[indent] Я думала, все будет проще.
[indent] Проще смириться с тем, что растешь с отцом ублюдком, для которого ты такая же вещь, как и пачка сигарет. Можно использовать, кайфануть и потом выкинуть. Только человека так просто живого не выбросить. Отец не раз обещал убить меня. В красках рассказывал, как избавится от тела и каждый раз придумывал что-то новое. Он был трезв, зол и отдавал себе отчет в том, что и, главное, кому он это говорит. Родной дочери. Его плоти и крови. С каждым годом все более не похожей на него. Вечное напоминание, как помешанная на нем шлюшка опрокинула его, прихватив с собой всю наличку и оставив ребенка.
[indent] Я ведь так на нее похожа. Резкие черты лица, большие глаза и такой же большой рот. Нос вообще теряется на лице. Бледная кожа, под которой видны кости. Ребра это красиво? Это ужасно. Либо ты голодаешь, либо живешь на ненависти к себе, которая берется от ненависти людей вокруг. Я выиграла бинго: отец почти не кормил меня, и он был главным источником ненависти. Он думал, что изматывая меня морально и физически, он приковывает меня к себе все больше.
[indent] Он буквально ограничивал меня во всем, посадив в клетку и обманув тем, что я все еще на свободе. Я ходила в школу, но после нее всегда должна была быть дома. Личные связи, друзья и тем более парни были под запретом. Он спокойно мог брать мой телефон в руки и проверять сообщения, при этом не задумываясь о наличие социальных сетей. Я могла гулять только пару раз в месяц, официально и в другие разы мне нужно было подгадывать его настроение и состояние, чтобы я могла уйти незаметно. Я могла покупать себе необходимый минимум вещей, по праздникам книги как подарок, но что-то большее - нет. Я должна была находиться в некой зависимости от него. Крыша над головой, официальное опекунство, частые отсутствия, что смягчали его жесткие правила.
[indent] В принципе, выжить можно было. До того, как мне стукнуло пятнадцать. Я почувствовала изменения в своем теле. В себе. В том, как стала смотреть на мальчиков иначе. И он это почувствовал. Не сразу. Где-то накануне восемнадцатилетия он стал запрещать мне задерживаться у дома, общаться с мальчиками, опаздывать. Придирался к моей одежде. Цеплялся ко всему. Он пытался обнимать меня, что напугало меня больше, чем его подзатыльники и тычки. Я привыкла к тому, что меня бьют. Такая ласка казалось чем-то гораздо хуже. Я уворачивалась, отстранялась, отдалялась. Я пыталась убежать. Я собирала деньги на это еще усерднее. Я чувствовала, что грядет шторм.
[indent] И он пришел.
[indent] Все было спокойно, пока не налетели тучи, а за ними огромные волны, сносящие все на своем пути. Он тогда проиграл огромную сумму денег, был пьян и зол и полез ко мне. Я обнаружила пропажу всей заначки, перевернутые вещи в комнате, была злой и готовой высказать ему все, что думаю. Ведь мне исполнилось восемнадцать две минуты назад. Ему было плевать, для меня этот день ничего не значил. Такой же, как и все остальные. Я начала первой. Я спросила о том, он ли перевернул все в моей комнате вверх дном? Спросила спокойно. Это было какое-то странное злое спокойствие. А он психанул. Пинал мебель, орал, говорил, какая я дрянь и что ахуевший подкидыш, которого ему подкинули. Что мне пора отдавать долг и зарабатывать. Что я молодая, уже взрослая девушка, отлично пойду по рукам. Что я должна быть послушной.
[indent] А потом он посмотрел на меня.
[indent] Без ненависти.
[indent] Это было хуже.
[indent] Так смотрит чудовище.
[indent] Он стал наступать на меня, я пятиться назад. Ужасающий танец. Его шаг вперед, мой шаг назад. Друг за другом. Дверь клетки захлопнулась, замок повешен. Ключ надежно спрятан у него в кармане. Он перестал быть мне самым хуевым отцом в тот момент. Он стал чужим. Чудовищем. Он попытался схватить меня, я вырвалась. Схватил снова, и тогда я дотянулась до ножа, к которому пятилась. Сжала с такой силой, что стало больно. И полоснула перед собой, оставляя глубокий след на руке от локтя до кончика пальцев. Он озверел и набросился, выворачивая мне запястье, чтобы я кинула нож. Ему было плевать, что я била его другой рукой. Ногами. Кричала и кусалась. Он не чувствовал ничего, кроме желания сделать мне больно. Очень больно. Самыми отвратительными способами, которые только есть.
[indent] Так бы и произошло, несмотря на всю мою борьбу.
[indent] Но позвонили в дверь.
[indent] Адам Лакруа пришел делать предложение, на которое нельзя ответить отказом.
[indent] - Адам, - поворачиваю голову и смотрю на мужчину, который поднимает глаза от телефона. Их цвет тут же меняется, потому что так он смотрит на меня. Господи, такие голубые глаза должны быть незаконны: они так похожи на море, которое за долгие годы стало моим спасением. - У меня не получается, - выдыхаю. С ужасом понимаю, что ситуация безвыходная, что мне нужна помощь. Мне очень нужна помощь в том. чтобы выйти за дверь и прекратить представлять, что за ней может оказаться отец. Уверенность в том, что все обойдется, ведь я своими руками прикончила свой самый жуткий кошмар. Глупо. Он так долго мучил меня, что за пару дней вдруг забыть обо всем… - Адам, - произношу его имя и плетусь к нему, чтобы забраться на колени и прижаться всем телом. - Я корю себя за то, что ты вынужден нянчиться со мной, что я такая несамостоятельная, - подбираю, наконец, слово. - Я просто пока не могу пересилить себя и сделать шаг за дверь, - прикрываю глаза и утыкаюсь ему носом в шею. Вдыхаю аромат, чтобы успокоиться и отогнать все тревоги прочь.
