[indent]Где тот нулевой пациент, который заявил, что чтобы избавиться от искушения, нужно поддаться ему? Где он? Потому что я хочу найти его и плюнуть ему в лицо. Потому что это самая большая ложь, которая только существует в мире. Потому что это не работает. Стоит лишь один раз поддаться искушению, как ты подсаживаешься на него, как на что-то, без чего не сможешь дальше жить. Как на воздух. Да, точно! На воздух, которым дышишь! Именно поэтому я, честно говоря, понятия не имею, что делать с тем, что я стала одной из тех секретарш, которые с ума сходят по своему боссу. Текут, как бы сказал этот мерзавец, но я все еще отчаянно пытаюсь сохранить хоть на двадцать процентов образ хорошей девочки. Я же действительно хорошая. Меня отлично воспитали родители, я умело ладила с сёстрами, хотя обе были с крутыми нравом и постоянно вляпался в неприятности. Сажали ли меня хоть раз на домашний арест? Нет. А вот их постоянно! Мне просто нравилось, когда меня хвалили, я только больше стремилась к тому, чтобы добиться положительной оценки у окружающих. Временами мне безумно хотелось придушить себя за поступки, которые совсем не соответствовали образы отличницы, умницы, которая всегда придет на помощь. Когда я тайком сбежала из дома, потому что переживала за сестер и не хотела, чтобы они снова поругались с родителями. Вылазка была бесполезной, потому что меня совершенно не слушала ни одна, ни вторая, и в который раз я почувствовала свою маленкость в сравнении с их авторитетами. Я была слишком твердолоба, чтобы менять свои взгляды, научиться огрызаться, отстаивать себя и нападать первой, я хотела ко всем относиться хорошо и везде искать плюсы. И только один единственный человек на этой планете мог пошатнулось мою верю.
[indent]Льюис, сукин сын, Фокс. Это была как любовь с первого взгляда, только ненависть в первозданном её проявлении. Стоило ему открыть рот и извергать из него все гадости, как мне хотелось ударить его, толкнуть, на кричать - и все это я делала. Мы могли сцепиться просто потому что оказались на расстоянии десяти метров, да даже потому что живем на одной планете. Это ужасное чувство вспыхивало как спичка, сжигали все хорошее, правильное и воспитание во мне, чтобы наружу лезло что-то тёмное. Боже, звучит, конечно, так себе, но я реально думала, что у меня раздвоение личности. И что самое страшное: я до сих пор не излечилась от этого. Казалось, в рабочей обстановки это будет проще, потому что мне нравилось место, мне нравилось копаться в бумагах, все раскладывать по полочкам, чтобы у меня было все под рукой. Я приходила пораньше, чтобы сделать себе кофе и посидеть в тишине, смотря из панорамных окон на город. Говорила себе, что я молодец, у меня есть работа, у меня есть квартира, у меня есть друзья, и когда я буду более уверена, я найду себе место, где добьюсь высот и уже после посмотрю семью. Этот план с трепетом и любовью, я вынашивала много лет. Думала, как сделать так или иначе, на всякий случай придумывала запасные планы, отодвигала сроки, когда мне начать заниматься семьей и в какой области строить карьеру. К двадцати трем года у меня была работа, я заочно училась, сдавая экзамены, мой лучший друг помог мне с квартирой и, по сути, как только я закончу обучение, а именно через год, я могу смело искать себе работу с карьерным ростом. Возможно, с большей долей вероятности - это будет связано с финансами, в которых я стала все больше чувствовать себя комфортно. Просто идеальный план без единого изъяна, то, что продумано до мелочей на годы вперед, ровная дорога…
[indent]С большим таким ухабом, который постоянно пытается выбить меня на обочину и скинуть с обрыва. Пальцы сильнее сжимают кружку с кофе, а взгляд, до этого задумчиво смотревший на океан, становится все более осознанным. На часах без пятнадцати минут, я пришла на полчаса раньше, как делала это уже неделю или даже больше, просто потому что за эти полчаса я успеваю сделать все нужные дела, оставить свежий кофе на столе своего начальника и куда-нибудь смыться по делами на десять-пятнадцать минут, лишь бы не пересекаться с ним. Сегодня я не делаю ничего из своего нового, странного ритуала и просто пью кофе и смотрю на бушующие сегодня воды. Воды почти полностью смывали пляж, наглядно иллюстрируя то, что творится у меня на душе. Мне тоже неспокойно. Меня тоже накрывают волны голода, в котором я распознаю плохо скрываемое желание сесть на колени к своему боссу, которому ненавижу столько, сколько знаю. Делаю обжигающий глоток крепкого кофе, ставлю кружку на стол и сажусь в широкое кресло, руками опираясь о стол. Провожу по нему ладони, выпрямляюсь, и представляю, что это мой кабинет и я здесь начальник. Что меня будут слушать и не посмеют спорить, будут бояться, если накосячат, но знать, что я справедливая и могу дать второй шанс. Я буду во главе успешной компании, у меня будут в подчинении множество людей и личный секретарь. Может, даже два. Блестящая пиар-компания, сотрудники, довольные своей работой, находчивые деятели и… и все образы моих замов тают на глазах, когда дверь открывается и на пороге стоит Фокс.
