, но мой голос тонет в вязкой тишине. Потом пол подо мной проваливается, и я снова лечу вниз. В ту самую тьму.<br />[indent] Просыпаюсь по кусочкам. Сначала возвращается ощущение собственного веса. Огромного, неподъемного, вдавливающего меня в мягкое кресло. Каждая конечность весит тонну. Потом &#8211; слух. Рёв двигателей становится не просто фоном, он превращается в реальный, вибрирующий звук. Я различаю чужое дыхание, тихие шаги, далекий шепот. Затем &#8211; обоняние. Запах кожи, авиационного топлива, чьего-то дорогого парфюма и чего-то еще. Чего-то нежного, цветочного, с примесью ночной прохлады. Её запах. Он обволакивает, оседает на языке, вызывая смутное, почти забытое чувство покоя.<br />[indent] Открыть глаза оказывается сложнее, чем я думал. Веки налиты свинцом, словно кто-то склеил их намертво. С трудом разлепляю глаза, разбирая в тусклом свете очертания обстановки, окружающей меня. Мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Бросаю взгляд в сторону, в иллюминатор, на половину прикрытый шторкой. За стеклом непроглядная ночь, и я отворачиваюсь, понимая, что там нет ничего на чем я мог бы заострить внимание. Мысли пробираются в мою голову, шум в голове склеивает каждую из них в неразборчивый ком. Мое внимание привлекает возня рядом. Сначала я слышу звук, а потом чувствую аромат духов, от которых мое сердце пропускает удар. Казалось бы, меня ничто не может свалить с ног, но, видимо и в моей броне нашлась прореха. Пэнси рядом со мной, кажется поправляет плед, который сполз с меня. Я чувствую это движение на себе, а потом через мгновение тепло, которое сразу накрывает будто слегка продрогшие конечности. А затем она касается моего лба. Прохладная ладонь ложится на мою разгоряченную кожу, и это прикосновение невесомое, как перышко. И от него по всему телу пробегает волна мурашек. Мне хочется, чтобы это мгновение длилось вечно. Чтобы её рука осталась там навсегда. Чтобы этот покой, исходящий от неё, заполнил все трещины в моей измученной душе. <strong>&#8211; Привет...</strong> &#8211; собственный голос хриплый, чужой, как будто я не разговаривал несколько лет. Я едва узнаю его. <em class="bbuline">&#8211; Привет,</em> &#8211; тихо отвечает она и в её голосе столько осторожности, столько невысказанного, что мне становится почти стыдно. За то, что я заставил её волноваться. За то, что она видит меня таким. Слабым. Беспомощным. Чертовым овощем. <em class="bbuline">&#8211; Как себя чувствуешь?</em> &#8211; она протягивает мне бутылку с водой, подносит к губам. Я делаю глоток и этот глоток дает мне непередаваемое чувство облегчения, смывая металлический привкус во рту.<strong> &#8211; Нормально,</strong> &#8211; выдавливаю я. Самое тупое и лживое слово из всех, что я знаю. Я чувствую себя как после драки с роем разъяренных ос. Голова гудит, перед глазами плавают черные точки, а все тело словно пропустили через промышленную мясорубку. Но я просто не могу выглядеть еще более ничтожным перед ней, потому что хуже уже некуда.<br />[indent] Она ничего не говорит. Вместо этого нажимает кнопку вызова. Появляется второй стюард, ее коллега, который беглым взглядом оценивает обстановку и исчезает, чтобы вернуться, но уже не один. Наверное, это тот самый врач, который меня осматривал. Он окидывает меня профессиональным взглядом, а я пытаюсь выровняться на своем кресле, чтобы сидеть ровно и не выглядеть слишком жалким. Врач представляется, а затем осматривает меня с таким видом, будто я не пациент, а интересный медицинский случай. Задает вопросы, светит в глаза фонариком, просит посчитать пальцы. Я выполняю все его команды на автомате, мечтая только о том, чтобы он поскорее отвязался. Когда он наконец оставляет меня в покое, вложив в ладонь свою визитку, я выдыхаю с облегчением. <em class="bbuline">&#8211; Как дела, Пэнс?</em> &#8211; мое внимание снова привлекает второй бортпроводник, кажется его зовут Джо, который приносит нам воды, <em class="bbuline">&#8211; как вы себя чувствуете?</em> &#8211; кажется ему действительно интересно, но, если честно &#8211; их массовый интерес к моей персоне только раздражает. Я киваю в ответ, буркнув что-то неразборчивое. Пэнси показывает ему большой палец, но я вижу, как она вымотана. Под её глазами залегли тени, движения стали вялыми. Она борется со сном, как я недавно боролся с беспамятством. Джо, кажется, тоже это замечает, потому что вскоре исчезает и возвращается с подушкой и пледом. Приглушает свет.<br />[indent] Я молча наблюдаю за ней. За тем, как она снимает туфли. Как развязывает шарфик. Как привстает, чтобы снять пиджак. Каждое её движение наполнено какой-то усталой грацией. Она устраивается рядом, откинув кресло и повернувшись ко мне лицом. Её глаза, блестевшие в полумраке, смотрят прямо на меня. Она тихо обращается ко мне и в ее словах слышно столько заботы, что я невольно улыбаюсь. Я не то чтобы обделен заботой или женским вниманием, но с ней это ощущается как-то иначе. Я чувствую её взгляд на себе, как физическое прикосновение. Он жжёт, но это приятное, будоражащее чувство. Когда она говорит про копов, я невольно усмехаюсь. Сходить к копам. Как мило. Она явно не понимает, в каком мире я живу. В моем мире есть только ты, твоя физическая сила и сила воли. И цена, которую ты готов за все это заплатить. Но от моих собственных мыслей меня выводит ее вопрос. Уверен, что это все ее волновало больше остального. Она задет его, и я впервые поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Понимаю, что ей неловко спрашивать, но любопытство выше страха, и она прыгает с разбегу, выясняя мои истинные мотивы. Пэнси действительно очень умна, и это мне нравится в ней даже больше ее внешности. Эта женщина видит меня насквозь. Она не покупается на мой образ «бойца без страха и упрека». Она видит трещины в моей броне, и, кажется, ей на них наплевать. На мгновение замолкаю, пытаясь подобрать слова. Длинные предложения тяжело даются даже мысленно, поэтому я беру небольшую паузу, а она терпеливо ждет. Но что я могу ей сказать? Что после того боя, когда я увидел её в толпе, её взгляд &#8211; он засел у меня в голове, как заноза? Что я перерыл все социальные сети, как одержимый сталкер, в поисках хотя бы одного фото? Что я согласился лететь этим рейсом, лишь бы получить призрачный шанс снова её увидеть? Что я рискнул, зная о последствиях, потому что желание увидеть её было сильнее страха перед болью? <strong>&#8211; Я надеялся увидеть тебя,</strong> &#8211; говорю я, тихо, но с уверенностью, что делаю все правильно. В нем нет ни капли лжи. Только голая, неприкрытая правда, которая обжигает мне горло. <strong>&#8211; Грег предложил свой самолет, а я подумал, что это мой единственный шанс снова увидеть тебя. Я знал, что мне нельзя летать. Знал, что может быть плохо. Но я...</strong> &#8211; я запинаюсь, подбирая слова, <strong>&#8211; мне было важно увидеть тебя снова. Важнее, чем моя чертова голова, которая и так уже ни на что не годится,</strong> &#8211; печально ухмыляюсь, укладывая голову на спинку своего сиденья. Чувствую себя. Как мальчишка, но уверен, что эта честность ее подкупит так же, как и меня ее забота. Сказанное повисает в воздухе между нами. Я отворачиваюсь, понимая, что пялюсь слишком долго, а она слишком долго молчит. Да, я боюсь увидеть в её глазах насмешку или, что хуже, жалость. Поэтому просто жду. И время слишком долго тянется. Так долго, что я уже действительно начинаю нервничать, а голова начинает болеть. Пэнси все еще молчит, поэтому я решаюсь первым нарушить эту неловкость, которую можно прямо-таки ощутить в воздухе и потрогать руками. <strong>&#8211; Ты не подумай, что я на что-то намекаю или к чему-то обязываю. Это было мое личное решение, я его сделал и ни о чем не жалею. Разве что только о том, что потрепал тебе нервы и поднял на уши весь самолет. Прости за это,</strong> &#8211; разворачиваюсь, чтобы усесться на кресле ровно. Откидываю голову назад, пытаясь унять тупую боль в затылке. Глаза пульсируют, и мне хочется снова забыться ненадолго, лишь бы отпустило.</p> <p>[indent] Честно, я понятия не имею в какой момент мое сознание меня подвело. Возможно, Пэнси что-то мне даже говорила, но я ни слова не слышал и даже не помню. Мне неловко и стыдно, от этого подскакиваю на сиденье так, будто меня ошпарили кипятком. Сначала я слышу нежный, но настойчивый женский голос из динамиков с сообщением о том, что мы начинаем снижение, и просит привести спинки кресел в вертикальное положение. Оглядываюсь по сторонам, понимая, что Пэнси нет рядом со мной и что-то неприятно скручивает внутри &#8211; чувство, будто я сказал что-то не то и просто спугнул ее. Замечаю, что подушка и плед на соседнем сиденье аккуратно сложены. Значит, она вернулась к своим обязанностям. Но я все равно чувствую укол&#8230; чего? Разочарования? Наверное. Мне не хватает её присутствия.<br />[indent] Юджин, сидящий напротив меня, потягивается и сонно смотрит на меня. <em class="bbuline">&#8211; Живой, братан?</em> &#8211; спрашивает он, хлопая глазами, <em class="bbuline">&#8211; ты нас чертовски напугал,</em> &#8211; он разминает шею и склоняется ко мне, как будто я настолько обессилен, что буду говорить тихо-тихо, как на смертном одре. <strong>&#8211; Живее всех живых,</strong> &#8211; ворчу я, отмахиваясь от его заботы. Поверь, друг &#8211; это не то в чем я сейчас нуждаюсь. <em class="bbuline">&#8211; Ну, и отлично,</em> &#8211; говорит он уже более бодро, и эта бодрость в его голосе очень меня расслабляет, <em class="bbuline">&#8211; мне нужен мой чемпион и главное в добром здравии и в хорошем расположении духа,</em> &#8211; он подмигивает мне, видимо на что-то намекая, но, увидев в моих глазах полное непонимание и даже каплю осуждения, пожимает плечами и начинает собирать свои вещи.<br />[indent] Через двадцать минут самолет мягко касается земли. Рёв двигателей сменяется на реверс, и вскоре мы уже катимся по взлетно-посадочной полосе встречающего аэропорта Майами. Через полчаса, пройдя паспортный контроль (к счастью, без проблем) и оказавшись в зоне прилета, Юджин поворачивается ко мне. <em class="bbuline">&#8211; Ну что, поедешь со мной? Или куда?</em> &#8211; он делает знак рукой, чтобы я следовал за ним, толкая за собой маленький чемодан на колесах. Понятия не имею зачем ему с собой столько вещей, но даже не хочу спрашивать. <strong>&#8211; Поезжай один,</strong> &#8211; отвечаю я, поправляя лямку рюкзака на плече. Бросаю взгляд по сторонам, оглядываю просторное ярко-освещенное помещение в поисках выхода. Сквозь большие окна видно, что на улице уже давно за полночь, но я неплохо поспал и в самолете. <strong>&#8211; У меня еще есть дела,</strong> &#8211; добавляю я спустя некоторое время, улавливая то, как Юджин смотрит на меня. Я вижу на его лице тень подозрения, но все же он молчит, и я очень ему благодарен. Он слишком хорошо меня знает, чтобы спорить, когда у меня такой тон. <em class="bbuline">&#8211; Ладно, но береги голову. Она нам еще пригодится,</em> &#8211; чувствую, как друг хлопает меня по плечу, а потом слышу звук колесиков его чемодана. Киваю в ответ, но он уже не видит, не спеша удаляясь от меня в сторону выхода. и провожаю его взглядом. Я остаюсь стоять посреди огромного, шумного зала прибытия и чувствую себя полным идиотом. Что я здесь делаю? Жду стюардессу, которая, возможно, уже забыла о моем существовании? Но я знаю, как работает система. Стюардессы после рейса не выходят через общий выход вместе с пассажирами. Они проходят через служебный, после того как сдадут экипировку и подпишут все необходимые бумаги. Это занимает время для них, а значит и у меня оно есть в запасе. Не спеша подхожу к стойке информации и, обаятельно улыбнувшись девушке-консультанту (насколько позволяет разбитая губа), спрашиваю, где находится выход для членов экипажа. Она, немного смутившись, указывает мне направление. Я иду в указанное место, сажусь на скамейку напротив служебной двери, вытягиваю ноги и остаюсь ждать. Вокруг снуют люди: уставшие пассажиры, спешащие по своим делам, встречающие с табличками, таксисты, предлагающие свои услуги. Я никого не замечаю. Я жду только одного человека.<br />[indent] Минуты тянутся бесконечно. Я начинаю нервничать. А вдруг она вышла раньше? Вдруг она не захочет меня видеть? Вдруг, услышав мои слова в самолете, она решила, что я сталкер и псих? Тысячи сомнений роятся в моей голове, как пчелы. Я стараюсь отгонять их, но они возвращаются снова и снова. И тут дверь открывается. Выходит группа пилотов в форме, за ними несколько стюардесс, которые, смеясь, направляются к выходу. А потом выходит она. Без своего форменного пиджака, в легкой блузке и юбке. С сумкой через плечо. Она выглядит уставшей, но все такой же красивой. Наши взгляды встречаются. Она замирает на месте, в глазах мелькает удивление, а губы &#8211; я вижу это также отчетливо, как и ее саму &#8211; дергаются в улыбке. Но она сдерживается, прощается с Джо &#8211; своим напарником, и делает несколько шагов мне навстречу. Я в свою очередь встаю со скамейки и медленно иду к ней. Ноги ватные. Сердце колотится где-то в горле. Я не знаю, что ей сказать. Все заготовленные в голове фразы разбегаются, как тараканы. Я просто подхожу и встаю перед ней. <strong>&#8211; Привет,</strong> &#8211; говорю я и чувствую, как мой собственный голос меня подводит, начиная предательски дрожать. Протягиваю руку, чтобы забрать ее сумку, закинутую на плечо. Выглядит она очень тяжелой, да и вообще не обязаны девушки носить тяжести. Пэнси молча отдает мне сумку, продолжая изучать меня взглядом и молчит. В её взгляде читается вопрос, который она не озвучивает: «Что ты здесь делаешь?» <strong>&#8211; Я вот сижу тут, жду тебя,</strong> &#8211; отвечаю я на её немой вопрос, <strong>&#8211; Роберт, вроде так зовут того врача, сказал, чтобы меня проводили, в идеале не выпускали из вида пару дней,</strong> &#8211; да я откровенно вру, немного флиртую, и эти слова вызывают на ее губах открытую улыбку. <strong>&#8211; Но если ты занята или тебе нужно торопиться к своему парню, то я сам посажу тебя и себя на разные такси и поеду домой. Но я все же надеюсь, что ты не откажешься проводить меня до дома,</strong> &#8211; улыбаюсь, потому что из моих губ подобные слова звучат еще более диком, <strong>&#8211; и, может, выпить кофе, ну, или что-нибудь покрепче,</strong> &#8211; закидываю еще одну удочку, не выпуская удачу, которую крепко держу прямо сейчас за хвост. Я не дожидаюсь ее ответа, делаю жест рукой, предлагая пройти дальше. Нам в любом случае в сторону выхода, значит у меня будет возможность проводить ее хотя бы туда. Через какое-то время мы наконец выходим из аэропорта. Ночной воздух Майами теплый и влажный. Он окутывает нас, как парное одеяло. Я ловлю такси. Пэнси садится в машину первой, я сажусь следом, называя свой адрес. Если она решит поехать сразу после этого домой &#8211; я хотя бы буду знать водителя и номер машины, на которой она уедет.<br />[indent] Всю дорогу мы молчим. Но это не то неловкое молчание, что было раньше. Это молчание двух людей, которые чувствуют связь. Которая не требует слов. Я смотрю на огни ночного города, пролетающие за окном, и думаю о том, как странно повернулась моя жизнь. Еще несколько дней назад я был одним из лучших бойцов в своем весе. А теперь я сижу в такси с женщиной, которая заставила меня почувствовать себя... живым. По-настоящему живым. Не просто кулаками, не через боль и кровь, а вот так. Просто сидя рядом с ней. Машина останавливается у моего дома. Я расплачиваюсь с водителем и выхожу, чтобы открыть Пэнси дверь. Она выходит, оглядываясь по сторонам. <strong>&#8211; Я надеюсь ты не думала, что я живу в отеле или в какой-то конуре? Нет, конечно квартира та еще конура, но мне хватает,</strong> &#8211; бросаю между делом, указываю ей рукой в сторону конкретного дома и провожаю ее прямо до подъездной двери. Я понимаю, что начинаю сильно нервничать. А что, если ей не понравится? Это же не какой-нибудь пафосный пентхаус Грега. Это обычная квартира, в которой я живу один. <strong>&#8211; Прошу,</strong> &#8211; я открываю дверь и пропускаю её вперед, попутно щелкая выключатель света, прогоняя темноту из каждого уголка квартиры. Наблюдаю за тем, как она внимательно изучает мою квартиру и чувствую себя очень неловко. Вешаю ключи на крючок у входа, сбрасываю рюкзак и сумку Пэнси на табурет рядом. Её взгляд скользит по стенам, по моей коллекции виниловых пластинок, по старой гитаре в углу, по скомканному пледу на диване. Я наблюдаю за ней, пытаясь угадать, о чем она думает. Она не говорит ни слова, и эта тишина начинает давить. <strong>&#8211; Выпьешь что-нибудь?</strong> &#8211; я открываю бар, <strong>&#8211; есть бурбон, виски, вино... или могу сварить кофе. Я, пожалуй, не отказался бы от зеленого чая, голова какая-то... несвежая,</strong> &#8211; ухмыляюсь собственным словам, перемещаясь по квартире, давая ей возможность осмотреться и изучить пространство. Здесь я чувствую себя чуть более уверенно, но все еще неловко. Никогда не водил сюда девушек, точнее это было так давно, что я уже и сам забыл. Щелкаю кнопку чайника, предварительно налив в него воды и достаю небольшую коробку с чаем, выставляя ее на стол, предоставляя Пэнси выбор. <strong>&#8211; Если хочешь, мы можем заказать что-нибудь поесть. Я не ел с самого Лос-Анджелеса и голодный, как собака. А еще я тебе должен,</strong> &#8211; оборачиваюсь, чувствуя спиной ее присутствие, <strong>&#8211; за тот нелепый подкат и за то, что помогла мне, ну, и за то, что проводила конечно,</strong> &#8211; я стараюсь вести себя более естественно, но выходит мягко говоря, дерьмово. Но я все равно стараюсь и все еще надеюсь, что она не примет меня за какого-нибудь безумного идиота. <strong>&#8211; Ты будешь чай или кофе?</strong></p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Sun, 04 Oct 2026 21:42:09 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1523#p1523 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1521#p1521 <p>[indent] Я мог бы воспользоваться своим знанием о том, что у этой рыжей бестии наверняка есть деньги. Мы могли бы снять номер даже в самом старом придорожном мотеле &#8211; и это было бы гораздо лучше того места, куда мы приехали сейчас. Но мне хотелось опустить её, ткнуть лицом в грязь, из которой она выбралась. Напомнить ей место в этом грёбаном мире и то, что всё, что она имеет сейчас &#8211; точнее, имела, пока я не ворвался в её жизнь ураганом &#8211; всё это у неё есть только благодаря мне и тому, чему я её научил. Она всегда тянулась к богатой жизни, и мне снова и снова приходилось напоминать ей о том, что вся эта жизнь лишь лоск &#8211; по факту богачи ничем не отличаются от нас. Они такие же смертные, и в любой момент их бизнес может прогореть, их могут обворовать или убить, они могут смертельно заболеть, и никакие деньги не помогут им продлить их никчёмные жизни. Но спустя время, пока я отсутствовал, Токси забыла, что такое жизнь, окунувшись в богатство так, будто с самого рождения ела с золотой ложки и пила из дорогого фарфора, а не скиталась с самого детства по приёмным семьям.