[indent] Не понимаю, как я раньше жила без него. Как просыпалась по утрам, не чувствуя его объятий. Его запаха, что въелся мне под кожу. Его голоса, тягучего, глубоко, зовущего меня по имени мягко, жестко, ласково и требовательно. Мое имя заиграло новыми красками. Моя жизнь изменилась. Все изменилось. С приходом человека достаточно терпеливого, чтобы ждать, когда я привыкну к нему, откроюсь и начну с ним разговаривать. Почти разговаривать. Потому что в первый раз я больше кричала, била посуду, рвала одежду и била его. Ударила с такой силой, что боль в костяшках до сих пор напоминает мне о том дне. Он был особенным. Переломным. Важным. Идеальным в своем несовершенстве.
[indent] - Что ты ешь? - отстраняюсь, чувствуя запах специй. Обычно я пробовала что-то делать по кухне, сначала это было просто желание убить время, потом стало любопытно, но переехав в отель мы заказывали из ресторана или доставку. Признаться, я скучала по этому чувству уверенности, когда в одной руке нож, в другой доска и вот я готова резать мелко овощи и мясо. Здесь была кухня, но это было точно также сложно, как и сделать шаг за порог. Устраиваюсь на его коленях удобнее, притягиваю к себе коробочку с лапшой и специями. Что-то новенькое, обычно мы заказываем бургеры или пиццу, пару раз хот-доги, до китайской кухни, мне кажется, что это она, мы еще не добрались. Сначала принюхиваюсь, облизываюсь и накручиваю на вилку лапшу, чтобы попробовать. - Ммм! - сначала было вкусно, а через секунду я не могу сдержать вскрика. - Черт, это остренько! - жжение во рту нарастает, проглатываю лапшу и тянусь к стакану с водой, делая два больших глотка. - И вкусно, но остро… И вкусно, - еще глоток, чтобы пощадить свой язык. - Нужно будет заказать еще что-нибудь и распробовать, - выношу вердикт и улыбаюсь. Переживания о том, что у меня есть некоторые блок после недавнего происшествия отступил.
[indent] Ставлю обратно лапшу, решив дать себе привыкнуть к новым вкусом, и снова обнимаю Адама за шею. Я знаю, что у него сегодня выходной и он никуда не денется. Он будет рядом, не давя на меня своим присутствием и ни к чему не принуждая. Я только ловлю на себе его обеспокоенный взгляд каждый раз, когда напрягаюсь или перестаю улыбаться. Он стал чувствовать меня будто лучше, чем я саму себя. Улавливал перемены в настроении, умел читать между строк то, что я не могу сказать вслух. Я так отчаянно в нем нуждалась, что это пугало. Потому что каждый его уход на работу, даже понимание того, что он в этом здании, не могло успокоить меня должным образом. Я строчила ему сообщения, иногда кидала фото, научилась делать селфи, просто чтобы увидеть его ответ. Я отвлекала его, и все равно он ни разу не пожаловался.
[indent] Это ненормально. Проще не было.
[indent] Я хочу быть ему партнером, а не обузой.
[indent] Касаюсь губами его шеи, целую висок, щеку, добираюсь до губ, оставляя легкий поцелуй на них и отстраняюсь. Его лицо в моих руках. Эти блядские, незаконно голубые глаза смотрят в мои. Как вообще так получилось, что ты стал моим? По-настоящему моим. Не в качестве долга, не потому что меня нужно было спасти. Не потому что весь этот брак поначалу был лишь фарсом, в котором два абсолютно чужих друг другу человека не знали даже как поговорить друг с другом. Да, тогда Адам казался мне спасением. Все, что угодно, лишь бы не оставаться с отцом, который с такой жадностью схватил чек, что мое существование было тут же забыто. Как и царапина от ножа на руке. Вещи были собраны в рекордно короткий срок, не так уж и много их было. Сначала Адам казался спасением, потом я с подозрением смотрела на него, потому что не знала, кто он и что нужно. Главное, он меня не трогал и остальное было не так важно. Потом оказалось, что он вообще меня не трогал. Не разговаривал, не требовал ничего, не просил что-то сделать. Только один раз. Что и стало спусковым механизмом, потому что я просто устала не контролировать собственную жизнь.
[indent] А теперь у меня есть шаткий контроль, над которым предстоит еще долго работать.
[indent] И он.
[indent] Самый необычный человек, которого я когда-либо встречала.
[indent] - Я хочу поговорить о нас с тобой, создать полную картину нашей истории, - поглаживаю его кончиками пальцев по щекам. - И мне нужно рассказать тебе, что было до того, как ты пришел тогда за мной, - вздыхаю, потому что будет не просто. Но мне необходимо это. - С ним было просто, потому что он был предсказуем и точен как часы, хоть и пытался навязывать мне какие-то правила поведения. Я умело пользовалась этим, чувствуя некую свободу, понимаешь? - конечно, он все понимает. - Я и не подозревала, что это было как клетка с открытой дверью, просто стоило повзрослеть и стать более законным товаром на продажу, - завуалирую как только могу, отвожу взгляд в сторону, убираю руки от его лица, потому что просто не могу смотреть на него сейчас. Снова чувствую эту грязь, будто облили помоями. - Если бы тогда не пришел, я не знаю, что со мной… - сжимаю руки в кулаки. Я бессовестно вру. Я знаю, что со мной было бы. - Я бы не выжила или с помощью его рук, или своих, - говорю совсем тихо, зажмуриваюсь, чтобы дать себе передышку хоть на несколько секунд. - Расскажи лучше, как ты оказался заложником брака с девушкой, которую не знаешь.