[indent]Свожу руки вместе, проведя еще раз по гладкой поверхности стола, удобнее сажусь в кресле и просто смотрю на него. Как и он на меня. Мы играем в гляделки ровно до того момента, пока дверь не закроется за его спиной. И что в нем такого? Что в нем находят абсолютно вся женская половина офиса? Почему к его ногам готовы броситься, лишь бы он их выебал? Впрочем, сложно судить с этой колокольни, когда сама невольно встала в один ряд с “этими”. Или все же в другой? Я видела, в каком предвкушении девицы ходили к нему, какими довольными они выходили после. Но ни в одной не было ничего такого темного, что было во мне, когда Фоксу стоило появиться в поле моего зрения. Когда он касался меня, я чувствовала как что-то запертое очень глубоко, тянулось к нему, будто кошка к руке хозяина, прося ласки. Он меня портит. Он делает меня развратной. Он пробуждает просто все худшее, что есть в каждом человеке, и что я годами так успешно подавляла себе, что, казалось, уже победила. Победила, чтобы сейчас проиграть с таким разрушительным поражением. Его самодовольная ухмылка становится сигналом к действию, пока он не открыл свой рот. Ненавижу, когда он его открывает и начинает говорить все те гадости, которыми так долго меня травил, я просто уже не представляю, что он может сказать мне что-то не обидное.
[indent]Медленно встаю на ноги, с неким сожалением покидая такое удобное кресло, и забираюсь на стол, вставая на четвереньки, замираю на несколько мгновений, чтобы попрощаться с той хорошей девочкой, которая еще трепыхалась на дне. О, эти вечера наполненные страстные, драматичными и романтичными фильмами! Сколько же идей я подчерпнула из них, одну из которых воплощаю прямо сейчас, когда медленно ползу по длинному столу на четвереньках в сторону своего начальника. Белая обтягивая блузка натягивалась при каждом движении, демонстрируя мое тело, будто на мне вообще не было тряпок, школьная свободная юбка двигалась при каждом движении бедер, не скрывая чулки, которые я сомневалась одевать до последнего. Да, я хочу привлечь внимание Фокса, я хочу вообще всего его внимание на себе и чтобы он трахнул меня на каждой поверхности своего кабинета, поэтому я была во всеоружии, но все же… чулки… офис… Впервые, я нарушаю собственный деловой стиль. Добираюсь до другого края стола, не опуская ног сажусь на стол и задираю голову, чтобы продемонстрировать ему кружевной чокер и то, что несколько пуговиц расстегнуты на рубашке. Я продаю себя, как будто я лучший, нет!.. как будто я единственный и желанный товар, я хочу продать себя так, чтобы он меня точно купил. - В японской культуре есть такой тренд, называется “ахегао”, которое означает как наивысшее получение удовольствия, когда девушка с открытым ртом, высунутым языком и закатывает глаза от удовольствия, - начинаю говорить медленно, протяжно, сладко-сладко, - он сейчас бешено популярен, уверена, ты такое видел и не раз, но не думаю, что кто-то может это сделать лучше, чем я на том видео, - опускаю руки на стол, представляя, как снова оказалась в туалете клуба и отсасывала ему и как мне это, блять, чертовски нравилось. Высовываю язык, откидывая назад голову и изображаю то, что чувствовала в тот момент, какое удовольствие получала. Быстро прерываюсь, чтобы не позволить ему насладиться этим, будто кинула приманку и хочу, чтобы он клюнул на нее. Облизываю пересохшие губы, тяну к нему руки, касаюсь пиджака и притягиваю медленно, не спеша, ближе к себе. На миг чувствую себя настоящим охотником, заманивающим добычу. - Я хочу тебя, - шепотом, поднимаю глаза, встречаясь с его потемневшим взглядом. Руками расстегиваю ремень, пуговицу, тяну брюки вниз и выпрямляюсь, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Смотрю прямо в глаза, когда мои руки лезут ему в боксеры и касаются возбужденного члена, провожу по ним, облизываюсь, когда сокращаю