<br />[indent] Зайдя в нашу старую квартиру, я, естественно, первым делом закрываю её на ключ. Потом иду дальше, открывая настежь окна и откровенно игнорируя всё, что там бормочет себе под нос Токси. Она изучает обстановку так, будто не проводила здесь большую часть своей жизни. Бросаю взгляд на газеты, валяющиеся на столике напротив огромного чёрного дивана &#8211; места, где мы проводили большую часть свободного времени. Я игнорирую то, что говорит Токси. Делаю вид, что её вообще тут нет, и эти жалкие попытки купить меня &#8211; не более чем сотрясание воздуха. Но она продолжает навязывать мне свой денежный достаток, которым я, к сожалению, похвастаться не могу. <strong>&#8211; Если ты думаешь, что после того, как я провёл столько времени в тюрьме, меня можно купить &#8211; то спешу тебя разочаровать,</strong> &#8211; поднимаю взгляд, смотря ей прямо в глаза с вызовом. <strong>&#8211; Ты, наверное, насмотрелась каких-нибудь тупых шоу и думаешь, что если человек отсидел в тюрьме, то его жизненные ориентиры резко меняются, как и его принципы. Меня никогда нельзя было купить. И тебе это тоже не удастся,</strong> &#8211; чеканю каждое слово, не отводя взгляда. <strong>&#8211; Деньги &#8211; это мусор. Их можно потратить за один день и забыть. А вот каждый день, проведённый там, в неволе, невозможно компенсировать. Теперь придётся заплатить не только мне, но и человеку, который помог мне выйти раньше срока. А с ним, поверь, Рыжик, тебе никогда не расплатиться. Но передо мной ты можешь загладить вину,</strong> &#8211; делаю упор на последние слова, направляясь к ней и сокращая расстояние. <strong>&#8211; Да, лишь загладить вину. Потому что при каждом удобном случае я буду напоминать тебе о том, как ты предала меня, и держать рядом с собой, напоминая о твоём предательстве уже себе,</strong> &#8211; цокаю языком, глядя, как платье почти бесшумно опускается к её ногам. Меня захлёстывает волна возбуждения, и мне стоит немалых трудов продолжать смотреть на неё всё тем же беспристрастным взглядом. Я знаю, что это будет практически невозможно &#8211; сохранять самообладание и держать себя в руках. Её фигура, её запах, который я чувствую даже на таком расстоянии... Всё это действует на меня как яд, который молниеносно проникает в каждую пору и сводит с ума, обещая самую мучительную смерть. И каждый раз я шёл на сделку: с собой, с собственными принципами, с самой смертью, уговаривая дать мне ещё один шанс. И снова наступал на эти грабли. Уверен, что наступлю и сейчас.<br />[indent] Она медленно сокращает расстояние между нами, науськивая мне какую-то чушь. Я морщусь, понимая, что её слова звучат очень соблазнительно, но стержень внутри меня остаётся несгибаемым. Мы играем в какую-то странную игру, в которой нет ни победителей, ни проигравших. Каждый останется при своём мнении, никто из нас не получит желаемого. Разве что... <strong>&#8211; О, ну, конечно, твой любимый способ взаимодействия со мной: слезливая история о том, как ты скучала, пока пила дорогое шампанское и купалась в богатстве. Сомневаюсь, что ты обивала пороги судов и тюрьмы, чтобы хоть как-то помочь своему «любимому»,</strong> &#8211; намеренно коверкаю последнее слово, которое слишком часто слышал от неё перед тем, как загреметь в тюрьму. <strong>&#8211; Я защищал тебя до последнего, но ты, моя дорогая, подтёрлась моей защитой. Буквально. Наверное, ты уже забыла о том, как смотрела мне в глаза, пока судья выносила мне приговор. А я помню. Каждую секунду того ёбаного дня, твоё выражение лица, даже помню, во что ты была одета. Мне кажется, я даже чувствовал аромат твоих духов &#8211; он был таким сильным, что доходил даже с задних лавок суда, где ты сидела, до моего места в первом ряду. Твоё лицо &#8211; последнее, что я видел перед тем, как меня затолкали туда,</strong> &#8211; в моих словах не слышно боли, слышно лишь отчаяние, как будто я вот-вот отправлюсь на встречу с Господом: предстану перед ним в самом своём ужасном свете, обнажая каждый свой смертный грех. Замираю, чувствуя её дыхание на своих губах. Изучаю её снизу вверх, даже несмотря на то, что мы находимся с ней на одном уровне благодаря её каблукам. Её обнажённое тело выглядит как призыв к действию, и каждое её последующее движение &#8211; наглядное тому подтверждение. Я чувствую возбуждение, которое приходит моментально, стоит ей только ворваться в моё личное пространство. С первым прикосновением к моему виску, со щелчком грёбаной бабочки, которую я терпеть не могу, но был вынужден надеть для полноты картины. Мой образ был целиком и полностью создан из издёвок. Насмешка над её любовью к этой помпезной жизни, которую она сейчас самостоятельно обнажает, и тем, как быстро пуговицы отделяются от противоположного края моей &#8211; ну, не совсем моей &#8211; рубашки. Она падает на пол, и Токси надевает на мой обнажённый торс костюм из своего тела, повисая на моей шее кольцом из собственных рук. Смотрю на неё, еле сдерживая поток гнева, который клокочет внутри меня, вливаясь в кровь, бурлящую в венах подобно бурным рекам. Я держусь из последних сил, но стоит моим рукам коснуться её кожи на талии &#8211; как меня срывает, бросая в этот самый безумный поток страсти. Конечно, я скучал. По нашим бурным ночам, по тому, как мы сгорали без остатка друг в друге, как сбрасывали огромные дозы адреналина.<br />[indent] Я срываюсь с цепи, на которой сам себя держал последние несколько минут. Мои пальцы впиваются в её талию с такой силой, что на бледной коже наверняка останутся синяки. Плевать. Она сама напросилась. Сама разделась, повисла на моей шее, как дорогой аксессуар, который я не заказывал, но который мне навязали. И теперь пусть получает то, что заслужила. <strong>&#8211; Скучал?</strong> &#8211; рычу я ей в губы, прежде чем впиться в них поцелуем. Это не нежный поцелуй любовников после долгой разлуки. Это грубое, животное утверждение власти. Мой язык врывается в её рот без спроса, без разрешения, и она отвечает тем же &#8211; с той же голодной, отчаянной страстью, которую я помню. Её руки на моей шее сжимаются крепче, ногти впиваются в кожу, и эта боль лишь подстёгивает меня. Я отрываюсь от её губ и перехватываю её за запястья. Одно движение &#8211; и я завожу её руки за спину, фиксируя их одной своей ладонью. Она оказывается в ловушке, прижатая ко мне всем телом, и я чувствую каждый изгиб, каждый вдох, который разрывает её грудную клетку. Она пахнет всё так же. Будто не было всех этих двух лет, грёбаных двух лет, мысли о которых подстёгивают меня разорвать её на части. Тот самый запах, который преследовал меня в тюремной камере, когда я лежал без сна и прокручивал в голове сценарии мести. <strong>&#8211; Ты хочешь знать, скучал ли я?</strong> &#8211; я склоняюсь к её уху, обжигая дыханием. <strong>&#8211; Я скучал по тому, как ты стонешь, когда я трахаю тебя. Я скучал по тому, как ты смотришь на меня снизу вверх, когда стоишь на коленях. Я тосковал по тому, как ты выкрикиваешь моё имя, когда кончаешь. Но я не скучал по тебе. По той лживой суке, которая продала меня за паршивую сделку: свою свободу, пару тысяч долларов и, конечно же, возможность спать на шёлковых простынях,</strong> - шиплю ей это на ухо буквально, как змея. Отпускаю её запястья и толкаю вперёд. Токси отступает на пару шагов, но не падает &#8211; каблуки удерживают равновесие. Её глаза горят, и я вижу в них смесь страха, возбуждения и вызова. Она знает, что я опасен. Она знает, что я зол. Но она всё равно здесь, обнажённая, с этим чёртовым колье на шее, которое я хочу сорвать зубами. <strong>&#8211; Но раз уж ты предложила себя,</strong> &#8211; продолжаю я, расстёгивая ремень на брюках, <strong>&#8211; то я не откажусь. Ты всегда была хороша в постели, Рыжик. Это единственное, в чём ты меня никогда не разочаровывала,</strong> &#8211; говорю это и делаю шаг навстречу. Она инстинктивно отступает ещё на шаг, пока не упирается спиной в стену. Идеально. Я прижимаю её к холодной кирпичной кладке всем телом, не оставляя пространства для манёвра. Моя рука ложится ей на горло &#8211; не сжимаю, просто фиксирую, давая понять, кто здесь главный. Она смотрит на меня расширенными зрачками, и я чувствую, как бьётся её пульс под моими пальцами. Быстро. Часто. Как у загнанного зверя. <strong>&#8211; Ты думала, что сможешь купить меня своими цацками?</strong> &#8211; я киваю на колье, которое всё ещё висит на её шее. <strong>&#8211; Думала, что я возьму деньги и исчезну? Или думала, что трахну тебя и прощу?</strong> &#8211; хмыкаю в ответ на собственные вопросы. Мне не нужен её ответ. Всё и без того было достаточно прозрачно, что понял бы даже идиот. Пальцы цепляются за тонкую цепочку, которая держит на себе весь вес драгоценных камней. Тяну её на себя, игнорируя все слова и сопротивление Токси. Последнее я пресекаю резким напором собственного тела, вдавливая её с силой в каменную стену. Моё колено разводит её ноги, оказываясь между её бёдер так, что ещё чуть-чуть &#8211; и она сядет на него сверху. Она дрожит, и я точно знаю, что не от страха, а от безумного возбуждения. Её всегда заводили наши игры, но больше всего она сходила с ума от горячего секса после очередного громкого скандала. Цепочка тянется выше, камни красиво переливаются в скудном свете. Я вкладываю цепочку ей в рот и шепчу на ухо, <strong>&#8211; смотри, не порви свои игрушки,</strong> &#8211; насмехаюсь над ней, над её безумной любовью ко всему дорогому, к этой блядской богатой жизни, которая ей никогда не светит. Вот её максимум &#8211; то, что происходит с ней тут, и она снова и снова будет возвращаться сюда, чтобы почувствовать мои руки на своём теле.<br />[indent] Я отпускаю её горло и разворачиваю лицом к стене. Она упирается ладонями в кирпич, и я слышу её прерывистое дыхание. Мои руки скользят по её спине, по изгибу талии, по бёдрам. Я провожу пальцами по краю её трусиков &#8211; тонкой полоски ткани, которая ничего не скрывает &#8211; и одним резким движением разрываю их. Я прижимаюсь к ней сзади, и она чувствует, насколько я возбуждён. Моё дыхание учащается, сердце колотится где-то в горле, но я не спешу. Я хочу, чтобы она прочувствовала каждую секунду. Хочу, чтобы она поняла: это не примирение. Это возмездие. Это напоминание о том, кому она принадлежит. <strong>&#8211; Ты спрашивала, скучал ли я,</strong> &#8211; я провожу губами по её плечу, чувствуя вкус её кожи. <strong>&#8211; Сейчас я тебе покажу,</strong> &#8211; моя рука избавляется от пуговицы на брюках и ремня. Вторая упрямо сдерживает её руки заведёнными за спину. Она стоит прижатая к стене, как будто в следующее мгновение я расстреляю её. Примерно так всё и будет. Каждый выстрел &#8211; в упор. Она будет умолять меня, но далеко не о смерти. Всё возвращается на круги своя. И такие «круги» меня более чем устраивают.<br />[indent] Я вхожу в неё одним резким движением, и она стонет &#8211; громко, протяжно, запрокидывая голову назад. Моя рука снова ложится ей на горло, на этот раз сжимая чуть сильнее, а другая фиксирует бедро, не позволяя ей сбежать или изменить угол. Я освобождаю её руки, позволяя упереться ими в стену. Но цепочка всё ещё в её зубах. Бьётся с каждым моим толчком об стену, издавая неприятный бренчащий звук. Я двигаюсь в ней жёстко, без прелюдий, без нежности, без всего того, что она, возможно, ожидала. Это не любовь. Это наказание. И она принимает его. Чувствую, как её тело выгибается мне навстречу, насаживаясь на меня с той же отчаянной жадностью, которую я помню. Её стоны заполняют пустую квартиру, разносятся эхом по голым стенам, и я ловлю себя на мысли, что скучал по этому звуку. По этому чёртовому звуку, который снился мне в тюремной камере. Я ускоряю темп, вбиваясь в неё снова и снова, и чувствую, как её тело начинает дрожать. Она близко. Я знаю все её признаки: как она начинает дышать чаще, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как она теряет контроль над голосом. Я наклоняюсь к её уху и шепчу: <strong>&#8211; Ты кончишь, когда я разрешу,</strong> &#8211; но она лишь скулит в ответ &#8211; что-то среднее между мольбой и протестом. Но я не даю ей разрешения. Я продолжаю двигаться, балансируя на грани, не позволяя ни ей, ни себе сорваться в пропасть. Это моя игра. Мои правила. И она будет играть по ним, хочет того или нет. Пальцы проталкиваются в её рот, намеренно задевая цепочку, которую она так послушно держит зубами. Я двигаюсь в ней всё быстрее, с каждой секундой увеличивая темп, и в этот раз я кончу не за пять минут. В этот раз я продержусь так долго, что сведу её с ума.<br />[indent] Что-то щёлкает. Драгоценные камни рассыпаются, словно брызги воды на полу. Мои пальцы прикушены, но её язык всё так же работает. На глазах Токси слёзы, а я ухмыляюсь снова &#8211; к чёрту все эти богатства. Ты должна понять, что важнее всего в твоей жизни. Я чувствую, что сам больше не могу сдерживаться. <strong>&#8211; Я хочу, чтобы ты кончила. И запомнила этот момент,</strong> &#8211; рычу ей на ухо, цепляясь пальцами за волосы на её макушке. Я разворачиваю её лицо так, чтобы она видела меня. <strong>&#8211; Никакие камни в мире, никакие деньги не дадут тебе ощущения удовлетворения. А я дам,</strong> &#8211; последние слова звучат для меня как выстрел, как призыв к началу гонки. Я сжимаю пальцами её талию, выгибая её красивое тело под нужным нам обоим углом. И кончаю. Прямо в неё. Безо всякой защиты. Потому что хочу этого. Потому что хочу оставить на ней свои следы, какими бы они ни были.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Thu, 30 Jul 2026 00:26:16 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1521#p1521 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1520#p1520 <p>[indent] Лавли принесла в мою жизнь самый настоящий ураган. Он состоял из эмоций, от которых у меня было ощущение головокружения, но мне хотелось с каждым разом все больше и больше. Она была, как наркотик &#8211; подсадила на себя и у меня, уверяю вас, не было ни шанса, чтобы слезть с этой зависимости. Чем больше ее было в моей жизни, тем больше мне хотелось. Наши переписки были бесконечными. Я осознавал, что телефон буквально прилип к моей руке, и на каждое сообщение я отвечал быстрее, чем скорость звука. Она была милой и одновременно могла выкинуть что-нибудь такое от чего у меня на голове волосы вставали дыбом. Если бы я мог это с кем-то обсудить, то наверняка услышал бы о любви. О первой любви, от которой сносит крышу, и ты совершенно не хочешь терять это ощущение. Бабочки в животе? Это все ванильная чепуха, написанная людьми, которые никогда не испытывали ничего подобного. Это было как ураган, как природный катаклизм: было страшно и одновременно завораживающе, что ты стоишь и смотришь, ничего не делая, как твоя жизнь меняется. И меняется она так сильно, что ты уже на следующий день не узнаешь ни ее, ни себя. И это чувство заставляет меня просыпаться и первым делом тянуться к телефону. Потому что каждое ее сообщение не должно остаться не отвеченным.<br />[indent] Вчера вечером мы легли спать очень поздно. Лавли фантазировала на тему нашего сегодняшнего свидания и писала о таких вещах, что я еще несколько часов не мог уснуть, представляя воочию, как смогу сделать с ней все то, о чем она говорила. Как я буду воплощать ее фантазии, которые молниеносно становились и моими тоже. Утро началось с сообщения. Я провел за телефоном весь завтрак, уже предвкушая, как именно мы проведем сегодняшний день. Собравшись на пляж &#8211; ведь, мы оговорили идти именно туда, да и погода на удивление нам улыбалась &#8211; я решил прогуляться пешком. На моей спине был рюкзак со всякой необходимой мелочью, типа воды и, конечно же, небольшого скетчбука &#8211; уверен, что я смогу сделать пару зарисовок пока мы будем нежиться на солнце. Через час я уже стоял у входа на пляж, высматривая среди толпы студентов, спешащих приятно провести сегодняшний день. Они просто пока не догадываются, что у меня все равно будет лучше, потому что я проведу его с просто потрясающей девушкой. Замечаю Лавли уже вдалеке. Она ускоряет шаг, и я тоже иду к ней навстречу и через пару мгновений ее руки обнимают мою шею и наши губы встречаются в приветственном поцелуе. Она что-то щебечет о своем кумире, но я почти не слушаю ее, рассматривая ее красивое лицо и не отпуская кольца рук, которое так удобно расположилось на ее талии. <strong>&#8211; Конечно скучал,</strong> - отвечаю на ее вопрос и снова касаюсь губами ее губ. Обнимаю ее за шею и веду за собой по деревянному настилу прямиком к кромке воды. Мы располагаемся на еще прохладном песке, прямо в одежде, не подкладывая ничего вниз. Лавли устраивается у меня на коленях и читает, пока я успеваю сделать несколько зарисовок. Но это быстро мне наскучивает: неудивительно, когда рядом, на моих коленях лежит такая роскошная девушка. Я утыкаюсь носом ей в шею, одним глазком заглядывая в книгу, которую она читает. Лавли с удовольствием посвящает меня в ее литературный мир, увлеченно рассказывая все, что уже успела прочитать. Мы сидим в таком единении почти до самого вечера, а когда собираемся уходить &#8211; краем глаза замечаю нервозность Лав. <strong>&#8211; Что такое?</strong> &#8211; спрашиваю я, закидывая свой и ее рюкзак к себе на плечи. Они легкие, поэтому мне не составляет труда тащить сразу два. Она рассказывает о своей большой мечте и маленькой лжи, на которую пришлось пойти ради исполнения первой. Я ухмыляюсь, поражаясь тому, как она раскрывается передо мной. С каждым днем я узнаю ее все лучше и все больше теряюсь в ней. главное, не потеряться окончательно и не забыть кто я такой. Подобная любовь может приносить счастье, а может убивать, медленно и мучительно. Но я всегда отмахивался от подобных негативных мыслей. Все замечательно, и я не планирую делать ничего такого, чтобы было что-то иначе.<br />[indent] Я соглашаюсь и на совместную ночевку, и на мероприятие, куда так сильно хотела попасть Лавли. Меня смущало, что водителем на ее мотоцикле была она, а мне пришлось, как девчонке обнимать ее сзади, но у меня не было опыта вождения такого транспорта, да и в целом мои права не разрешают водить двухколёсные машины, поэтому пришлось согласиться на то, что имеет. Не на автобусе же нам ехать, в конце концов! Мы домчались до места за считанные минуты, и я окончательно убедился в одном: Лавли за рулём своего железного коня &#8211; это зрелище, от которого у меня перехватывало дыхание. Она не просто вела байк, она с ним сливалась в единое целое, чувствуя каждую яму и каждый поворот так, словно дорога была продолжением её тела. Я сижу сзади, вцепившись в её талию, и в какой-то момент перестал бояться. Вместо страха пришло странное, щемящее чувство гордости. Она делала это с такой лёгкостью, с таким наслаждением, что я невольно улыбался под своей банданой, чувствуя, как ветер хлещет по лицу. Когда мы прибыли на место, атмосфера ударила в нос, как глоток чистого адреналина. Запах горячего асфальта, бензина и жжёной резины смешивался с солёным воздухом, который тянуло с океана. Народу было &#8211; яблоку негде упасть. Разнообразные байки, сверкающие хромом и неоновыми огнями, стояли рядами, словно на выставке в музее современного искусства. Но Лавли было не до них. Она заметила Адэлин раньше, чем я успел сориентироваться, и я буквально ощутил, как она вибрирует всем телом от восторга. Я не смог сдержать улыбки, притянув девушку ближе к себе. Нам нужно держаться в тени, чтобы случайно не попасть в объективы камер &#8211; всё-таки мероприятие было не из тех, что одобрены законом. Но я вижу, как горят её глаза, и понимаю, что ни за что на свете не стану её останавливать. Она была счастлива. По-настоящему, искренне, по-детски счастлива. И от этого счастья у меня внутри разворачивалось что-то тёплое и тягучее, похожее на маршмэллоу, которое пожарили на костре. А что? Это кстати идея для следующего свидания. Мы стояли в толпе, когда объявили первый заезд. Лавли привстает на цыпочки, пытаясь разглядеть стартовую линию, и я машинально поддерживаю её за талию, чтобы она не упала. Её тело было напряжено как струна, и каждый раз, когда мимо нас с рёвом проносился очередной байк, она издавала такой звонкий, восхищённый возглас, что я чувствовал эти вибрации у себя в груди. Потом был момент, когда она, набравшись смелости, подошла к Адэлин. Я наблюдал со стороны, как Лавли что-то ей говорит, как протягивает телефон для совместного фото, и на лице моей девушки сияет такая улыбка, что я готов был купить ей весь мир, лишь бы она никогда не переставала так улыбаться. Лавли вернулась ко мне раскрасневшаяся и сияющая, сжимая в руках автограф на небольшом клочке бумаги. <strong>&#8211; Ты просто невероятная,</strong> &#8211; шепчу я, не скрывая гордости за нее и целую её в висок.<br />[indent] Мы уехали сразу после финиша, растворившись в ночи, как две тени. Я сидел позади Лавли, прижимаясь к ней всем телом, и чувствовал, как её пульс бешено стучит в такт с рёвом мотора. Заправка, хот-доги &#8211; и мы уже стояли у дверей моего дома. Я понимал, что за этим последует, но все еще сомневался &#8211; вдруг она передумает, или просто настолько вымоталась, что уснет прямо на мне? В любом случае, при любом раскладе я рад тому, что она здесь. Открываю дверь своим ключом, пропуская ее внутрь. Тянусь рукой к выключателю, но она не дает мне сделать этого. Перехватывает мою руку и в этот момент мир рушится в тёмную бездну, наполненную её дыханием и вкусом. Пакеты с хот-догами глухо падают на пол, и я окончательно теряю себя в ней. Её губы были горячими, требовательными, голодными. Она как будто выплескивала в этот поцелуй весь адреналин, который копился в ней с самого начала вечера, и я с наслаждением пью этот адреналин, как дорогое вино. Когда она прерывается, чтобы опустить шлем на столик, я перехватываю инициативу. Моя рука ложится на её шею &#8211; так, как она фантазировала сегодня утром в переписке. Я чувствую, как её пульс бьётся под моими пальцами, и вижу в ее глазах отражение того самого огня, который она сама же и разожгла. Моя рука ползет выше к ее подбородку. Я сокращаю расстояние между нами, будто хочу, чтобы происходящее сейчас видел только я, чтобы ни одной безмолвной пустой стене не досталось это зрелище. Палец пропадает у нее во рту. Я чувствую, как она касается его языком, как скользит по нему, смачивая слюной, будто читает мои развратные мысли, которые множатся в моей голове в троекратном размере. Она вбирает в свой рот еще два моих пальца, продолжая вылизывать их так тщательно, что я чувствую, как медленно теряю рассудок. Я смотрю на нее и мне хочется действовать на каких-то бешеных скоростях. Но я не знаю насколько свободно поле для моих действий, поэтому прощупываю каждую фантазию аккуратно. Я расстегиваю ее куртку, стаскиваю ее с худых плеч, позволяя ей упасть на пол. Затем не без труда лишаю Лавли юбки, которая тоже бесформенной куче опадает у наших ног. Мои пальцы меняют направление, оказываясь на внутренней стороне ее бедер, а потом под тканью трусиков, проникая внутрь. Она такая влажная, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать как бешеный зверь. Ее тихий стон служит мне спусковым крючком. Губы обрушаются на ее губы. Я целую ее с таким отчаянием, будто боюсь, что в следующий момент она просто исчезнет, испарится, как будто ее никогда не было. Прижимаю ее к стене, позволяя опереться на нее, а сам продолжаю доводить ее до сумасшествия пальцами. Я чувствую, как возбуждение уже в трехкратном размере накрывает меня. Хочу оказаться внутри нее, но даю возможность получить удовольствие сначала ей. Меняю угол проникновения пальцами, чувствую, как она сжимает их и дернувшись кончает с громким вскриком, больше похожим на всхлипы. Она дрожит в моих руках, пока я продолжаю терзать ее красивые губы. Она ловит ими воздух, пытается восстановить дыхание, но я не могу ей позволить. И она перестает пытаться. <strong>&#8211; А кто сказал, что не соблазнила? Ведь это ты сейчас кончила, а я все еще нет,</strong> - шепчу ей на ухо, как какой-то грязный секрет. Она мгновение смотрит мне в глаза, озвучивает свои собственные мысли, ничуть не стесняясь их и впивается в мои губы, позволяя теперь мне полностью перехватить инициативу.<br />[indent] <strong>&#8211; Держись за меня,</strong> &#8211; шепчу я хрипло, и она послушно обвивает мою шею руками. Я подхватываю её под ягодицы, отрывая от стены, и она обхватывает мою талию ногами. Мы движемся куда-то вглубь дома, и я даже не включаю свет &#8211; мне нравится этот полумрак, нравится чувствовать её на ощупь, угадывать каждый её изгиб по памяти. По пути я врезаюсь плечом в косяк двери, но мне плевать. Лавли тихо смеётся мне в шею, и от этого смеха у меня по позвоночнику пробегает электрический разряд. Я нахожу свою спальню скорее интуитивно, чем осознанно, и опускаю драгоценную ногу на кровать. Лунный свет заливает комнату серебристым сиянием, и она лежит передо мной &#8211; растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и горящими глазами. Её купальник всё ещё на ней, и это кажется мне чудовищной несправедливостью. Я стягиваю сначала с себя, а затем и с Лавли футболки, отбрасывая их куда-то в сторону как абсолютно ненужный аксессуар. Мои пальцы находят завязки её верхней части купальника, и я медленно, словно разворачиваю самый дорогой подарок, распускаю их. Ткань поддаётся, открывая её грудь, и я задерживаю дыхание. Она прекрасна. В лунном свете её кожа кажется фарфоровой, и я провожу по ней ладонью, чувствуя, как она выгибается мне навстречу. Целую её медленно, тягуче, совсем не так, как мы целовались в прихожей. Там была ярость, нетерпение, дикая жажда обладания. Здесь я хочу продлить каждое мгновение. Хочу, чтобы она запомнила каждое касание. Мои губы спускаются по её шее, ключицам, груди, и я слышу её прерывистый вздох. Она запускает пальцы в мои волосы, сжимая их, когда я провожу языком по её соску, и этот жест говорит мне больше любых слов. Я стягиваю с неё нижнюю часть купальника, и теперь она лежит передо мной полностью обнажённая, в серебре луны, и я на мгновение замираю. Потому что она &#8211; самое красивое, что я когда-либо видел в своей жизни. Мои губы прокладывают дорожку вниз по её животу, и она вздрагивает, когда я целую её чуть ниже пупка. Я чувствую запах ее тела &#8211; с нотками моря и чего-то неуловимо цветочного, и этот запах кружит мне голову похлеще любого алкоголя. Я развожу её бёдра, устраиваясь между ними, и она тихо стонет, когда моё дыхание касается самой чувствительной точки. Я не спешу. Я хочу, чтобы она потеряла терпение. Хочу, чтобы она умоляла меня. Хочу слышать, как она произносит моё имя снова и снова, пока оно не станет единственным словом, которое она помнит. Мой язык касается её влажной кожи, и Лавли всхлипывает. Её пальцы сильнее сжимают мои волосы, и это немного больно, но мне нравится. Мне нравится чувствовать, насколько сильно она меня хочет. Я двигаю языком медленно, почти лениво, изучая её реакцию, запоминая каждый звук, который она издаёт. Она стонет громче, её бёдра подаются мне навстречу, и я ускоряю темп. Я слышу, как её дыхание становится рваным, как стоны превращаются во что-то больше похожее на крик или на рычания животного. Чувствую, как она начинает дрожать. Она кончает с моим именем на губах, и это звучит как лучшая музыка, которую я когда-либо слышал. Я даю ей пару секунд, чтобы отдышаться, но не больше. Потому что я сам уже на грани. Я приподнимаюсь на локтях, нависая над ней, и заглядываю в её затуманенные глаза. <strong>&#8211; Я хочу быть внутри тебя,</strong> &#8211; говорю прямо, без намёков, потому что с ней я не хочу играть в игры. Она прикусывает губу, кажется ее мозг вообще перестал соображать, но в целом &#8211; мы на равных. Я расстегиваю ремень на джинсах, стаскиваю с себя остатки ненужной одежды. Нависаю над ей, одной рукой дергаю ручку прикроватной тумбочки. Шуршу в ней некоторое время в поисках резинки. Да, это действительно очень важный аксессуар в наших стремительно развивающихся отношениях. С трудом нахожу в пучинах тумбочки презерватив, надрываю пакетик зубами и накручиваю резинку на себя. Лавли внимательно наблюдает за каждым моим действием. Она все чаще фокусирует взгляд на моем лице и будто мажет по моим губам. Это невозможно не заметить. Я касаюсь ее губ в поцелуе, когда приподнимаю ее за бедра и аккуратно сокращаю расстояние между нами. Грязный стон срывается с ее губ прямо в мои губы. Я замираю. Давая ей время привыкнуть ко мне и самому насладиться этим жаром. Я чувствую, как по всему телу снова и снова проходят разряды тока. И начинаю двигаться в ней, не думая ни о чем другом кроме ее стонов и этого красивого лица, которое попеременно шепчет мое имя и еще какую-нибудь нелепую глупость. Если я умер и это рай, то я хочу остаться здесь навсегда.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Thu, 30 Jul 2026 00:08:21 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1520#p1520 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1517#p1517 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/274/761711.gif" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/274/761711.gif" /></span></p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Thu, 30 Jul 2026 00:04:45 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1517#p1517 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1516#p1516 <p>[indent] Я сжимаю ее руки над головой, чувствуя, как цепь врезается в мои пальцы. Холод металла контрастирует с жаром ее кожи. Она смотрит мне в глаза, не мигая, и в этом взгляде нет ни капли покорности. Только вызов. Только голод. И это заводит сильнее, чем что-либо за последние годы. Я не привык к такому. Женщины в моей жизни — это либо просто живые механизмы, которые помогают снять напряжение, либо те, кто оказываются рядом случайно и буквально навязывают мне свое желание, а потом исчезают, не оставляя даже следа своего присутствия. Просто расходный материал. Никаких чувств. Одно большое абсолютное «ничто». Но эта&#8230; Она вгрызается в память, как пуля, которую нельзя извлечь. Она становится каким-то гребаным исключением, и меня это раздражает. Злит. Так сильно, что я становлюсь буквально неуправляемым и даже если она начнет кричать и просить остановиться &#8211; меня уже ничто и никто не остановит. Она принимает меня без сопротивления, будто ждала именно этого. Ее тело отзывается мгновенно: спина выгибается, ноги обхватывают мои бедра. Я чувствую, как ее мышцы сжимаются вокруг меня, и с губ срывается сдавленный стон, приглушенный рукояткой ножа. Хорошо, что я догадался заткнуть ей рот. Тишина нам сейчас нужна, даже несмотря на то, что вокруг только трупы. Привычка.<br />[indent] Я двигаюсь в ней жестко, без нежности, без попыток сделать этот акт чем-то большим, чем он есть. Разрядка. Сброс адреналина. Ничего личного. Ее тело отвечает, и я чувствую, как она поддается, как ее бедра подаются навстречу каждому толчку. Цепь звенит в такт, создавая свой собственный ритм. Я смотрю на нее сверху вниз — растрепанная, с безумным блеском в глазах, с ножом в зубах. Картина, достойная какого-нибудь средневекового полотна. Или полицейского отчета. Впрочем, никто и никогда не узнает, что здесь произошло. Я отпускаю ее руки и перехватываю за шею. Пальцы смыкаются на горле, чувствуя, как бьется пульс. Быстро, часто, словно загнанный зверь. Она не пытается освободиться, только стонет громче, и этот звук вибрирует где-то у меня в груди. Я знаю этот тип людей. Тех, кто подсаживается на опасность, как на наркотик. Она только что стояла на грани смерти, убила человека, и теперь ее организм требует компенсации. Я даю ей эту компенсацию. Не из жалости — из удобства. Переворачиваю ее на живот одним движением, не выходя из нее. Она вскрикивает, но не от боли — от неожиданности. Ее пальцы скребут по матрасу, колени разъезжаются. Я отвешиваю ей звонкий, весьма ощутимый шлепок по заднице. Она дергается, но не пытается отстраниться. Второй удар — сильнее. Третий. Ее кожа краснеет под моей ладонью, и она скулит, но продолжает подаваться назад. Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, и это ощущение выбивает остатки самоконтроля. Адреналин все еще гудит в крови, и я вбиваюсь в нее с той же безжалостностью, с какой только что резал глотки тем ублюдкам. Она кончает первой — я чувствую это по тому, как ее тело содрогается, по тому, как нож выпадает изо рта, по хриплому крику, который она не может сдержать. Ее колени подкашиваются, она почти падает ничком, неспособная выдержать мой натиск, но я удерживаю ее за бедра, продолжая двигаться. Мне нужно еще немного. Совсем чуть-чуть. Я вижу, как она пытается восстановить дыхание, как по ее подбородку течет слюна, и что-то в этой картине заставляет меня ускориться. Еще несколько резких толчков — и я выхожу из нее, перехватывая за волосы. Секундное замешательство с ее стороны, но это скорее просто из-за того, что она находится где-то далеко, за гранью реального мира. Ее рот открывается почти непроизвольно. Смотрю на ее лицо и чувствую контроль и власть, которые в целом никогда не старался обрести. Но сейчас они есть &#8211; текут по моим венам, которые надуваются от перенапряжения, стучат где-то в районе затылка, заставляя меня дышать чаще и из-за этого грудь двигается как будто быстрее. Я вхожу в ее рот, чувствуя, как ее язык неуверенно скользит по моему члену. Неумело. Неопытно. Но старательно. И это — черт возьми — подкупает больше, чем профессионализм любой шлюхи. Я кладу руку ей на горло, надавливая ровно настолько, чтобы она взяла глубже. Она давится, но не отстраняется, только поднимает на меня глаза — влажные, с красными прожилками, полные слез. И продолжает. Я вижу, как она пытается, как ее губы обхватывают меня, как она набирает темп, подражая тому ритму, который я задавал раньше. И когда я кончаю — глубоко, до самого горла, с рыком, который вырывается из самой глубины груди, — она глотает все до капли. А потом открывает рот и высовывает язык, показывая мне результат. Как послушная девочка, что вызывает на моих губах какую-то бешеную улыбку. Она и послушание? Серьезно? Она достаточно долго находится здесь, в моей компании, чтобы я успел понять: послушание и эта девица — понятия абсолютно разные, как две параллельные прямые. Но буду считать, что это благодарность &#8211; за то, что позволил ей получить необходимое. Дал слабину. Которую обернул в свою пользу. Больше такого не повторится. Наверное.<br />[indent] На какое-то жалкое мгновение мы замираем. В комнате пахнет сексом и кровью. Трупы все так же лежат у стены, и их остекленевшие глаза смотрят в потолок. Я все еще держу ее за волосы, она все еще держит мой член у себя во рту. Проходит лишь несколько секунд, прежде чем заряд тока пройдет по нашим телам. Воздух становится тяжелее, я рычу, чувствуя, как трудно становится дышать. Ее губы снова на моем члене, на этот раз увереннее, смелее. Она повторяет все, что делала до этого, добавляя руку, облизывая, причмокивая. Я позволяю. Даю ей возможность импровизировать, полностью отключаюсь от паранойи, которая не отпускала несколько дней подряд. Она даже не думает уйти, выторговать свободу. Она делает это и испытывает какое-то болезненное удовлетворение. Наверное, знает, что ее жизнь буквально висит на волоске, а может, думает, что все это будет продолжаться и дальше и, используя слабое место, которое, безусловно, у любого мужчины слабое, сможет продлить свою жизнь еще ненадолго. А мне просто интересно, как далеко она зайдет. И она очень старается. Я вижу это по тому, как она пытается взять глубже, как морщится, когда я толкаюсь слишком резко, но не останавливается. Мне нравится это рвение. Нравится ее упорство. Я сжимаю руку на ее горле, заставляя принять меня до конца, и она задыхается, но не сопротивляется. Только смотрит на меня — покорно, преданно. Я трахаю ее рот жестко, без церемоний, и она поддается, звенит цепями, стонет. И я намеренно замедляюсь. Мне хочется растянуть этот момент, хочется посмотреть, на что она еще способна. Я приказываю ей облизать меня — одним словом, коротким и резким, как выстрел. И она подчиняется. Ее язык скользит по всей длине, старательно, почти благоговейно. Я приказываю открыть рот — она открывает. Высунуть язык — она высовывает, и я кладу головку на ее влажный язык. Смотреть на меня — она смотрит. И в этот момент до меня начинает доходить вся абсурдность ситуации. Она сделает что угодно ради того, чтобы получить желаемое. И кто я такой, чтобы отказать в этом самому себе? Поддеваю ножом остатки ее футболки, скидываю лоскуты с плеч, оставляя полностью обнаженной. Она вздрагивает от прикосновения холодного лезвия, но не отводит взгляд. Я приказываю ей прикоснуться к себе. И тут она медлит. Впервые за все время. Я вижу замешательство в ее глазах, неуверенность. Она не делает этого. И это злит. Лезвие ножа оказывается у ее горла, скользит холодным металлом, норовя вскрыть кожу. Она нервно сглатывает, я чувствую, как под моей рукой ходит лезвие, и в итоге сдается. Ее рука поднимается сначала к шее. Пальцы скользят по коже, цепь звенит. Рука ползет ниже, к груди, сжимает ее, и с губ срывается рваный выдох. Я убираю нож, чтобы не мешал, и снова кладу член ей на язык. Она обхватывает его губами, и я чувствую, как вибрация ее стонов передается мне. Ее пальцы сжимают сосок, и она закатывает глаза от удовольствия. Другая рука скользит ниже, к животу, затем между ног. Я чувствую жар, исходящий от нее, даже не прикасаясь. Она начинает двигать пальцами, неуверенно, но ритмично, и я задаю темп — толкаюсь ей в рот, и она повторяет движение внутри себя. Толчок — и она стонет. Еще толчок — и она ускоряется. Мы двигаемся синхронно, как единый организм, и это чертовски возбуждает. Она кончает первой. Я чувствую, как ее тело содрогается, как она давится моим членом и стонет одновременно. И тогда я хватаю ее за голову, толкаю до самого горла и кончаю сам — сильно, глубоко, с тем самым развязным стоном, который вырывается из меня без контроля. Я отпускаю ее, и она падает на матрас без сил.