расстояние и касаюсь губами его шеи. Вена так отчетливо бьется, что не могу отказать себе в желании прикусить ее, а свободной рукой расстегиваю пуговицы на рубашке, губами покрывая открывшиеся участки коже. Отодвигаюсь на столе, снова встаю на четвереньки, выгнув спину. Как самая настоящая кошка, добравшаяся до лакомства. Ниже, ниже, и ниже, двигаясь в таком естественном направлении, в таком желанном, очевидном, убирая руку, которой дрочила ему, чтобы заменить ее на язык. Поднимаю глаза, высунув язык, показывая ему, потом касаюсь им члена и медленно облизываю по все длине, не сдержав стона наслаждения. Блять, я могла бы так делать каждый день…
[indent]Чувствую, как его пальцы вцепились в мои волосы, и тут же отстраняюсь. Резко, скидывая его пальцы со своей макушки. Сажусь перед ним на столе, свесив ноги, действую теперь гораздо быстрее. Откидывая назад волосы эффектным движением руки, и только потом демонстративно застегиваю пуговицы на свой блузке. – В следующий раз, когда захочешь вот так трахнуть меня, - опускаю глаза на его совсем неприкрытое возбуждение, и потом поднимаю, ухмыляюсь, в точности копируя его ухмылку. Боже, я перестала быть хорошей вообще… и как же мне это нравится! Он был прав, мне это нравится! Очень, - и разложить на своем столе – хотя бы напиши, - задираю голову, выпрямляюсь и обхожу его, чтобы покинуть этот кабинет. В этот раз я, а не он, выйду отсюда победительницей.

[indent]Я всегда считала себя умнее, хитрее и гораздо более изворотливой, когда речь заходит о ситуациях, из которых, казалось, не было выхода. Я была уверена, что смогу провернуть даже собственный проигрыш на свою пользу. Будучи постоянно под насмешками и нападками за то, что отличаюсь от других, я училась давать сдачи. Огрызаться, хамить, умудрилась ввязываться в драки, когда чесались руки, а благодаря одному гаду чесались они постоянно. Но это так и осталось незакрытым гештальтом: дать Льюису кулаком в лицо. Не то, чтобы момента не было или мешал страх, я просто хотела отомстить ему за все свои мучения и страдания, и сполна насладиться выражением лица, когда он увидит, что ему врезала девчонка. Шли годы, одни желания сменялись другими, и каким-то образом все это обнулилось, когда я попала в подчинение… кто бы только мог подумать, что отличница попадется к “известному гаду тире засранцу тире ловеласу тире ублюдку тир до бесконечности”, где я могу использовать все нелестные эпитеты. Я не могла отказаться от помощи Лютера, потому что это было как минимум невежливо, к тому же мне реально нужна была работа, чтобы оплачивать квартиру, покупки и себя баловать. Неопределенность с тем, чего я хочу вообще от этой жизни, здорово мешала мне двигаться вперед. С первого рабочего дня этой проблемы, как и всех остальных, просто не стало. Все мои цели, все мои желания, все то, что я когда-то хотела воплотить в жизнь сосредоточилось на том, чтобы изрядно потрепать жизнь среднему Фоксу. Все еще было непривычно, что их было трое, потому что старший брат словно растворился в воздухе и его не существовало вовсе, и о нем не говорили, да и вообще мало, кто знал. Мои воспоминания о нем слишком расплывчаты, немного помню голос, что похож на Лютера и Льюиса одновременно, хотя они все между собой похожи. Впрочем, какая разница - если я снова вляпалась по самое не хочу в своего начальника, которому не только теперь делаю мелкие пакости, слишком дерзко отвечаю, но отлично выполняю свою работу не только руками, но и своим гребанным ртом. Я была уверена, что войдя в кабинет, оставив его в возбужденном состоянии, своеобразным образом отомщу и все встанет на круги своя. Будто не было того, что я ему отсосала в клубе, что позволила разложить себя на столе и отлизать мне (хотя будто я могла бы быть против или его вообще ебало мое мнение), и вообще всего, что связывало бы нас еще как-то, кроме как врагов.