<br />[indent] Я встаю на ноги с абсолютно безучастным выражением лица, как будто не я еще пять минут назад толкал свой член в ее влажный рот. Натягиваю джинсы, застегивая их на пуговицу, а ремень так и оставляю болтаться на поясе. Поднимаю с пола нож, который использовал, как импровизированный кляп, и прячу его за пояс джинсов. Ногой отталкиваю бездыханное тело, лежащее в шаге от ее матраса и, соответственно, от меня. Фыркаю с открытым презрением. Оглядываюсь по сторонам, оценивая масштаб произошедшего. Мой взгляд цепляется за блондинку на матрасе, полностью обнаженную, свернувшуюся калачиком и уставившуюся в одну точку. Я чувствую угрызения совести? Что? Это вообще на меня не похоже. И какое мне вообще до нее дело? И как часто, интересно, я буду задаваться этим вопросом? <strong>&#8211; Вставай,</strong> - командую я, но она не реагирует на звук моего голоса. Я склоняюсь над ней, чтобы оказаться на уровне ее глаз, и щелкаю пальцами, проверяя на рефлексы. <strong>&#8211; Эй, алло! Вставай говорю,</strong> - делаю жест рукой, будто показываю на пальцах, что нужно сделать. Она неуклюже встает: ватные ноги совершенно ее не держат. А звук цепей пробирает меня до костей, заставляя в мозгах что-то щелкать снова и снова. Никогда не думал, что подобное может заводить настолько сильно: полная беззащитность, беспомощность и гора трупов, а еще этот мерзкий запах крови, который только сейчас полноценно замечаю. Видимо, я уже настолько привык к такому образу жизни, что не обращаю внимания на такие вещи. Щелкаю замок на ее запястьях, ловя себя на мысли, что в следующий раз посажу ее на цепь иначе. Но сперва тут все нужно убрать. <strong>&#8211; В душ, бегом,</strong> - слегка толкаю ее в плечо, заставляя двигаться вперед. Вижу, как ее взгляд цепляется за труп под моими ногами, и толкаю еще раз, но она так и не двигается. Поэтому мне приходится щелкнуть ее ладонью по заднице, заставив вскрикнуть и прийти в себя. <strong>&#8211; Я даю тебе пять минут съебаться из этой комнаты, или я посажу тебя на цепь и заставлю смотреть на это до тех пор, пока они не начнут разлагаться,</strong> - рычу ей на ухо, обжигая дыханием кожу. Она ежится, но мои слова имеют эффект, и она наконец, с трудом, но все же начинает двигаться.<br />[indent] Когда она исчезает за дверью, я снова окидываю взглядом помещение. Вспоминаю о двух трупах в машине и решаю, что нужно начать с них. Запираю дверь ванной, в которой сейчас отчетливо слышу звук воды, на задвижку с внешней стороны &#8211; маленькая гарантия того, что моя пленница не сбежит раньше положенного срока, и иду к входной двери, перешагивая через трупы. Мне не привыкать заниматься такой работой, поэтому даже не кривлю лицом, когда вытаскиваю первый труп из машины, сначала с водительского сиденья, а затем с пассажирского. Обоих переношу в дом, скидывая вниз по лестнице в подвальное помещение. Оно полностью не оборудовано &#8211; видимо тот, кто строил этот дом, не планировал заниматься подвалом. Но зато там есть добрый кусок земли, который идеально подойдет для «братской» могилы. Перетаскиваю из коридора и комнаты оставшиеся трупы. Это нелегкая задача, ведь мертвые тела весят куда больше живых, но я с ней удачно справляюсь. Мышцы напрягаются под весом мертвых тел, но зато с каким облегчением я выдыхаю, когда последний из них сваливается вниз, с глухим звуком опускаясь на своих мертвых товарищей.<br />[indent] Спускаюсь вниз с лопатой и начинаю копать. Мне повезло &#8211; земля влажная и рыхлая, и удается вырыть яму за час. Слышу, как на втором этаже кто-то толкается в дверь &#8211; видимо моя пленница уже успела отмокнуть и готова выбраться наружу. Я думал, что она будет пытаться снова вырваться, ломать ногтями стены, которые, конечно же, не поддадутся ей. Но нет &#8211; рвется наружу. Рычу, бросаю лопату на землю и возвращаюсь на второй этаж. Запыхавшийся и потный, выдыхаю перед дверью, ведущей в наспех оборудованную ванну. Открываю задвижку и распахиваю дверь. Она стоит передо мной, напуганная, мокрая и полностью обнаженная. Чувствую запах мыла, контрастирующий с запахом моего тела. <strong>&#8211; Выходи,</strong> - отдаю приказ, и она почти сразу повинуется. <strong>&#8211; Открой шкаф и найди чистую одежду. Там что-то должно быть из моего,</strong> - киваю головой на шкаф, стоящий в коридоре. <strong>&#8211; Не пытайся сбежать. Это бесполезно. Мне нужно закончить,</strong> - вижу, как она сканирует взглядом помещение, в котором провела достаточно долгое время, <strong>- но ты можешь помочь, если не боишься грязной работы. Тряпка там в ванной, ведро, вода, разберешься. Собери гильзы. Их должно быть ровно пять штук. Отдашь мне каждую, когда закончишь,</strong> - несмотря на нее выхожу из комнаты, запирая ее с наружной стороны. Мне нужно точно знать, что она никуда не денется. Я действительно начинаю превращаться в какого-то бешеного параноика, но лучше так, чем потом оправдываться в участке.<br />[indent] Возвращаюсь в подвал, продолжая копать гребаную яму. Через некоторое время, когда оказываюсь почти по голову под землей, выбираюсь наружу &#8211; с трудом, потому что мышцы после адреналина и тяжелого физического труда практически не слушаются. Сталкиваю труп за трупом вниз, и снова начинаю копать, но на этот раз быстрее, помогая себе ногами и даже руками. Когда яма закопана &#8211; сваливаю несколько досок, валяющихся внизу, на нее сверху &#8211; так могилу если будут искать &#8211; долго не найдут, если, конечно, не будут знать где искать. Возвращаюсь обратно, открываю дверь, оценивая взглядом результаты ее трудов. Забираю тряпку из ее рук, меняю воду в ведре и отправляюсь в коридор, чтобы замыть следы крови ровно по тем путям, где таскал трупы. Лестницу в подвал тоже приходится замыть, чтобы оставить дом в максимально чистом состоянии &#8211; на которое способны тряпка и простая вода. Запах крови уже впитался мне в кожу, я чувствую его в каждом шаге, перемещаясь по дому. Но когда дело закончено &#8211; мне приходится снова запереть девчонку в ее комнате и сходить в душ. Переодеться. Привести себя в порядок и смыть остатки этого чертового дня, который, к счастью, уже двигался к завершению. За окном моей спальни видно рассвет. Солнце медленно ползло вверх, ознаменовывая новый день. Беру смятый клочок бумаги &#8211; кажется это какая-то информационная листовка, и ручку с обгрызенным колпачком. Возвращаюсь в комнату к девчонке, открываю дверь, толкая ее от себя. <strong>&#8211; Пиши,</strong> - кладу листовку белой стороной вверх и ручку на стол. <strong>&#8211; Я, имя, обязуюсь сохранить в тайне произошедшее в доме, обещаю молчать даже под страхом смерти и не пойду в полицию, чтобы доложить на человека, с которым нас связывает общая тайна &#8211; убийство,</strong> - произношу это вслух и понимаю, насколько абсурдно все это звучит. Она смотрит на меня стеклянным, ничего не понимающим взглядом. <strong>&#8211; Пиши,</strong> - рычу я, и она начинает писать. По памяти &#8211; которая, судя по всему, пока что не атрофировалась. &#8211; Расписывайся, имя, подпись, - она оставляет свое имя и каракулю в конце, отодвигая от себя лист и возвращая ручку на стол. Я забираю бумажку, пряча ее во внутренний карман куртки. <strong>&#8211; Это будет моя гарантия. Если я узнаю, что ты нарушила обещание &#8211; я приду за тобой. Там в могиле еще есть место для одной девчонки,</strong> - моя улыбка превращается в оскал. Я оцениваю шутку, а она &#8211; нет. <strong>&#8211; Пошли,</strong> - делаю знак рукой, чтобы следовала за мной. Я не объясняю ни своих действий, ни уж тем более мотивов. Мне нужно сменить место дислокации, и тащить за собой пленницу &#8211; глупое решение. Пусть думает, что заработала свою свободу отличным минетом и грязным сексом. Может думать, что я решил ее пожалеть. Честно? Мне абсолютно насрать, что она там думает.<br />[indent] Пока девчонка копошится у входа, я отгоняю чужую машину на задний двор. Пересаживаюсь в свой автомобиль, открывая пассажирское сиденье рядом с собой. <strong>&#8211; Садись,</strong> - командую я, и она послушно садится на переднее сиденье, справа от меня. Я трогаюсь с места, двигатель рычит, будто передавая мое внутреннее состояние. Мы едем по пустой дороге несколько часов, не проронив ни слова. Останавливаюсь, лишь когда подъезжаем к заправке на набережной. Океан приятно шумит даже через закрытые окна. Я глушу мотор, поворачиваюсь к девчонке лицом. <strong>&#8211; Постарайся сдержать обещание. Поверь, просто отсосом ты не расплатишься, если нам доведется встретиться еще хоть раз,</strong> - она кивает, а я киваю в ответ, будто получая подтверждение своим собственным мыслям. <strong>&#8211; Мы в Майами. А теперь выметайся из машины, и чтобы я больше тебя не видел,</strong> - рычу я, заводя мотор своего автомобиля. Она снова кивает, и уже через минуту выскакивает из машины, оставаясь на обочине. Я с ярким рыком, под звук стирающейся об асфальт резины, разворачиваю машину в противоположном от нее направлении и срываюсь с места, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Ее фигура остается на месте. Провожает меня взглядом, но все мои мысли уже далеко от нее. Теперь моя основная задача &#8211; решить вопрос с теми ублюдками, что решили испортить мое уединение, и понять, кто и зачем отдал приказ.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 23:52:56 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1516#p1516 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1515#p1515 <p>[indent] Окей, пока всё идет как по маслу. Ну, наверное. В целом вечер продолжается, и пока у меня нет ни одной претензии: мы веселимся, пьем качественный алкоголь, со мной рядом весьма симпатичная девушка, которая оказалась рядом как нельзя кстати. Парни шутят и почти теряют интерес что ко мне, что к моей новой знакомой. Поэтому всё моё внимание приковано к ней. Да и её ко мне тоже. Может, я уже выпил достаточно, а может, между нами действительно пробегает искра &#8211; я не знаю. Но она откровенно со мной флиртует, а я не могу отказать себе в удовольствии делать то же самое в ответ. У меня не было предпосылок к тому, чтобы «снять» её, хотя я не отказался бы провести с ней не только вечер, но и ночь. Но если первое не противозаконно, то к последнему у меня пока недостаточно исходных данных. Я не уверен, что её действительно зовут Руби, и не уверен, что она достигла возраста согласия. Впрочем, раз она тут, в баре, бармен наливает ей, пусть даже за мою, предварительно сунутую в карман сотню, значит, восемнадцать ей есть. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Сомневаюсь, что глупая малолетка будет вести себя настолько вальяжно и развратно, хотя я и не отрицаю тот факт, что слишком пьян, чтобы рассуждать логически и замечать какие-то очевидные вещи.<br />[indent] Однако моя рука ложится на её плечо не по моей инициативе. Ну, наверное, это можно считать призывом к действию, только Руби рубит &#8211; ха-ха, как смешно &#8211; буквально с плеча все эти искры, продолжая разговор и на этот раз узнавая у меня о моих друзьях. <strong>&#8211; Тебе не кажется, что знакомиться с парнем нужно как-то иначе?</strong> &#8211; вижу немой вопрос на её лице, поэтому почти сразу пытаюсь объяснить, что именно имею в виду. <strong>&#8211; Ну, например, не спрашивать у него о его друзьях?</strong> &#8211; улыбаюсь, пытаясь перевести всё в невинную ревность, хотя, как бы я ни старался, выходит самая настоящая ревность, приправленная уже третьим бокалом виски, который я опустошаю одним глотком, отправляя пустой бокал на небольшой стеклянный столик напротив нас. Закидываю её ногу себе на ногу, разворачивая её к себе лицом, а свободная рука ложится на едва обнажённое бедро. Смотрю девушке в глаза, лениво скольжу взглядом по красивым чертам лица и опускаюсь ниже, изучая, насколько это возможно, силуэт её тела. <strong>&#8211; Митчелл &#8211; один из моих товарищей по колледжу. Мы учились вместе в Лос-Анджелесе,</strong> &#8211; киваю в сторону виновника торжества, который прямо сейчас подошёл к нашей вип-зоне. <strong>&#8211; Женится на какой-то очередной дочке нефтяного магната,</strong> &#8211; добавляю, хохотнув, <strong>&#8211; ладно, на самом деле я понятия не имею, на ком он женится, да и в целом мне всё равно. Женится и женится, главное, чтобы проставлялся. Так, это Лукас,</strong> &#8211; киваю на парня слева от Митчелла, <strong>&#8211; он работает в каком-то журнале в Лондоне. Тоже наш товарищ по колледжу. И, кстати, Дилан. Это парень справа от Митчелла. Оттуда же. В смысле из колледжа. Все остальные ребята &#8211; далёкие знакомые Митчелла, которых он считает супер-клевыми ребятами, раз пригласил на мальчишник сюда, даже когда должен был отсеять всех тех, кого не считает друзьями,</strong> &#8211; добавляю я, не скрывая разочарования в голосе. <strong>&#8211; Надеюсь, что я удовлетворил твоё любопытство и ты сейчас не пересядешь к кому-нибудь из них, а всё-таки останешься в моей и только моей компании,</strong> &#8211; да, я даже, чёрт возьми, и не скрываю, как ревную её внимание ко всем этим ребятам. На фоне всей этой болтовни и открытой, совершенно неприкрытой ничем ревности, мы продолжаем наше общение &#8211; если его вообще можно было бы так назвать. Ведь моя рука всё ещё лежит на её бедре, и в целом я не стесняюсь в изучении её кожи, изредка проскальзывая под край платья. Я чувствую себя максимально комфортно, не распускаю руки, но в то же время наслаждаюсь тем, что она мне позволяет. Это странная игра, где я пока не чувствую ни победы, ни проигрыша. Наверное, так и должно быть &#8211; абсолютный баланс во всём.<br />[indent] Но Руби, видимо, надоедает наша пассивная игра. И она переходит в самое настоящее контрнаступление. Флирт становится чуть более агрессивным, как и я сам, ведь количество алкоголя в крови с каждым разом всё больше и больше. Руби ведёт себя по-детски наивно, но в этом есть своя прелесть, от которой я улыбаюсь &#8211; а может, это всё же алкоголь? <strong>&#8211; Да хоть килограммом лаймов. Чем я себя выдал?</strong> &#8211; ухмыляюсь, разворачивая её к себе чуть ближе, но она не поддаётся, и я ослабляю хватку. Смотрю на неё и с опозданием понимаю, что на её лице есть какой-то немой вопрос. Всё замедляется, как в странном эффекте на видео. Я улыбаюсь и только через пару мгновений понимаю, что так и не объяснил, что именно имел в виду. <strong>&#8211; Как ты поняла, что ты мне нравишься?</strong> &#8211; в моём голосе слышна досада, но из-за басов клуба моя спутница вряд ли это заметит. Она вообще по ходу ничего не замечает, кроме моего лица, которое оказывается так близко, что я чувствую её дыхание на своих губах. Сердце пропускает удар, я пытаюсь сбросить напряжение шуткой, но в голову, как назло, ничего не лезет. Пальцы начинают подрагивать, напоминая о том, что её бедро сейчас в моих объятиях. Я начинаю чувствовать возбуждение, которое моментально сбивается, когда Руби летит спиной на пол, отшатнувшись от меня. <strong>&#8211; Думала так быстро слинять?</strong> &#8211; смеюсь, дёргая девушку обратно. Она действительно очень пьяна, и я мог бы этим воспользоваться. Но хочу ли я? После того как она открыто дразнит меня поцелуями в щёку? Господи, да я не просто хочу её трахнуть &#8211; я хочу довести её до такого состояния, что она ещё неделю не сможет думать о том, как своей красотой сражать мужчин наповал до состояния овоща, когда он сидит и ещё думает: а правильно ли трахнуть такую красотку?! Даже чёртов мохито, который она выливает на нас обоих, ничуть не охлаждает мой пыл. Наоборот. Раззадоривает. Её платье намокает моментально, и я ещё лучше вижу очертания её тела, отчего в голове сразу же замирают все механизмы. Мной движет исключительно похоть и приличная доля алкоголя.<br />[indent] Я цепляюсь пальцами за её подбородок, отзеркаливая (почти что) действие, которое было мгновением «до», но от неё. Сжимаю его чуть сильнее, разворачивая лицо Руби к себе. Тяну ближе, не позволяя отстраниться, и нагло врываюсь поцелуем в её рот, показывая всю серьёзность своих намерений. И в целом если она оттолкнёт &#8211; я всё пойму и не обижусь. А вот если нет? Поцелуй длится ровно столько, сколько нужно, чтобы я окончательно потерял остатки здравого смысла. Её губы &#8211; идеальный капкан, в который я влетел со всего размаха, и теперь, когда я чувствую, как она отвечает, как её язык встречается с моим, как её пальцы впиваются в мою рубашку, я понимаю: обратной дороги нет. И, чёрт возьми, я не хочу её искать. Я отрываюсь от неё только затем, чтобы перевести дыхание, и смотрю в её глаза. Они блестят, зрачки расширены, на губах &#8211; лёгкая улыбка, которая сводит меня с ума. Я провожу большим пальцем по её нижней губе, стирая остатки поцелуя, и чувствую, как она прикусывает мой палец &#8211; игриво, почти по-детски, но в этом жесте столько обещания, что у меня внутри всё переворачивается. <strong>&#8211; Ну и что мне с тобой делать?</strong> &#8211; хрипло спрашиваю я, наклоняясь к её уху, чтобы она слышала меня через музыку, от которой уже болят уши. <strong>&#8211; Ты же знаешь, что я не смогу просто так отпустить тебя после этого,</strong> &#8211; ухмыляюсь собственным словам, едва ощутимо снова касаясь её губ. Смотрю ей в глаза, пытаясь предпринять хоть одну жалкую попытку разобраться, всё ли я правильно понял. Наверное, да. Её глаза блестят, мутные от алкоголя, но в них есть то самое &#8211; животное, голодное, которое я сам чувствую в каждой клетке. Она что-то говорит в ответ, но я не слышу &#8211; только чувствую тепло её дыхания на своей шее, и это заставляет мой пульс биться где-то в горле. Я принимаю решение. Быстро, чётко, как будто всё это время только и ждал этого момента. <strong>&#8211; Митч, извини, но мне пора,</strong> &#8211; салютую другу, забирая с собой початую бутылку виски и девушку, которую сегодня нашёл среди всей этой толпы. <strong>&#8211; Если её будут искать, скажите, что она со мной,</strong> &#8211; бросаю напоследок и в следующее мгновение уже иду в сторону лестницы, которая ведёт прямиком к выходу из клуба, таща свою незнакомку с собой. Она не сопротивляется &#8211; наоборот, идёт за мной, чуть пошатываясь, и я чувствую, как её свободная ладонь скользит по моей спине, царапая кожу через рубашку.<br />[indent] Мы выскакиваем из клуба на улицу, окунаясь в холодный воздух. После душного помещения &#8211; это то, что нужно, а бутылка виски в моей руке поможет нам растянуть расслабленность ещё немного. Глазами скольжу по улице, едва сумев нормально сфокусироваться на ближайшем такси. Когда вижу наконец жёлтую машину, поднимаю руку. Руби садится в салон первой, сразу после того, как я учтиво открываю перед ней дверь, ну, а я залезаю внутрь следом за ней, и как только дверца захлопывается, сразу же притягиваю девушку к себе, впиваясь в её губы. Водитель что-то говорит, я бросаю ему в ответ лишь адрес отеля, в котором остановился сегодня днём. Я не удостаиваю его даже внимания, слишком занят изучением девушки, сидящей со мной на заднем сиденье. Пока мои губы касаются её губ в жадных поцелуях, руки уже на её бёдрах, скользят под подол мокрого платья, сжимая горячую кожу. Она стонет мне в рот, и это звук, который я хочу слышать снова и снова. Её пальцы запутываются в моих волосах, она тянет меня за них, прижимая ближе, и я чувствую, как её дыхание сбивается. Машина трогается, но мы уже не здесь &#8211; мы в каком-то своём пространстве, где есть только её тело, её запах, её рука, которая расстёгивает пуговицы моей рубашки, скользит по груди, очерчивая рельеф мышц.<br />[indent] Мои руки минуют подол её платья и в следующую секунду уже скользят по горячим бёдрам, сжимают их, раздвигают. Она не сопротивляется &#8211; наоборот, она притягивает меня за шею, впиваясь зубами в мою нижнюю губу, и я чувствую вкус крови, смешанный с алкоголем и её помадой. Я продолжаю изучать её кожу под платьем, продвигаясь всё дальше и глубже, будто проверяю рамки дозволенного, но, когда оказываюсь у неё между ног &#8211; понимаю, что нет никаких чёртовых рамок. Сцеловываю с её губ тихий стон, когда пальцы сдвигают край белья в сторону и уже касаются влажной кожи. Она едва слышно всхлипывает, прикусывает указательный палец, глуша в нём свои последующие стоны. Нам нужно быть очень тихими, чтобы не вызвать подозрений, чтобы водитель не высадил нас на ближайшем перекрёстке. Я продолжаю ласкать её между ног, прикосновения становятся всё более настойчивыми, и я чувствую, как она приподнимает бёдра, подаваясь навстречу моей руке. Я не спешу &#8211; я дразню, скользя пальцем по кругу, то надавливая, то ослабляя хватку, и слышу, как её дыхание становится прерывистым, вижу, как она с силой впивается в свой несчастный палец, пытаясь сдержать стоны. Свободной рукой откидываю её руку от лица и предлагаю вариант получше. Целую её, вторгаясь в её личное пространство максимально, насколько это возможно. <strong>&#8211; Я хочу, чтобы ты отдала мне каждый стон удовольствия, пока я делаю это,</strong> &#8211; шепчу ей в губы и одновременно с этим погружаю два пальца в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг них. Её пальцы вцепляются в моё плечо, она выгибается, и я начинаю двигать ими ритмично, то проникая глубоко, то возвращаясь к влажной коже, лаская её и снова и снова забирая каждый стон с её губ. Она стонет громче, и я чувствую, как её тело напрягается, как она приподнимает бёдра, почти отрываясь от сиденья. Я не останавливаюсь &#8211; я работаю пальцами быстрее, жёстче, чувствуя, как она становится ещё более влажной. Она хватает меня за волосы, тянет, и я слышу, как она просит не останавливаться. Я еле слышно рычу, прикусывая кожу на её шее, но подчиняюсь, ускоряя темп, вбивая пальцы глубже, и чувствую, как её тело начинает дрожать, как её дыхание сбивается, как она сжимает меня изнутри. Она кончает &#8211; резко, судорожно, вскрикивая, и я чувствую, как её бёдра сжимаются, как она замирает на мгновение, а потом обмякает, падая обратно на сиденье. Сердце бешено стучит где-то у меня в затылке, мой член сейчас просто взорвётся от перевозбуждения, но скорей от того, как сильно меня заводит её собственное удовольствие.<br />[indent] Я не убираю руку &#8211; я медленно вынимаю пальцы, ощущая, как она всё ещё пульсирует вокруг них, и облизываю их, чувствуя на языке её вкус. Внутри всё снова переворачивается. Она смотрит на меня как заворожённая, считывая каждую эмоцию &#8211; абсолютно неподдельную &#8211; с моего лица. Её рука скользит по моей груди, расстёгивает пуговицы, и она наклоняется ко мне, целуя мою шею, оставляя влажные следы. Я откидываюсь на сиденье, позволяя ей делать всё, что она хочет, но в своих мыслях я уже ставлю её раком на белоснежных простынях отеля. До него ещё совсем чуть-чуть, и мне нужна просто бешеная выдержка, чтобы доехать и не разорвать её на части прямо тут.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 23:29:56 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1515#p1515 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1512#p1512 <p>[indent] Если честно, мне кажется, что из-за этого дня рождения, который даже немой, черт возьми! &#8211; я нервничаю больше, чем сама Дафна. Но даже если бы всё было плохо, даже если я не угадал с подарком &#8211; с тортом я точно угадал. Внимательно наблюдаю за тем, как мои пальцы вставляют свечку в самую середину торта, улавливая взглядом лицо Дафны &#8211; она практически не дышит, заворожённо наблюдает за моими действиями, следит буквально за каждым движением. Я на мгновение забываю, что делаю, ловя себя на мысли: я слишком долго пялюсь на неё, и это может быть очень подозрительным. Мне не хотелось, чтобы она перестала общаться со мной из-за моих чувств, поэтому так старательно прятал их под гримом дружбы, каждую ночь во сне видя её лицо рядом со своим. Наверное, первая любовь действительно очень сильная. Мне об этом говорила мама, но мне казалось, что всё это из-за её женской сентиментальности, однако это подтверждал и отец тоже. Такое действительно случается, и это чувство беззаветное, не просящее ничего взамен. Оно просто есть. И благодаря ему ты дышишь.<br />[indent] Зажигаю свечку, окружая наши с Дафной лица тёплым светом от огня. Она долго смотрит на свечку, потом начинает глупо шутить, показывая свои незащищённые места. Хочу спросить о празднике, который ей устроили дома, но понимаю, что этот вопрос скорее всего расстроит её. И меня в том числе. Все знали семью Мерфи, и все праздники, проводимые у них, Дафна видела в нашем доме. Рождество, День независимости, День благодарения. Она практически жила с нами, став для моих родителей ещё одной дочерью. И я был безмерно счастлив этому. Но у каждой медали есть и обратная сторона. Та самая, что находится по соседству от нашего дома. <strong>&#8211; Для именинницы &#8211; всё включено. Загадывай,</strong> - шучу я, еле сдерживаясь, чтобы не толкнуть её в плечо. Я стараюсь ровно держать торт, чтобы он, не дай бог, не упал на пол. Хотя он такой вкусный, что мы бы, без сомнения, съели его даже с пола. Тем более, что по большей части мы обитаем тут вдвоём. Иззи сюда почти не залезает &#8211; считает это глупостью. Пф, младше меня, а ведёт себя как самая настоящая зануда. Хотя, судя по отзывам моих старших братьев, зануда из всех них именно я. Да и кто вообще верит старшим братьям? Ухмыляюсь собственным мыслям, благо Дафна не замечает этого. Она наконец задувает свечку под мой тихий возглас «ура!», и я теперь могу спокойно опустить торт и разрезать его ножом, чтобы потом разложить на заранее подготовленные тарелки. Дафна усаживается на диван вместе с ногами, забирая в руки кружку с какао. Я ставлю ей на колени тарелку с куском торта &#8211; самым большим из всех нарезанных &#8211; а сам сажусь рядом. С тем же набором. Подруга благодарит меня, и это настолько дико, что мои глаза расширяются от удивления. Но она почти сразу объясняется, и я больше не задаю вопросов. Повисает секундная неловкая пауза, которую она сразу же занимает болтовнёй о подарке и шуршанием подарочной бумаги.<br />[indent] Всё складывается как нельзя лучше. Я вижу по глазам Дафны, в каком она восторге от моего подарка. Сначала пытается аккуратно снять упаковку, потом рвёт её с ещё большим энтузиазмом. Книга, свечи, билеты. Она находит каждую часть, и, чем дальше она лезет, тем счастливее становится её лицо, а моё сердце заходится в безумном ритме. Больше всего на свете я люблю именно дарить подарки. Я испытываю от этого куда большее удовольствие, чем от их получения. Когда мне что-то дарят, я безумно смущаюсь и хочу побыстрее остаться в одиночестве, чтобы посмотреть, что же именно мне подарили. Но вот когда кто-то открывает мой подарок &#8211; о, это истинное наслаждение. И именно его я ощущаю прямо сейчас. Но это не сравнится с тем, что происходит дальше. С её горячими губами на моих губах. Она целует меня, а я замираю, будто боюсь спугнуть её и весь этот момент. Мне хочется буквально ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что это реально. Но следом за восторгом приходят и другие мысли: сомнение. Куча вариантов «а что, если», которые разрушают всю нашу дружбу и все планы, что мы так долго строили. Этот поцелуй &#8211; отличная возможность сказать ей правду, признаться ей в чувствах. Но где гарантии, что после этих признаний я так же всё не испорчу?<br />[indent] Руки непроизвольно отставляют от себя тарелку с тортом. Ещё чуть-чуть, и кружка с какао оказалась бы на моих штанах, но если Дафна успела отставить всё своё в сторону, то я так и остался сидеть рядом с непочатым куском торта и белоснежной кружкой. Отставляю и кружку тоже на импровизированный столик рядом с диваном. Это действие заставляет Дафну отстраниться. Она смотрит на меня виновато и так невинно, что всё это в совокупности вызывает на моих губах глупую улыбку. Она будто извиняется за свой поступок, поэтому я тороплюсь дать ей понять, что и сам хотел того же. Дафна молчит, только смотрит на меня огромными, влажными глазами. В них читается вопрос: «Я всё испортила?». И я ненавижу этот вопрос. Ненавижу то, что она вообще могла его допустить. Я касаюсь её щеки &#8211; она горячая, пылает &#8211; и провожу большим пальцем по скуле. Это прикосновение выходит само собой, инстинктивное, но именно оно наконец развязывает мне язык. <strong>&#8211; Дафна...</strong> &#8211; её имя срывается с губ почти беззвучно, но она вздрагивает, как от удара током. <strong>&#8211; Ты не представляешь, сколько раз я представлял это в своей голове. Думал, что, если это когда-нибудь случится, мир перевернётся. А он не перевернулся. Он просто... встал на место. Понимаешь?</strong> &#8211; я как будто пытаюсь достучаться до неё или объяснить то, что, по-моему, до смешного очевидно. Но Дафна молчит. Она лишь прикрывает глаза и прижимается щекой к моей ладони сильнее, как кошка, которая наконец дорвалась до хозяйской руки. Я чувствую её дыхание на своём запястье, и от этого по телу бегут мурашки. Она перехватывает моё запястье, не давая убрать ладонь. Поэтому я решаюсь на следующий шаг. Моя рука будет мне опорой сейчас. Двигаюсь к ней навстречу, касаясь губами её губ, но в этот раз проявляю инициативу сам. Целую её, медленно и нежно, будто боюсь, что от лишнего проявления эмоций станет только хуже. Мне вообще сложно понять, как именно она восприняла всю эту ситуацию. Был ли её поцелуй просто благодарностью? Или всё же проявлением чувств? <strong>&#8211; У меня складывается впечатление, что это мой день рождения, и ты делаешь мне самый лучший подарок,</strong> - шепчу ей в губы, мягко касаясь пальцами скул. Спускаюсь по шее, очерчивая ключицы, но не позволяя себе ни малейшего движения ниже. Ладони уходят к её плечам, массируют их и спускаются ниже, к рукам, чтобы переплести наши пальцы. Это действие такое сокровенное, что меня начинает бить мелкая дрожь. Возможно, это от возбуждения, которое проявляется практически моментально, особенно после наших поцелуев. А может, от волнения, потому что я даже представить себе не мог, что сегодня произойдёт что-то подобное. Тяну её пальцы к своему лицу, мечтая ощутить то же, что и она мгновением назад. Трусь об её ладонь щекой, закрыв глаза. Втягиваю аромат её духов, кожи, чувствую запах её волос, и у меня начинает кружиться голова. Чем дольше мы так сидим, тем сложнее мне сдерживать себя. Мои ладони тянутся к её талии, я сокращаю расстояние между нами максимально сильно, чувствуя её тело своим через футболку. Она тяжело выдыхает мне в губы, я касаюсь их в ещё одном поцелуе, и она позволяет мне углубить его. Мы сталкиваемся языками &#8211; нелепо, странно, но это так сильно сводит с ума, что я просто не могу остановиться. Её пальцы тянут воротник моей футболки, будто давая прозрачный намёк на то, что она тут явно лишняя. Стаскиваю её через голову, не без помощи Дафны. Мы замираем в этот миг. Я чувствую, как лицо покрывается пятнами, как я смущаюсь, будто ребёнок, которому первый раз сказали, что он хорошенький. Под её взглядом я становлюсь другим. А она так медленно изучает меня сначала взглядом, а затем касается холодными пальцами тела, ведя кривую линию по груди и линии пресса. Я выдыхаю снова, сходя с ума от контраста ледяных пальцев и горячей кожи. Она ловит этот вздох, который становится всё больше похожим на стон, губами, прижимаясь ко мне ближе. Так я чувствую её тепло ещё сильнее, и мои руки уже не могут сдерживаться, сжимая пальцами бёдра &#8211; единственное безопасное место, которое я могу сейчас себе позволить. Я чувствую, как напряжены её мышцы под тканью джинсов. Она не отстраняется &#8211; наоборот, чуть разводит колени, давая мне больше пространства, и это молчаливое разрешение пробирает до мурашек. Я провожу пальцами вверх, едва касаясь внешней стороны её бёдер, и чувствую, как она дрожит. Она всё ещё сидит передо мной в безразмерной футболке, как будто стащила её у какого-то очень большого по размерам мужчины. Я хочу коснуться её тела, почувствовать реальное её тепло, но не решаюсь. Могу лишь теребить край её футболки, довольствуясь тем, что сам могу себе позволить, пока её пальцы прокладывают маршрут по моей обнажённой груди. Очерчивают линию ключиц, спускаются к солнечному сплетению, задерживаются там, где сердце колотится так, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра.<br />[indent] Мои ладони, до этого сжимавшие её бёдра, движутся вверх &#8211; медленно, очень медленно, давая ей время передумать. Но она не отстраняется. Наоборот, чуть заметно подаётся вперёд, и это молчаливое разрешение пробирает до мурашек. Я провожу ладонями по её талии, чувствуя под тканью изгиб рёбер, и задерживаюсь там, не решаясь идти выше. Её дыхание становится чаще, она чуть откидывает голову назад, открывая шею, и я вижу, как быстро бьётся жилка у основания горла. Этот ритм &#8211; как мой собственный пульс, только оглушительнее. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к этой точке. Просто касаюсь, почти невесомо. Она вздрагивает всем телом, и я чувствую, как по её коже пробегает волна мурашек. Её пальцы замирают на моей груди, сжимаются, будто ищут опору. Я целую её шею снова &#8211; на этот раз чуть увереннее, позволяя себе задержаться дольше, почувствовать вкус её тела, смешанный с ароматом духов. Я снова возвращаюсь к краю её футболки. Теперь мои пальцы не просто мнут ткань &#8211; они забираются под неё. Медленно, сантиметр за сантиметром. Сначала чувствую поясницу &#8211; тёплую, нежную, с ямочками у основания позвоночника, о существовании которых я даже не догадывался. Потом выше &#8211; позвонок за позвонком, как ступени лестницы, ведущей к чему-то невероятно важному. Она не протестует. Она только выдыхает громче и прижимается лбом к моему плечу, и я чувствую, как её выдох обжигает мне ключицу. Я замираю. Даю себе секунду, чтобы запомнить это мгновение: полумрак, запах дерева, которым пахнут доски, неяркое освещение &#8211; как я счастлив, что когда-то всё-таки смог провести сюда электричество (не без помощи отца, конечно же), её дыхание на моей коже, мои ладони под её футболкой, её пальцы, всё ещё прижатые к моей груди. Я хочу спросить, можно ли мне продолжать, но слов не нужно. Она отвечает сама &#8211; тянет край своей футболки вверх. Сначала неуверенно, потом решительнее. Я помогаю ей: мои ладони скользят по рёбрам, поднимая ткань, и она на секунду отрывается от моего плеча, чтобы я мог стянуть футболку через голову. Ткань летит на пол, к моей футболке, и мы остаёмся друг перед другом &#8211; я с голым торсом, она в одном бюстгальтере.<br />[indent] Я замираю. Она сидит передо мной, и я не могу отвести взгляд. Она в полумраке кажется золотистой, ключицы &#8211; острыми и хрупкими, а кружево белья &#8211; самым красивым, что я видел. Я чувствую, как лицо снова заливает краской, как горят уши и шея. Я смущён до ужаса, но не отвожу глаз. Потому что она &#8211; самое прекрасное, что было в моей жизни. Она смотрит на меня в ответ, и в её взгляде нет насмешки. Только уязвимость и доверие. И самое главное, что она позволяет мне смотреть. Не прикрывается, не отводит взгляд. Смотрит так, будто видит меня в последний раз. И от этого по моей коже пробегает волна мурашек. Я хочу отмахнуться от этих мыслей, но самостоятельно не выходит. Я стараюсь, протягиваю руку и касаюсь её плеча. Просто касаюсь, едва-едва, кончиками пальцев, будто боюсь обжечься. Её кожа горячая, бархатная, и я веду пальцами вниз &#8211; по плечу, по ключице, до границы кружева. Она не дышит. Я тоже. Мои пальцы замирают на бретельке бюстгальтера. Я смотрю ей в глаза и практически не дышу. Её пальцы ложатся сверху на мои и будто управляют моей собственной рукой. Вместе мы спускаем одну бретельку с её плеча. Медленно, очень медленно. Она соскальзывает легко, почти сама, и я целую обнажившуюся кожу &#8211; там, где только что была ткань. Плечо, ключица, ямочка между ключицами. Её пальцы снова находят мои волосы, зарываются в них, направляют меня, и я послушно следую за её безмолвными подсказками. Следом уже сам я спускаю вторую бретельку. Теперь бюстгальтер держится только на застёжке, и я чувствую, как мои пальцы дрожат, когда я касаюсь её. Холодный металл, тёплая кожа. Я вожусь с застёжкой дольше, чем хотелось бы, и чувствую, как она едва заметно улыбается, и честно, это единственное, что помогает мне оставаться на месте и делать то, что мы делаем. Я чувствую, как сильно меня пронизывает страх &#8211; а вдруг всё это большая ошибка? Вдруг сделав что-то подобное, мы уже никогда не сможем быть собой, быть вместе, не упираясь в это мгновение. Но все эти мысли проходят мимо почти сразу, ведь наконец застёжка поддаётся моим дрожащим пальцам, и кружево падает вниз, к футболкам на полу.<br />[indent] Она сидит передо мной обнажённая по пояс. Передо мной предстаёт самая красивая картина в моей жизни, и я мечтаю о том, чтобы она запомнилась мне навсегда. Маленькие лампочки, развешенные по всему периметру домика, отбрасывают красивые медные тени на её коже, и она кажется мне сошедшей со страниц книги &#8211; неземной, хрупкой, невероятно живой. Я не двигаюсь. Просто смотрю, запоминаю каждую деталь: родинку под левой ключицей, изгиб талии, то, как приподнимается и опускается грудь в такт дыханию. Она не прячется. Не прикрывается руками. Она позволяет мне смотреть, и это доверие &#8211; самое дорогое из всего, что я когда-либо получал. <strong>&#8211; Мы можем остановиться в любой момент, и никакой исход сегодняшнего дня не повлияет на нас,</strong> &#8211; хочется сказать о дружбе, но в последний момент я одёргиваю себя. Сейчас мы стоим на пороге чего-то явно большего, чем дружба.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 17:07:40 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1512#p1512 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1511#p1511 <p>[indent] О том, что Дафна в больнице я узнал глубокой ночью.<br />[indent] Это был тот самый телефонный звонок, который не ждешь. Который не ожидаешь услышать, когда в твоей жизни все более-менее наладилось. Она должна была быть со мной. В ту ночь. Я должен был следить за ней, за ее состоянием, просчитать каждое движение, действие и решение, которое могло всплыть в ее голове. Я знал ее слишком хорошо, но все же отпустил поводок контроля, решил, что так будет лучше &#8211; если в ее жизни будет немного самостоятельности. Но она ушла под покровом ночи, не сказав мне ни слова. А потом этот чертов телефонный звонок. На том конце провода слышно какое-то движение, голос врача звонки, взволнованный, а у меня внутри все скручивалось от напряжения. Из больниц не звонят просто так. Особенно ночью.<br />[indent] Через полчаса на ногах были все люди Тони. Я мчался в больницу, из которой мне звонили и пытался дозвониться до брата, который был далеко за пределами страны. Его поездка в Италию сейчас была очень некстати, но я не мог винить его за то, что он не предсказывал будущее или не знал, что мне нужна будет его помощь. У него сейчас раннее утро и не отвеченный телефонный звонок &#8211; это лишь временное событие. Он перезвонит. Рано или поздно &#8211; перезвонит и мы все решим, как было раньше. Но сперва &#8211; нужно понять, что именно произошло.<br />[indent] Вхожу в здание больницы один, попросив водителя остаться на месте. Прохожу по белоснежным коридорам прямиком к стойке администратора. Девушка в розовой униформе отвечает на звонки и делает записи в большом журнале. Я опираюсь на стойку, от нетерпения и нервного напряжения начинаю барабанить по ней пальцами. Девушка &#8211; на ее бейдже было написано «Лиззи» - обращает на меня внимание лишь спустя несколько минут, сразу после того, как кладет телефон на базу. <em class="bbuline">&#8211; Слушаю вас?</em> &#8211; ее глаза не выражают никаких эмоций, только любопытство. <strong>&#8211; Мне звонили, совсем недавно. Дафна Мёрфи, сказали, что она здесь в тяжелом состоянии, я сам не понял, что произошло, но мне нужно увидеть ее,</strong> - девушка кивает головой и начинает перебирать записи &#8211; видимо те самые, что приносят врачи после обходов. <em class="bbuline">&#8211; У нас в больнице нет пациенток с такой фамилией,</em> - констатирует она, переводя взгляд с бумаг на меня. Я скриплю зубами так сильно, что этот неприятный звук отдается у меня в ушах. <strong>&#8211; Веласко,</strong> - поправляю себя и от этой фамилии меня начинает потряхивать. Пальцы, которые еще недавно стучали по стойке, сейчас сложились в кулаки, а костяшки побелели от напряжения. <strong>&#8211; Дафна Веласко,</strong> - называю полные данные девушки, ради которой я готов был отдать собственную жизнь. Девушка за стойкой кивает мне, а потом начинает новый круг ада, в котором я оказался. Гребаная бюрократия, от которой меня тошнит. <em class="bbuline">&#8211; Кем вы ей приходитесь? В ее палату допускаются только близкие родственники,</em> - она закрывает журнал, в котором видимо находит данные о Дафне. <strong>&#8211; Я ее...</strong> - не могу выдавить слово «друг», потому что это даже звучит смешно. Друзья не спят и не помогают другому в разводе, чтобы наконец стать семьей &#8211; той самой, которой должны были стать еще черт знает сколько времени назад. <strong>&#8211; Послушайте, Лиззи,</strong> - я огибаю стойку, буквально наваливаясь на нее. Мои глаза становятся жесткими холодными, как стекла от разбитого окна или зеркала. <strong>&#8211; Я Джерри Малоуни, и мне насрать на ваши бюрократические правила. В какой она палате?</strong> &#8211; рычу сквозь зубы, бросая взгляд по сторонам. Я не хочу, чтобы кто-то видел или слышал, как я пользуюсь собственной фамилией для достижения своих, пусть даже таких важных, целей. <em class="bbuline">&#8211; Мистер Малоуни, я не могу... Правила больницы не позволяют,</em> - я рычу так, что она вздрагивает, цепляюсь пальцами за журнал, лежащий на ее столе и начинаю самостоятельно искать нужную мне фамилию. <em class="bbuline">&#8211; Она в реанимации, в тяжелом состоянии. Туда не пускают даже родственников. Пожалуйста, подождите, когда врач разрешит допуск к ней, и я пропущу вас... Вне правил,</em> - последние слова она говорит очень тихо, но мой тонкий слух все же улавливает их. Я с хлопком закрываю журнал, заставляя администратора вздрогнуть, а потом возвращаю его обратно на ее стол. <strong>&#8211; Я буду в креслах тут,</strong> - киваю взглядом на места для посетителей, <strong>- и я надеюсь после реанимации у нее будет лучшая палата в этой больнице. Это даже не обсуждается. Все расходы запишите на мое имя,</strong> - я хлопаю ладонью по плоской поверхности стойки, а затем, развернувшись на каблуках, направляюсь в зону ожидания.<br />[indent] И это было самое ужасное время ожидания в моей жизни.<br />[indent] Часы на стене отсчитывали минуты с издевательской медлительностью. Стрелки ползли как сквозь патоку, и каждая минута была наполнена таким количеством страхов, догадок и предположений, что к утру я чувствовую себя выпотрошенным изнутри. Что с ней случилось? Почему она в реанимации? Насколько тяжёлое состояние? Кто это сделал? Каков ответ на последний вопрос я, конечно, догадываюсь. В глубине души я знаю, что именно произошло. Знаю с той самой секунды, как услышал слово «больница». Только один человек в этом мире мог причинить Дафне боль, и он непременно поплатится за это, как только я буду уверен, что она в безопасности. Несколько раз я вскакивал с кресла и начинал мерить шагами холл &#8211; от стены до стены, туда-сюда, как зверь, которого запрели в ненавистной клетке. Медсёстры косились на меня с опаской. Мне было плевать. Спустя несколько часов, когда от перенапряжения и сильного стресса я забываюсь в тревожном сне прямо на маленьком пластиковом сиденье, ко мне подходит та самая администратор. Рядом с ней стоит врач &#8211; мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и планшетом в руках. Я вскакиваю на ноги мгновенно, сбрасывая остатки дрёмы как ненужную шелуху. <em class="bbuline">&#8211; Мистер Малоуни?</em> &#8211; врач говорит спокойно, размеренно, тщательно подбирая слова. <em class="bbuline">&#8211; Миссис Веласко перевели из реанимации в отдельную палату. Её состояние стабилизировалось, угрозы жизни больше нет. Однако...</em> &#8211; он делает паузу, и моё сердце пропускает удар. <em class="bbuline">&#8211; Она перенесла серьёзную физическую травму. Множественные ушибы, переломы рёбер, черепно-мозговая травма лёгкой степени. Также у неё были...</em> &#8211; он осекается, видимо, вспоминая о врачебной этике. <em class="bbuline">&#8211; Были внутренние повреждения. Мы сделали всё возможное. Сейчас она в сознании, но ей нужен покой и никаких стрессов,</em> - он цокает языком, измеряя меня взглядом: видимо пытается понять насколько возможно, что в моем присутствии она не будет испытывать стресс. О внутренних повреждениях он сказал как-то особенно осторожно, но я, оглушённый списком травм, не придаю этому значения. Моё воображение уже рисует картины одна страшнее другой. Переломы рёбер. Черепно-мозговая травма. Мой мозг отказывается принимать, что всё это &#8211; результат действий человека, который клялся ей в любви у алтаря. <strong>&#8211; Я могу её увидеть?</strong> &#8211; спрашиваю я, и мой голос звучит почти умоляюще. Я никогда не умел просить, но сейчас был готов умолять. Врач кивнул. <em class="bbuline">&#8211; Палата триста двенадцать. Третий этаж. Только прошу вас, будьте осторожны. Ей сейчас очень тяжело. И физически, и...</em> &#8211; он снова осёкся. Но я уже не слушал его. Я почти бежал к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не обращая внимания на возмущённые возгласы персонала. Третий этаж. Длинный коридор, который казался почти бесконечным. Дверь нужной мне палаты. Я останавливаюсь перед ней, перевожу дыхание, пытаясь собраться с мыслями. Я не знаю, что увижу за этой дверью. Не знаю, готова ли она меня видеть. Не знаю, что именно я ей скажу. Но точно знаю, что должен быть там, с ней, рядом.<br />[indent] Я открываю дверь. И вхожу в эту звенящую тишину.<br />[indent] Она стоит у окна, спиной ко мне. Больничный халат висит на плечах как на вешалке, и даже сквозь ткань я вижу, как она исхудала. Как осунулась. Волосы, которые она всегда так любила распускать по плечам, сейчас были собраны в неряшливый пучок на затылке, и из него выбивались спутанные пряди. В воздухе висит запах сигаретного дыма &#8211; горький, едкий, неуместный в стерильной чистоте больничной палаты. Я не бросаюсь к ней с объятиями, хотя каждая клетка моего тела кричит об этом. Я не говорю пустых слов утешения, потому что знаю: сейчас они ей не нужны. По тому, как напряглись её плечи, когда она услышала мои шаги, по тому, как она не обернулась, &#8211; я понимаю, что ей нужна тишина. Ей нужно собрать себя по кусочкам в том ритме, который она сама для себя выберет. Я сую руки в карманы, чтобы скрыть дрожь пальцев, и жду. Просто стою и жду, когда она будет готова. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем она повернулась ко мне и заговорила. Сейчас, когда мы стояли практически лицом к лицу, я наконец смог увидеть то, что она прятала от меня за своей спиной. Под светом больничных ламп, которые искажали оттенки так сильно, что хотелось протереть кулаками глаза &#8211; я, наконец, увидел её лицо. Вернее, то, что от него осталось. Синяки расползались по скулам и подбородку, переходя в шею, где отчётливо виднелись следы пальцев &#8211; тёмные, багровые, похожие на ожерелье, которое носит смерть. Над бровью &#8211; шов. Губы разбиты. Под глазами залегли такие тени, будто она не спала целую вечность. Мою Дафну превратили в боксёрскую грушу. Я стою в дверях и смотрю на неё, и всё внутри меня медленно превращается в лёд. Её голос тихий, надтреснутый, но в нём звенит такая сталь, какой я никогда ни от кого не слышал. Ощущение, что еще чуть-чуть и ее голос треснет, но нет. Она стойко держится, держит себя, свою спину так, будто за ней где-то стоит железная балка и не позволяет ей сутулиться. Каждое её слово падает в тишину палаты как камень в бездонный колодец &#8211; тяжело, глухо, неотвратимо. А потом она говорит то, от чего моя кровь превращается в лёд. Наша фамилия напугала его. Дафна говорит это так, будто речь идет о чём-то незначительном, но я слышу каждое слово с той пугающей ясностью, с какой слышишь звук взводимого курка в абсолютной тишине. Люди, на которых работал Энди Веласко, знают мою семью. Знают и видимо боятся. Это многое меняет, но не для того жалкого подобия мужа &#8211; для него все было предрешено в тот момент, когда моя любимая женщина повернулась ко мне лицом. Она говорит, что хочет сообщить ему новость о скорой кончине. Говорит, что не сможет убить, и в воздухе повисает незаконченное «пока что», от которого у меня по спине пробегает холодок. Моя Дафна, которая раньше верила, что всё можно решить разговором. Теперь она стоит передо мной и говорит о смерти с той же интонацией, с какой когда-то обсуждала, что приготовить на ужин. <strong>&#8211; Хорошо,</strong> - говорю я, чувствуя, как скрипит мой голос от перенапряжения. Я чувствую, как в моих карманах сжимаются пальцы, как желваки неумолимо двигаются, будто я разминаю челюсть перед сложным боем.<br />[indent] Я делаю несколько звонков, собирая необходимых мне людей. Делаю это за пределами больничной палаты, покинув ее почти сразу после того, как дал согласие. Мы обсудим все позже. Я смогу пожалеть ее и обнять, когда точно буду знать, что ее душа спокойна, что она не будет больше бояться или думать о мести. Я прекрасно понимал ее, знал, что она чувствует. И не мог отнять у нее этих ощущений. Просто потому, что, не прожив их &#8211; она не сможет стать собой. В палате у Дафны я оставляю Каина. Он не любит болтать и не будет мешать ей переваривать все свои мысли, зато станет надежным тылом, который сможет сохранить в безопасности эту женщину. Каин не очень доволен моим решением, предпочитая скорей ломать кости и резать вены ублюдку, но я был не преклонен.<br />[indent] Остаток ночи, жалкие несколько часов, которые от нее остались, я провожу в машине, припаркованной у входа в больницу. Спать я не могу. Есть &#8211; не могу. Я просто сижу, смотрю на освещённые окна здания, и прокручиваю в голове каждое мгновение последних месяцев. Вот Дафна приходит ко мне, уставшая, измотанная бракоразводным процессом, и я обещаю ей, что всё будет хорошо. Вот мы сидим на кухне в моей квартире, и она смеётся над какой-то глупой шуткой, а я смотрю на неё и думаю, что готов прожить так всю оставшуюся жизнь. Но все эти воспоминания сейчас кажутся такими далекими и нереальными, что от мыслей об этом мне становится еще хуже. <br />[indent] За ночь мои люди обзвонили полгорода, подняли все связи, задействовали информаторов, которых я предпочёл бы не трогать без крайней необходимости. У меня было имя. У меня был адрес &#8211; старая квартира Веласко в промышленном районе, где он обычно отсиживался, когда дела шли совсем плохо. У меня было описание машины, на которой он скрылся с места преступления. У меня даже был человек, который видел его в баре через час после того, как Дафну увезли на скорой. Подонок сидел и пил виски, празднуя свою победу над беззащитной женщиной. Это было последнее виски в его жизни, по крайней мере &#8211; последнее, которое он выпил с целыми руками. Машина Веласко нашлась на окраине города, в районе, который даже днём выглядел так, будто здесь никогда не восходит солнце. Старые пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, ржавые гаражи, заколоченные окна и вонь помойки, которая въелась в асфальт настолько, что её не мог смыть даже самый сильный ливень. Энди прятался в квартире на первом этаже, думая, что его не найдут, но мой информатор сдал его за десять минут. Мы вошли в подъезд вчетвером: я, двое моих парней и ощущение неотвратимой расправы, которое висело в воздухе как запах озона перед грозой. Дверь в квартиру была хлипкой, обшарпанной, из тех, что выбиваются одним хорошим ударом ноги. Я не стал церемониться. Удар, треск, летящие в стороны щепки &#8211; и мы внутри. Запах перегара и страха ударил в нос так резко, что я едва не поморщился. На кухне горел свет, на столе стояли бутылки &#8211; много, слишком много для одного человека. Он действительно праздновал, а потом, осознав неизбежность своего жалкого конца &#8211; попытался сбежать. У него даже был старый пистолет, который он выхватил откуда-то из-под диванной подушки. Но он был пьян, а мои люди &#8211; трезвы и злы как черти. Один из них выбил оружие у него из руки, второй заломил руку за спину так, что хрустнули суставы. Энди закричал, но его крик оборвался, когда я подошёл вплотную и схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову. <strong>&#8211; Ты знаешь, кто я?</strong> &#8211; мой голос звучит глухо, как раскат далёкого грома. Он пытается кивнуть, но я держу его голову слишком крепко. <strong>&#8211; Ты знаешь, что ты сделал? Ты поднял руку на женщину. На мою женщину. И ты думал, я не узнаю? Думал, ты сможешь спрятаться?</strong> &#8211; рычу я, чувствую, как эта хлипкая голова в моей руке начинает сотрясаться в рыданиях. Он расплакался, как девчонка, наверное, думая, что сможет разжалобить меня. Но это лишь придавало мне уверенности в том, что каждое мое действие сейчас и все последующие &#8211; то, чего он заслуживает. Слёзы текли по его грязным щекам, смешиваясь с кровью из разбитого носа. Мне противно даже смотреть на него, и выражение моего лица полностью отражает мои ощущения и мысли. <strong>&#8211; С тобой будет ровно то, что ты заслужил. Но сначала ты поедешь со мной. Кое-кто хочет тебя увидеть,</strong> - пусть думает, что это будет встреча с Богом. Я не дам его паскудным мыслям хоть как-то коснуться образа Дафны, даже в его голове.<br />[indent] Мы везли его в багажнике. На голову натянули мешок, пару раз приложили по рёбрам для профилактики и затолкали в машину. Всю дорогу до больницы я думал только об одном: о том моменте, когда Дафна увидит его. Когда она сможет сказать ему в лицо всё, что хочет. Когда начнётся её настоящее исцеление. Мы зашли через черный ход, подняли тело, пытающееся вырываться на третий этаж по пожарной лестнице. Мне не хотелось лишний раз напрягать пациентов и медицинский персонал, поэтому мы делали все чисто, без лишнего внимания. Палата встретила меня тишиной и запахом табака. Каин стоял у двери, поигрывая ножом, и его улыбка при виде нашего заложника стала шире. Дафна стояла посреди палаты, выпрямившись, несмотря на слабость и боль. Я вижу, как дрожат её ноги, как она борется с собственным телом, заставляя его держаться вертикально. Но даже не смотря на все это &#8211; она была великолепна. Энди одним движением поставили на колени. В следующее мгновение мешок пропал с его головы, и он увидел перед собой ту, кого ещё недавно считал беззащитной жертвой. Мне хочется выколоть ему глаза, чтобы он не смел даже смотреть на нее, но я испытываю такое чувство отвращения к этому ублюдку, что даже не могу повернуться в его сторону, когда его губы, измазанные кровью и грязью, начинают двигаться. Дафна смотрит на него сверху вниз, и в этом взгляде столько холода, что им можно было заморозить целый океан. Её голос звучит как лезвие гильотины, когда она произносит свой приговор: четырнадцать дней. Один день за каждую неделю. Четырнадцать дней ада, после которых &#8211; смерть. Я слышу эти слова, и в первый момент они просто повисают в воздухе, не складываясь в единую картину. Четырнадцать дней. За что четырнадцать дней? Почему именно четырнадцать? Какие четырнадцать недель? Мозг отказывается соединять фрагменты мозаики, потому что та картина, которая получалась, была слишком чудовищной, чтобы принять её сразу. А потом я перевожу взгляд на Дафну. На то, как она стоит перед своим мужем &#8211; прямая, напряжённая, с глазами, полными такой муки и такой решимости, каких я не видел никогда и ни у кого. И вдруг всё встает на свои места. Четырнадцать недель. Чуть больше трёх месяцев. Ребёнок. Наш ребёнок. Тот, кого она носила под сердцем, пока я не допустил самую главную ошибку в своей жизни &#8211; не смог ее защитить.<br />[indent] Это было как удар под дых.<br />[indent] Как выстрел в упор.<br />[indent] Как падение в пропасть, у которой нет дна.<br />[indent] Каин уводит Веласко, и его крики еще долго не затихают в коридоре. Я не отрываясь стою и смотрю на женщину, которую люблю больше жизни. На женщину, которая прошла через всё это в одиночку. На женщину, которая потеряла нашего ребёнка и не сказала мне ни слова, потому что, наверное, боялась &#8211; боялась, что я не пойму, что отвернусь, что возложу вину на неё. В следующее мгновение, заливаясь слезами, на грани истерики, она падает на пол, как подкошенная. Слёзы горячим потоком льются из её глаз с такой силой, будто прорвало плотину. Она повторяет все эти ужасные слова снова и снова, возлагая на свои плечи размер вины, который не способен вынести человек. Не в одиночку. И каждый раз, когда она произносить «я», в моей душе что-то умирает. Нет. Нет, чёрт возьми, нет! Как она могла винить себя? Как она может думать, что я возненавижу её, что отвернусь, что позволю ей нести эту ношу в одиночку? Я смотрю на неё, скорчившуюся на полу, рыдающую в голос, и чувствую, как мои собственные глаза начинает жечь. Я опускаюсь на колени перед ней. Медленно, не отрывая от неё взгляда. Мои руки дрожат, когда я протягиваю их к её лицу, к этим мокрым щекам, к этим губам, которые шептали бесконечные извинения. Я поднимаю её голову, заставляя посмотреть мне в глаза. <strong>&#8211; Посмотри на меня,</strong> &#8211; мой голос такой же хриплый, как её, но в нём нет ни тени упрёка. Только боль. Только любовь. Только невыносимая нежность, которую я больше не могу и не хочу прятать. <strong>&#8211; Дафна, посмотри на меня. Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Ни в чём,</strong> &#8211; провожу пальцами по ее влажным щекам, но она отчаянно мотает головой, показывая уровень возражения, а через мгновение, снова начинает свой бесконечный цикл самобичевания, но я не позволяю. Я прижимаю её к себе &#8211; крепко, но осторожно. Обхватываю ее содрогающееся в рыданиях тело так аккуратно, будто держу в руках самую хрупкую драгоценность. Прижимаю к своей груди так, что она могла слышать биение моего сердца. <strong>&#8211; Если кто и виноват, то это он,</strong> &#8211; прошептал я ей в волосы. <strong>&#8211; И этот ублюдок ответит за каждую слезу, за каждую каплю боли, которую тебе пришлось пережить,</strong> - я провожу ладонью по ее волосам, осыпая ее заплаканное лицо поцелуями, снова и снова возвращая его на уровень своего лица. Я укачиваю ее в своих объятиях, словно ребенка. Того самого, которого мы так нечестно потеряли. Наш ребенок... Крохотное существо, в котором смешались бы моя кровь и её, мой упрямый характер и её нежность, моя тёмная сторона и её свет. Существо, которое я даже представить себе не успел, но уже любил &#8211; любил так, как любят только то, что является частью тебя самого. И теперь его нет. И наши разорванные в клочья души сейчас в унисон друг другу воют, подобно сиренам. Я рычу, чувствуя, как эмоции захлестывают меня с новой силой, прижимаю ее тело к себе, пытаясь заглушить собственную истерику в ее волосах. Чувствую, как ее пальцы сжимают ткань моей рубашки, как она утыкается мне в грудь и дышит часто-часто, задыхаясь от недостатка кислорода. Я, стараясь удержаться на плаву и быть хотя бы немного в сознании, глажу её по спине, по волосам, шепчу какие-то глупые, ничего не значащие слова, которые говорят, когда не знают, что сказать. <strong>&#8211; Я бы никогда не возненавидел тебя. Я бы просто не смог,</strong> - отстраняюсь от нее слегка, чтобы снова приподнять за подбородок ее красивое лицо. Осторожно стираю большим пальцем слезы с её щек, стараясь не задеть шов. <strong>&#8211; Я возненавидел себя за то, что не уберёг вас. Возненавидел этого ублюдка за то, что он сделал. Но тебя &#8211; никогда. Ты &#8211; единственное, что я любил и буду любить до последнего вздоха. Наш ребёнок был бы прекрасен. И я скорблю о нём. Но ты не понесёшь эту скорбь одна. Мы понесём её вместе, Дафна. Вместе,</strong> - я чувствую, как она снова начинает дрожать и торопливо прижимаю ее к себе. Я знаю, что нам предстоит еще много всего, но сейчас больше всего на свете мне хотелось быть здесь, с ней, успокаивая каждую ее истерику, не обращаясь за помощью к врачам и их успокоительным.<br />[indent] Я помогаю ей подняться. Ноги держат плохо, и не только Дафну, но и меня самого. Мне приходится собрать остаток всех сил внутри себя, чтобы позволить ей опереться на меня, пока я веду её к больничной койке. Помогаю ей лечь, укрываю одеялом, поправляю подушку. Цепляюсь за ее ладонь, чтобы сплести наши пальцы и коснуться губами косточек ее рук. <strong>&#8211; Четырнадцать дней,</strong> &#8211; говорю я, когда она, обессиленная, наконец закрывает глаза. <strong>&#8211; Я обещаю тебе, что каждый из этих дней он будет жалеть о том, что родился. А когда четырнадцатый день закончится,</strong> &#8211; я наклоняюсь и целую её в лоб, едва касаясь губами, <strong>&#8211; мы начнём всё заново. Ты и я. Я больше никогда не позволю тебе страдать, Дафна. Никогда. А пока, набирайся сил,</strong> - пальцами залезаю в карман ее больничного халата и забираю пачку сигарет с зажигалкой. Ей это ни к чему, а для меня &#8211; это будет лучше любой таблетки. Провожу пальцами по ее волосам еще раз, поправляю одеяло на ней, еле дышу, прислушиваясь к ее размеренному дыханию. Бросаю взгляд на ее избитое лицо, на ее вымученное этим стрессом тело и выхожу из палаты. У меня впереди еще четырнадцать дней веселья, и я не дам человеку, который сломал наши жизни &#8211; прожить их с удовольствием.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 17:05:33 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1511#p1511 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1510#p1510 <p>[indent] Мы провели полночи за разговорами и активным обсуждением этой несчастной постановки. Я рассказывал Жасмин буквально всё, что знаю о той эпохе, об интересных фактах, которые сам успел раздобыть, пока изучал Клеопатру и Цезаря. На самом деле &#8211; уверен, что половина из этого враки, но было приятно делиться с кем-то такими фактами, кто не скажет потом, что ты зануда или не занимаешься какими-то вещами, свойственными парням в моём возрасте: спорт, тусовки, девчонки. Я был далёк от всего этого, наверное, потому что рос только с матерью и просто не знаю, что есть кроме того, чему научила меня мать. Нет, естественно, я не был таким далёким от тусовок и иногда ходил, если меня, конечно, звали. Но чаще всего я отсиживался дома, готовясь к очередному занятию или занимался чем-то безобидным: приставка, прогулки по набережной. Для меня даже просто валяться на диване было большим развлечением, чем напиваться до поросячьего визга. А может я просто не знал, что это такое, и если бы меня допустили &#8211; не смог бы остановиться?<br />[indent] На следующий день Жасмин сдержала обещание и пришла на мою репетицию. Она воочию увидела ненавистную мной Клариссу, от которой меня, едва я переступил порог актового зала, начинало трясти. Услышав её голос &#8211; я старался уйти как можно дальше, меняя направление на прямо противоположное ей. Но я просто оттягивал неизбежное, так как рано или поздно нам придётся встретиться на сцене и начать чёртову репетицию. Я мог бы отказаться от всей этой затеи, но сценарий и вся эта обстановка мне так нравились, что я не могу лишить себя последней радости в жизни. Ну, нет, конечно, но мне нравилось учить тексты, репетировать и вживаться в роль моего героя, и я просто не мог бросить всё это из-за какой-то мерзкой девчонки.<br />[indent] Кларисса в очередной раз безучастно отыгрывает свою Клеопатру. Я стою на сцене на значительном расстоянии от неё и чувствую, как капля пота стекает у меня по затылку. Я начинаю нервничать. А когда я нервничаю &#8211; я злюсь. Бросаю взгляд на зрительский зал. Вижу там Жасмин, которая, перехватив мой взгляд, едва заметно поднимает ладонь в приветственном жесте. Я еле заметно киваю ей, улыбаясь, и чувствую, как злость отступает. Мне нельзя вести себя как мудак, потому что это непременно её оттолкнёт. И как бы сильно ни было плохо &#8211; нужно просто продержаться. Совсем чуть-чуть, всего пара реплик до перерыва, а потом ещё и так ещё несколько часов, пока наш постановщик Джонас не скажет утвердительное «закончили», ну, или пока у меня не сдадут нервы, и я не начну рвать смятый за столько дней зубрёжки сценарий, вгрызаясь в него зубами. Джонас кричит нам «стоп», и я демонстративно вздыхаю, закатывая глаза. Всё это действо видит Кларисса со своей свитой, которая тут же окружает её, словно стайка голодных мальков возле хлебных крошек. Спускаюсь со сцены вниз, сталкиваясь нос к носу с Жасмин, которая подошла, чтобы поддержать меня. Естественно, в такой обстановке поддержка просто физически необходима. <strong>&#8211; Ещё чуть-чуть, и я кинусь и вырву ей волосы на голове,</strong> - рычу я, а Жасмин хихикает, что заставляет меня улыбнуться в ответ. Злость исчезает, словно растворяется в воздухе. <strong>&#8211; А так в целом всё хорошо. Как у тебя дела?</strong> &#8211; касаюсь пальцами её предплечья и слегка сжимаю, проверяя её состояние. Обычно она колючая, как ёжик, но с каждым днём, проведённым вместе, становится всё более... расслабленной? Как будто отпускает контроль, который просто устала держать. <strong>&#8211; Да, я думаю, что ты бы поняла это, если бы знала, что мою маму зовут Афина и она из Греции,</strong> - хмыкаю, замечая, как меняется выражение её лица. Она думает, что я шучу, но это не так. <strong>&#8211; Нет, ну это правда. Мама из Греции, а отца я не знаю. У меня от него только фамилия. Ну, а мама... она мне не рассказывает о нём. Никогда не рассказывала,</strong> - бросаю вскользь, будто озвучиваю какой-то простой факт, известный каждому присутствующему тут. Но это совершенно не так. Свою семью я вообще ни с кем не обсуждаю, потому что для меня всегда было постыдным говорить, что я всю жизнь рос без отца. Но судя по тому, что Жасмин вообще растёт на улице &#8211; буквально &#8211; с ней это обсудить не так постыдно. Так мне кажется. Она очень спокойно реагирует на сказанное мной, кладёт руку на моё плечо, слегка сжимая его в немой поддержке. Мне не нужна жалость или поддержка, но от неё я принимаю это с благодарностью. И Жас с такой филигранностью переключает меня на другую тему разговора, что через мгновение я уже напрочь забываю то, что расстраивало меня ещё совсем недавно. Она водружает мой венок себе на голову, касается полы своего воображаемого платья и так ослепительно улыбается, что я не могу сдержать улыбки в ответ. Она импровизирует, перемещается по сцене так, словно была на ней всегда, а не только что пришла. Садится на трон, предназначенный для Клариссы, а точнее, для Клеопатры, которую Жасмин именно сейчас и изображает. Несколько человек внимательно наблюдают за её «игрой», а я стою неподвижно на одном месте и понимаю, что этот человек просто был рождён со сценарием во рту и не будет лучшей кандидатуры на роль Клеопатры, чем она. Когда мы репетировали реплики &#8211; она была совсем другой, но тут на сцене весь мир будто перестал для неё существовать. И это гипнотизировало, заставляло смотреть немигающим взглядом.<br />[indent] Я разворачиваюсь, чтобы обратиться к нашему режиссёру-постановщику, но Джонас уже сам подходит ко мне, преодолевая расстояние за несколько больших шагов. Все взгляды сейчас обращены в сторону Жасмин, и я тороплюсь к ней, чтобы оказать минимальную эмоциональную поддержку, пока Джонас агрессивно окучивает её, всовывая в ладони сценарий, который он отобрал из рук Клариссы мгновением ранее. Девчонки рядом с бывшей Клеопатрой начинают быстро шушукаться, они собираются в круг и что-то болтают, но я не приучен подслушивать, поэтому просто отхожу в сторону. <strong>&#8211; Всё будет хорошо, мы уже это делали,</strong> - подмигиваю я Жасмин и встаю на свою метку, откладывая сценарий. <strong>&#8211; Давай начнём с реплик, которые на первой странице, так тебе будет проще адаптироваться,</strong> - хотя я уже знал наверняка, что ей ничего не стоит превратиться в истинную Клеопатру. И возможно в её крови есть что-то от богинь Древнего Египта. Наверное, в таком случае мы просто идеально созданы. <span style="font-style: italic">Друг для друга.</span> Спустя несколько реплик мы уже перестаём играть. Мы настолько вживаемся в роли, что как будто живём нашими персонажами, делая то, о чём я всегда мечтал &#8211; воплощаем задумку сценариста вживую. Становимся Цезарем и Клеопатрой, любовниками и возлюбленными, которые так далеки друг от друга, но их сердца будто слеплены из одного материала. Они как душевные близнецы, и их безумно тянет друг к другу. И по взгляду Жасмин в какой-то момент я понимаю, что и нас с ней так же сильно друг к другу тянет. И это невозможно сыграть. Это то, что между нами есть. Сцена перестаёт существовать для нас, а вот для Джонаса нет. Для него мы идеальные варианты, и он не стесняется сообщить об этом. Подскакивает к нам снова, с восклицанием, от которого я сам невольно вздрагиваю. Он утверждает Жасмин на роль Клеопатры в одночасье, а мой взгляд перемещается по участникам постановки, пока не натыкается на Клариссу, удосужившуюся впервые за всю репетицию оторвать свою голову от телефона.<br />[indent] Пока Жасмин тащат в гримёрку, чтобы снять мерки для платья и подобрать макияж для нашей будущей Царицы, меня отводит в сторону Джонас, крепко впившись пальцами в моё предплечье. <em class="bbuline">&#8211; Где ты её нашёл? Это же истинный самородок,</em> - восхищённо говорит он, оглядываясь через плечо. Я прослеживаю его взгляд и понимаю, что смотрит он на то место, где ещё мгновением ранее стояла Кларисса. <strong>&#8211; Она моя подруга. Я просто пригласил её на репетицию, чтобы она не скучала дома,</strong> - честно говорю я, но Джонасу, кажется, вообще всё равно на то, что я говорю. <em class="bbuline">&#8211; Она непременно должна остаться с нами. На каком курсе она учится?</em> &#8211; режиссёр достаёт телефон, чтобы сделать запись, но я отрицательно качаю головой. <strong>&#8211; Она не учится, и её зовут Жасмин,</strong> - добавляю я, замечая, как он делает в телефоне пометку под названием «Неизвестная девушка». <em class="bbuline">&#8211; Хорошо. Нам важно, чтобы она была студенткой колледжа, поэтому нужно будет поговорить с ректором, возможно я смогу взять её на театральный даже без вступительных. У нас как раз есть одна квота для одарённых студентов,</em> - его уже несёт, и мне не удаётся вставить даже слово. Краем уха слышу крик, поспешно благодарю режиссёра и бегу на звук. Замечаю стайку прихвостней Клариссы, и внутри что-то неприятно сжимается. Я уже жопой чувствую, что что-то не так, но продолжаю идти вперёд, буквально напролом, расталкивая этих несносных девиц. <strong>&#8211; Где она?</strong> &#8211; в лоб спрашиваю у Клариссы, которая, сложив руки на груди, демонстративно сдувает прядь волос со своего лба. <em class="bbuline">&#8211; Понятия не имею,</em> - фыркает она и под аккомпанемент девичьего смеха своих подружек уходит, даже не разжав рук. Я прохожу вперёд, понимая, что мне нужна подсказка. Слышу тихий голос из... шкафа? Дёргаю ручку, но она не поддаётся. Дёргаю ещё раз, и всё безуспешно. <strong>&#8211; Жасмин, открой!</strong> &#8211; начинаю барабанить в дверь, но по ту сторону лишь громкие всхлипы, граничащие с истерикой. И тут до меня доходит. Дверь заперта не внутри, а снаружи. Я щёлкаю задвижкой, открываю обе дверцы и вижу девушку, захлёбывающуюся слезами и падающую мне на руки. Сначала она сопротивляется, а потом почти сразу затихает. Джонас подбегает в ту же секунду, даёт указания другим студентам организовать воду и позвать университетского врача, пока мы пересаживаем Жас на ближайший стул. Я не разжимаю кольца своих рук, да и не смог бы, даже если захотел &#8211; она вцепилась в них мёртвой хваткой и смогла разжать только когда пришёл врач и ей в руки сунули бутылку с водой. Истерику купировали, но врач настоятельно рекомендовала обратиться к более узкому специалисту &#8211; такие истерики в столь юном возрасте могут говорить о серьёзных проблемах.<br />[indent] Мы идём домой в тишине, которая нарушается лишь шумом пролетающих мимо машин и их сигналами. Я иногда бросаю взгляд на девушку, идущую слева от меня, но не решаюсь начать говорить. Как будто интуитивно чувствую, что она ещё не готова. Заходим вместе в дом, минуя консьержа, и поднимаемся в лифте на нужный этаж. Я открываю дверь квартиры, пропуская девушку вперёд, и она почти сразу исчезает за дверью ванной, с грохотом захлопнув её, и я слышу щелчок замка. Я чувствую себя усталым и очень разбитым. Я совершенно не понимаю, что происходит, но ещё больше меня выматывает тот факт, что Жасмин не делится со мной. Она не хочет впускать меня в свою жизнь, когда я, напротив, делаю это так стремительно, что порой сам удивляюсь, как это было легко.<br />[indent] Опускаюсь на диван, прячу лицо в ладонях. Телефон начинает звонить, но вместо ответа я сбрасываю звонок, даже не посмотрев, кто именно звонил. Может, мама, а может, Джонас или ещё кто-то. Плевать. Сейчас нужно разобраться с тем, что происходит в моей жизни, и это целиком и полностью зависит от Жасмин и её морального состояния. Спустя час она так и не вышла из ванной. Я начинаю нервничать, и на смену усталости приходит другое чувство: волнение. Встаю на ноги и направляюсь прямиком к двери, ведущей в ванную комнату. Стучу костяшками пальцев. Сначала один раз. Но в ответ тишина. Затем ещё и ещё, усиливая стук. После увиденного сегодня на репетиции &#8211; страшно оставлять её в заточении одну. <strong>&#8211; Ты не хочешь поговорить о том, что сегодня произошло? Меня это пугает и...</strong> - замолкаю на мгновение, понимая, что не смогу слишком долго держать истинные чувства в себе. <strong>&#8211; Я переживаю за тебя, правда. И мне обидно, что ты не можешь поделиться со мной тем, что тебя так сильно беспокоит, когда я открываю тебе буквально всё, даже то, чем не делился с Монти или друзьями, хоть у меня их и нет,</strong> - печально ухмыляюсь, упираясь лбом в холодную деревянную поверхность. <strong>&#8211; Поговори со мной. Я всё пойму, просто... Не закрывайся,</strong> - это уже буквально крик о помощи. Потому что если так и дальше будет продолжаться &#8211; я, скорее всего, сойду с ума. Ни угрозы, ни шантаж тут, к сожалению, не помогут. Только мягкие попытки достучаться и надеяться, что дверь, в которую ты пытаешься войти - не запечатана с обеих сторон. А в случае с Жасмин - просчитать это наверняка практически невозможно.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 16:35:16 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1510#p1510 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1509#p1509 <p>[indent] Я внимательно слушаю ее, не в силах полностью переключиться и перестать следить за её состоянием. Когда она начинает говорить, дрожь в её пальцах ослабевает, глаза фокусируются на моем лице. Она будто проваливается в не самые приятные воспоминания, но всё же рассказывает мне о них: человеку, которого знает всего несколько дней, и то встречается случайно. Я, со своей повышенной мнительностью, подумал бы, что это всё подстроено. Хотя, честно говоря, мысль о том, что Эву подослал мой отец, до сих пор меня не отпускает. Но сейчас, когда ситуация стала критической &#8211; это последнее, о чём я думаю, честно. Опираюсь спиной о ствол дерева, позволяя девушке устроиться на моих коленях. Когда она предлагает почитать, еле сдерживаюсь от нервного смешка, который ещё чуть-чуть, и вырвался бы наружу. Не стал я её расстраивать во второй раз, говоря, что уже до дыр затёр эту книгу и знаю её от корки до корки. Она не дожидается моего ответа, просит только, чтобы я не уснул, и начинает читать.<br />[indent] Я почти не слушаю её. Точнее, слушаю, но не понимаю, что именно она читает. Я слушаю только звук её голоса, который проникает под корку головного мозга, оставляя в нём следы, заставляя каждое нейронное соединение работать быстрее. Моё тело полностью расслабляется. Я нахожусь будто под гипнозом. И только шестерёнки в моей голове, начавшие свою активную деятельность после её приступа, работают пуще прежнего. Я прикидываю варианты помощи, хотя, в целом, будь это любая другая девчонка, даже не стал бы заморачиваться. Мне хочется помочь ей, подсказать хорошего психолога, который поможет в проработке проблем. Можно было бы отправить её к миссис Дойч, которая в своё время помогла мне пережить травму и её последствия, но для этого придётся либо порыться в своей записной книжке, либо обратиться к отцу, чего я делать, конечно же, не буду, да и вообще для полноценной помощи нужно согласие, а мы пока не в той стадии знакомства, чтобы обмениваться номерами психологов и рассказывать какие-то глубокие личные подробности. Впрочем, она же со мной поделилась. Наверное, и мне стоило бы рассказать о себе. Но чуть позже. Пока не время.<br />[indent] В какой-то момент порыв ветра касается страниц её книги, но, не сумев их перелистнуть, переключается на её волосы, сбрасывая рыжую прядь ей на лицо. Я аккуратно убираю эту прядь с её лица, открывая ей обзор, и мы сталкиваемся пальцами. Эва поднимает взгляд на меня, и в этот миг между нами повисает какое-то невероятное напряжение, от которого сердце начинает стучать в разы быстрее. Она позволяет мне закончить начатое действие. Не могу удержаться, чтобы не скользнуть пальцами по её щеке и скуле, вывожу какой-то непонятный даже мне самому узор. Оставляю волну мурашек, когда опускаюсь ниже по шее и по плечам, возвращаюсь обратно к волосам, мягко перебирая их. Я буквально под гипнозом от этих прикосновений и ничего не могу с собой поделать. Мне нравится вот так просто молча лежать и касаться её, не обсуждая ни её панические атаки, ни мою несчастную трость. Бросаю взгляд на девушку, чувствуя укол сожаления где-то в районе грудной клетки. Хочется отпихнуть эту чёртову палку от себя подальше, но не могу, ведь прекрасно понимаю, что в реальности не смогу без неё и шагу ступить. Это очень отрезвляет, и, наверное, вовремя, потому что момент упущен, и вот Эва уже встаёт на локтях. Переводит взгляд на меня, говорит что-то про кофе, а я лениво перемещаю свою руку, укладывая её вдоль тела. В её волосах она была куда более полезна. Пожимаю плечами в ответ на её слова о кофе. Не знаю почему, но мне кажется, это таким простым видом взаимодействия, что даже соглашаться на это не вижу смысла. Кофе &#8211; это лишь продолжение нашего времяпрепровождения, и, даже если бы я его не пил, заставил бы себя сделать это, чтобы продлить наше общее время ещё ненадолго. Эва встаёт на ноги почти сразу, медленно собирает вещи в рюкзак. Мне приходится попотеть, прежде чем перевести тело в вертикальное положение. Не думал, что с такого низкого уровня &#8211; конкретно от земли &#8211; будет так трудно вставать без помощи, но я безмолвно благодарен ей за то, что не протянула руку: это бы окончательно убило во мне мужчину и заставило бы сбежать с той же скоростью, с которой она скрылась в последнюю нашу встречу. Опираясь на трость, забираю из её рук рюкзак, чтобы она не тащила тяжесть. Для меня он абсолютно ничего не весит, а ей будет гораздо легче идти. Но пока мы шли и болтали обо всём на свете и ни о чём одновременно, рюкзак каким-то чудом всё же перекочевал в руки Эвы. Возможно, уловка о необходимости влажных салфеток была и не уловкой вовсе, но рюкзак после этого ко мне не вернулся, и на каждую мою просьбу она переводила тему или начинала живо что-то рассказывать, так что перебить этот поток информации было просто нереально. В конце концов мы добрались до небольшого кафе с красивой верандой, украшенной лозами каких-то растений. Садимся на улице за столик, с которого видно красивый сад. Запах цветов буквально пропитал каждый дюйм этого места, и я уверен, что даже внутри небольшого здания аромат будет таким же сильным. За разговором о себе я боялся, что последует просьба рассказать что-то обо мне. Замираю где-то позади неё, чувствуя неприятное ощущение слежки, но почти сразу отмахиваюсь от него, едва Эва говорит о меню. Выдыхаю, наверное, даже слишком громко, но всё же с облегчением. Киваю ей в знак согласия и сажусь за стол, откладывая трость в сторону. Эва делает заказ, в котором кофе превращается в полноценный обед. По мере того как округляются глаза официантки, я начинаю смеяться всё громче и, лишь когда она исчезает из поля нашего зрения, могу сказать то, что думаю. <strong>&#8211; У всех девушек «кофе» выглядит именно так?</strong> &#8211; прикрываю рот рукой, еле сдерживая нервные смешки, которыми буквально начинаю давиться. Но Эва мастер сбивать подобное настроение одним лишь вопросом. <strong>&#8211; А если бы я не ходил с тростью, я бы тебе понравился?</strong> &#8211; задаю встречный вопрос. И хоть отец всегда учил меня так не делать, в этот раз я просто не могу удержаться. <strong>&#8211; Такой же глупый вопрос и к нему не менее глупый ответ. Даже если бы ты была улиткой &#8211; понравилась бы. Если бы ты была яблоком, то и я, скорее всего, тоже был бы им, ведь мы оба люди, а значит, и в случае с твоим вопросом было бы так же,</strong> - улыбаюсь, стараясь смягчить свой ответ. Перед нами появляются кружки с кофе, и я делаю первый глоток, чтобы слегка смочить горло. Эва не обманула &#8211; это действительно один из самых вкусных кофе, который я когда-либо пробовал. А пробовал я его много где, но об этом тактично промолчу. <strong>&#8211; Я упал с дерева в детстве. Мы с сестрой играли, и я полез, чтобы помочь ей слезть, потому что она залезла туда на спор из-за меня и не могла слезть. Ей я помог спуститься, а сам не успел сгруппироваться. А потом пошла череда операций и периодов восстановлений. Нога так и не восстановилась, и с каждым годом как будто становится хуже, но мне кажется, это просто я старею,</strong> - ухмыляюсь собственной шутке. Перевожу взгляд на девушку напротив, видя в её глазах интерес, смешанный с... жалостью? <strong>&#8211; Нет, только пожалуйста, не надо меня жалеть и вот это выражение лица,</strong> - делаю взмах рукой, заставляя её вздрогнуть и слегка отстраниться, <strong>- убери его или мне придётся ударить тебя, чтобы ты забыла о том, что я тебе рассказал! Я терпеть не могу эту жалость и вообще. Я нормальный человек, но, пожалуйста, не сравнивай меня больше с гостями из прошлого, потому что...</strong> - склоняюсь чуть ближе к ней, подзываю пальцем, чтобы Эва и сама приблизилась, будто хочу сообщить ей какой-то важный секрет. <strong>&#8211; Это действительно так, и если моё прикрытие будет нарушено &#8211; меня отправят обратно и будут долго и мучительно пытать.</strong> Я начинаю беззвучно смеяться, замечая её сконфуженное выражение лица, и в этот момент сама девушка начинает смеяться: так ярко и заливисто, что на душе сразу становится в разы легче. Как будто в жаркий летний день слышишь звонок велосипеда и точно знаешь, что это едут твои друзья и вы вот-вот поедете купаться в озере. И нет никаких забот. И ни одной проблемы в твоей жизни. Даже если они и есть &#8211; всё становится ничтожным, жалким и незначительным. Есть только ты и этот момент.<br />[indent] Смотрю на Эву, понимая, что на какое-то мгновение перестал дышать. В её волосах так красиво играет солнце, что я вот-вот ослепну от их яркости. Нам приносят первую часть основного заказа &#8211; два салата в глубоких красивых тарелках. Беру вилку, чувствуя аромат салатной заправки, понимаю, что изрядно проголодался за всё это время. И, честно говоря, я даже не уверен, что у нас сейчас обед, а не ужин. <strong>&#8211; Насчёт того, что ты рассказала про родителей. Уверен, что твоей мечте суждено сбыться, и с твоими паническими атаками это реально. Вообще это же... лечится таблетками, какими-нибудь успокоительными или расслабляющими в небольшой дозе. У меня есть один знакомый психолог. Она просто проведёт с тобой пару сеансов, пообщается, попробует найти корень проблемы. Она помогла мне когда-то... после травмы. И я уверен, что тебе тоже поможет. И вся твоя история... это точно не противопоказание к работе археологом или к путешествиям. Хочешь, можем вместе съездить в Египет? Я никогда там не был. Ты поможешь мне, а я поддержу тебя, когда буду нужен, если буду нужен,</strong> - поправляю я сам себя. Ведь никто не знает, когда случится следующий приступ. Может, их не будет больше вообще? Я бы хотел в это верить. <strong>&#8211; Я не настаиваю. Ты можешь подумать об этом. Может, не Египет, а какая-нибудь другая страна? Только главное, чтобы там были дороги, иначе мне придётся перемещаться по воздуху, так как по грязи двигаться гораздо труднее,</strong> - вот мы и пришли к выводу, что за свою недолгую жизнь я нигде ни разу и не был. Никто просто не берётся взять с собой в путешествие человека, неспособного нормально перемещаться. Отчасти мы с Эвой даже чем-то похожи. Только вот моя проблема не лечится таблетками, да и время, и спокойная обстановка ей уже не помогут. <strong>&#8211; Мне кажется, мы отлично будем дополнять друг друга. Съездим на экскурсии, погреемся на солнце. Я всё оплачу. Да и мне уже давно нужен был отпуск,</strong> - просто ехать туда было не с кем: сестра вечно занята, да и отцу до меня есть дело только когда ему что-то нужно.<br />[indent] Печально ковыряю вилкой свой салат, отправляя в рот совсем немного. Чувствую, как по здоровой ноге, прямо по икре, по джинсовой ткани, ползёт чья-то ступня. Вздрагиваю, перевожу взгляд на Эву, которая загадочно улыбается, подперев голову рукой. А нога, уверен, что именно её, так и продолжает скользить вверх по моей, добираясь почти до самого колена. <strong>&#8211; Делаешь это специально, чтобы и в этот раз сбежать или всё же доведёшь дело до конца? Или трусишь?</strong> &#8211; эта фраза буквально вырывается из моего рта, минуя все возможные и невозможные фильтры, что в голове, что во рту. Я удивляюсь собственной смелости, но, чёрт возьми, я уже был у неё между ног, и, если честно, как бы я ни старался отбросить эти воспоминания от себя подальше, чувство разочарования из-за неполученного главного приза не даёт мне покоя до сих пор. Чувство предвкушения овладевает мной полностью, а образ этой рыжей девушки проникает под кору головного мозга. И вряд ли я смогу вытравить его оттуда уже, даже насильно.</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 16:27:03 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1509#p1509 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1507#p1507 <p>[indent] Тишина в квартире давит на барабанные перепонки, плотная, как вата, и даёт мне четкое, почти стереоскопическое представление о том, что я тут совершенно один. Еле сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза до боли в веках, до цветных кругов перед взглядом. Королева драмы, как всегда, в своем репертуаре. Будет сидеть в машине до тех пор, пока я не усну, привалившись щекой к холодному стеклу, или — еще хуже — психанёт и уедет в свою старую квартиру, продуваемую сквозняками и забитую пыльными коробками, или к родителям, чтобы со вкусом, в красках пожаловаться на свою невыносимую жизнь и в подробностях рассказать о том, какой я бесчувственный урод. Ладно, возможно, я слишком поторопился с выводами, и последний вариант — вряд ли то, что сделает Скотти. Даже за небольшой промежуток времени, который мы провели вместе, я выучил её повадки лучше, чем собственные привычки. Зная её, то, она скорее будет стоять за шторой с кухонным ножом в побелевших от напряжения пальцах, выжидая идеальный момент, чтобы сунуть мне его под ребра — не глубоко, так, чисто символически, в самый неожиданный момент, когда я расслаблюсь и поверю, что буря миновала. Но дома никого нет, я знаю это наверняка, чувствую каждой клеткой продрогшей кожи. А эта гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом труб в стояке да моим собственным сбившимся дыханием, настолько угнетает, что хочется взвыть волком, либо врубить на полную громкость что-нибудь тяжёлое — с надрывным басом и скрежетом гитар, — лишь бы заглушить эту вязкую пустоту и эмоции, которые выворачивают внутренности наизнанку, перемалывая их в труху.<br />[indent] Прохожу в квартиру, по обыкновению бросаю ключи у входа, стаскиваю с плеч куртку и вешаю ее на крючок. Оглядываюсь по сторонам &#8211; никого. Ее действительно тут нет, а квартира выглядит настолько пустой и холодной, что руки непроизвольно покрываются мурашками, а я ежусь, как будто вокруг стало градусов на десять меньше. Ну, и пожалуйста. Пусть валит куда хочет. Я не обязан постоянно бегать за ней и убеждать в неправильности принятых решений. Я может и наговорил лишнего, и она беременна, но ни первое ни второе не дает ей права распускать руки и завершать разговор, оставив меня, как обычно, в неведении. Она уже поступала так &#8211; в самом начале, когда наши отношения перешагнули за грань «серьезных» и стали таковыми. Она боится ответственности. Ха, смешно. Скотти Хаус, человек, который может голыми руками сломать любого &#8211; боится ответственности. Ее не пугает ни сложная ситуация на работе, ни что-либо связанное с ее карьерой, а вот когда речь заходит об отношениях &#8211; все, ступор, истерика и психоз. Если не понимаешь, что делать &#8211; рубить с плеча не самый лучший выход. Но кому я это объясню? Человеку, который не хочет меня слушать, списывая все на гормоны и излишнюю эмоциональность?<br />[indent] Сажусь на диван в гостиной, накрыв лицо руками. Сердце от злости начинает вновь ускорять темп. Я всегда обладал способностью принимать все близко к сердцу, но ЭТО &#8211; невозможно не сделать в данном случае. Принимаю горизонтальное положение, подтащив под голову две маленькие подушки и укрывшись сверху пледом. Смотрю в потолок так долго, что начинаю искать смысл в узорах на нем. Но его там нет, очевидно. Боже, почему все так сложно? Руки инстинктивно сжимаются в кулаки, я зажмуриваюсь, чтобы отрезвить себя хоть небольшой болью. Но это не помогает. В голове прокручивается, словно на повторе, наш последний разговор. Точнее, мой монолог. Я начинаю анализировать каждое свое слово, придираясь уже даже к тому, в чем сам был уверен пару часов назад. Я слишком глубоко копаю. Вряд ли это поможет исправить ситуацию. Ищу под собой телефон, проверяю время. Это лишь причина, чтобы посмотреть не было ли пропущенных звонков или сообщений. Открываю диалог со Скотти, собираюсь написать что-то, но что? Курсор долго мигает на пустом поле для сообщения, я вздыхаю со всей силы, отправляя телефон обратно. Подальше от своих глаз. Мыслей слишком много, голова гудит от перенасыщения эмоциями. Я пытаюсь собрать все в кучу, структурировать, найти выход из положения, куда сам же себя и загнал, но ничего не получается. Мозг постепенно перестает соображать, и я проваливаюсь в сон. Очень дурной сон, граничащий с кошмаром, от которого всю ночь ворочаюсь на гребаном диване.<br />[indent] Вскакиваю от громкого звука. Точнее от чужого голоса. Хватаюсь за телефон, чтобы в случае чего звонить в полицию, но то, что я вижу перед собой вынуждает мое лицо сменить встревоженность на открытое недовольство. Скотти стоит прямо передо мной, что-то говорит, не позволяя даже проснуться. Я половины из того, что она успела сказать за пять секунд не услышал, а если услышал, то ни слова не понял. Скидываю с себя плед, поднимаю подушки, которые вывались из-под меня ночью, обратно на диван. Встаю на ноги, чувствуя, как ломит все тело, будто я пропил всю ночь на какой-нибудь шибко активной студенческой вечеринке. Скотти копается в холодильнике, выкладывая все что необходимо на стол перед собой и выставляя кружку с кофе. Интересно, а это так принято: говорить, что уезжаешь, а потом грабить «чужой» холодильник? Я не решаюсь задать этот вопрос вслух. Просто молча наблюдаю за тем, что она делает. Нос улавливает аромат свежезаваренного кофе. Взглядом слежу за тем, как кружка с тем самым кофе появляется на столе напротив Скотти. Она в курсе, что беременным нельзя кофеин, а ей с ее активностью он вообще противопоказан? Закатываю глаза, уверенный, что Скотти этого не заметит. Протираю лицо ладонями. Нельзя так делать: будить человека и даже не дав ему возможности умыться переходить в агрессивное нападение, раскладывая все по полочкам. Я даже не знаю который час. Бросаю взгляд в сторону окна &#8211; уже светло. Затем поднимаю экран телефона. Время давно за полдень, что очень странно. Я никогда не спал так долго, но видимо последние события вытащили из меня последние силы. Хорошо, что сегодня выходной, иначе вместо лекции я бы сейчас сломя голову мчался в ресторан. Но словесный поток Скотти уже не остановить. Она как поезд, который летит стремглав, снося все на своем пути. И пока она говорит я подхожу к раковине, чтобы сполоснуть лицо и прополоскать рот. Прекрасно. Утро начинается не с кофе, впрочем, не в моем случае. Я сажусь за стол рядом, не произнося ни слова. Забираю кружку с кофе у Скотти из-под носа как раз в тот момент, когда она тянет к нему свою руку. - Беременным нельзя кофеин, тебе он вообще противопоказан, - говорю я, встречаясь с ее нескрываемым возмущением на лице. Она готовит жестокую расплату, уверен, что на месте хлеба, который она так интенсивно резала, была моя голова, как минимум.<br />[indent] <strong>&#8211; Ты в двух предложениях дважды или трижды, если честно я уже сбился, унизила меня, как мужчину и правда думаешь, что я буду молча слушать весь этот твой бред?</strong> &#8211; откидываюсь на спинку стула, делаю большой глоток кофе, отставляя кружку как можно дальше от Скотти. <strong>&#8211; Ты пришла сюда, в нашу квартиру, открыла наш холодильник, ставишь мне какие-то условия и считаешь, что я на все молча соглашусь? Сейчас я не твой клиент Скотти, и ты не будешь устанавливать правила, потому что я просто не позволю тебе этого сделать. Поэтому закрой свой рот этим бутербродом и молча слушай,</strong> - я понимаю, что начинаю переходить границы дозволенного, но Скотти тот самый человек, который буквально ничем не заткнешь. Она умудряется говорить и командовать даже во сне. <strong>&#8211; Если ты так любишь тыкать меня в отключенный мозг, то я напомню &#8211; ты начала говорить про аборт. Ты не можешь признать тот факт, что была неправа и просто сказать, что это было поспешное решение? Естественно, ведь не было ни одной ситуации, чтобы Скотти Хаус сказала, что она неправа!</strong> &#8211; взмахиваю руками, заставляя девушку рядом со мной нервно заморгать. От греха подальше отодвигаюсь и делаю еще один глоток кофе, чтобы смочить горло. <strong>&#8211; Мы в отношениях. Твои выходки и принятые решения, которые ты почему-то решила, что можешь принимать в одиночестве, - это прошлое. Ты либо в отношениях со мной и решаешь все вместе со мной, либо ты идешь и живешь свою лучшую жизнь в одиночестве. Но я сомневаюсь, что человек, который хочет быть всегда один пришел бы сюда и стал что-то требовать. Это все &#8211; пыль, которую ты пускаешь в глаза. Почему нельзя просто признать, что ты была неправа и закончить этот бесполезный разговор? Ты, человек, который только и делает, что занимается своей карьерой &#8211; вот так просто решила, что сможешь пережить гребаный токсикоз, отеки прочие «радости» беременности в одиночку? Ты с ума сойдешь. Люди заводят детей вместе, потому что оба нуждаются в поддержке, и, если ты не закончишь свои попытки отталкивать меня снова и снова &#8211; не буду утверждать, но когда-нибудь это действительно произойдет и... Включи свой мозг сейчас. Это не угроза. Это констатация факта. Я мог вчера наговорить много лишнего, однако ты не сказала ничего в ответ. Разговора не было. Был лишь монолог, где я высказал все, что хотел без тормозов и твои красноречивые удары, в которых не было необходимости. Поэтому сейчас мы либо говорим, либо ты можешь выкинуть что-нибудь еще и начнем по новой. Мы либо разговариваем, либо тянем время. И я не соглашусь на решения пусть даже они и выглядят для тебя как компромисс, которые ты принимаешь самостоятельно, ставя меня перед фактом. Это МОЙ ребенок, и я не собираюсь отступать от него или от нас, потому что ТЕБЕ так захотелось,</strong> - ставлю этой фразой жирную точку. Ты можешь говорить, что угодно, но в данном случае решение будет за мной. И оно будет окончательным.<br />[indent] Складываю руки на груди, понимая, что подобное начало утра не самое лучшее, что было в моей жизни. Но в глубине души я бесконечно рад, что она пришла, что мне не нужно волноваться хотя бы за то, где она была прошлой ночью &#8211; хотя уверен, что была она у себя в квартире. Поехать домой к родителям ей не позволит гордость &#8211; ведь там тоже придется выслушивать о том, как она неправа. А для Скотти подобные разговоры хуже смертной казни. Я забираю кружку с кофе со стола, когда она опять тянет к ней руки. Фыркнув, встаю на ноги, завариваю в новую кружку чая и ставлю перед ней. <strong>&#8211; Тот же кофеин, но полезный. Если не успокоишься &#8211; налью тебе ромашку и будешь сидеть на ней пока не родится ребенок,</strong> - и ты не сдвинешь меня с этого места. Придется брать себя в руки, Скотти, потому что теперь... ну, считай твое тело тебе не принадлежит. И если ты не хочешь, чтобы тебя не воспринимали, как сосуд для вынашивания ребенка, а чтили как любимую женщину &#8211; будь ей, а не веди себя, как сука!</p> mybb@mybb.ru (твоя жена) Wed, 29 Jul 2026 14:52:41 +0300 https://mysevendevils.rusff.me/viewtopic.php?pid=1507#p1507