[indent]Вскрикиваю больше от неожиданности, чем от крепкой хватки на руке, через секунду оказываюсь прижата лицом к столу. В силах лишь выдохнуть, чтобы выпустить оставшийся воздух, юбка оказывается задрана, по бедрам проходит холодок. Дергаюсь, рычу что-то нечленораздельное и оскорбительное, пытаюсь вырваться из его крепкой хватки. Разгоняюсь от лапочки до бычары за секунду, перестаю быть той милой девочкой, что сидела на столе и становлюсь самой настоящей фурией. Мои попытки похожи на мышиную возню, не приводящую к нужному мне эффекту, зато от души веселящему Лью. Свободной рукой ударяю его по той, что держит меня и прижимает к столу, но толку просто никакого. Зато он перехватыет ее и обездвиживает, заводя за спину. - Не называй меня… - кусаю нижнюю губу до крови, чтобы сдержаться и не застонать от его пальцев, водящих по внутренней стороне бедра, - зайка, - заканчиваю предложение и крепко зажмуриваюсь. Думай, думай, думай. От такого знакомого звука пряжки ремня вздрагиваю, чувствуя предательское возбуждение. Он был слишком хорошо. Слишком. Он точно знал, что мне нравится грубее, как и то, что я могу перехватить контроль и попробовать навязать что-то свое. Что я люблю подчиняться, что фантазирую о том, что мне могут связать руки или как-то обездвижить, Господи, да я грешу тем, что иногда представляла, как бы смотрелась напротив зеркала, когда меня будут грубо трахать сзади или на хоум видео. Это были настолько грязные, порочные и запретные мысли, что я не могла их озвучить вслух ни одному из своих партнеров. Просто не могла и не думала, что смогу. Несмотря на то, что я крепко держала язык за зубами, издавая звуки похожие на рычание, Льюис будто читает все эти мыслишки в моей голове и своим ремнем связывает мне руки. Замираю, чувствуя как обездвижена и сглатываю ком в горле, пока остатки моего мозга утекают куда-то по столу на пол. Блять, Лола, включись, ну!..
[indent]Его голос звучит как какая-то молитва, которая утягивает меня в свою веру. Сейчас он может попросить меня о чем угодно. Дресскод? Да, легко, у меня много подобной одежды, потому что частенько остается ночевать Сидни и ее бесят все скучные вещи, поэтому она бессовестно их выкидывает и заменяет на свои. Трахать на работе вместе обеденного перерыва? Почему бы и нет? Я вполне могу перекусывать на ходу и качество моей работы не станет хуже. Я совершенно точно схожу с ума. Или уже сошла. Проклинаю Фокса всеми грубыми словами, которые остались в моей голове, пытаюсь подобрать к ним эпитеты, но вместо того, чтобы обидеть Льюиса, я больше веселю его. Он избавляется от моего нижнего белья, я упрямлюсь, пытаюсь сдвинуть ноги, дергаюсь, как будто смогу выбраться и освободиться. - Льюис, пожалуйста… - умоляю его продолжать или остановиться по собственной глупости, потому что потом начну умолять снова. От первого прикосновения языка по телу проходит волна удовольствия, размазывающая меня тонким слоем по столу. Не могу сдержать стона, последний раз ударяю себя руками по спине, наконец, сдаюсь окончательно и не сдерживаю себя. Я же именного этого и хотела. Именно за этим и пришла сюда, спровоцировала его, наивно полагая, что смогу победить в этой битве, которая длится уже не один год, заканчиваясь моим поражением каждый гребанный раз.
[indent]Взглядом цепляюсь за окно, любуясь видами, как он и посоветовал, пока взгляд не расплывается и не становится абсолютно пофиг на то, что там вообще где-то происходит. Упираюсь лбом о стол, оставляя на нем отпечатки своих губ и огненного дыхания. Он слишком хорош во всем, что касается языка. Не только умело болтать им или очаровывать очередную даму, сколько отлизывать так, чтобы подкашивались ноги, чтобы тело горело огнем, чтобы не осталось ни единой мысли в голове. Колени дрогнули, я почти сползаю на пол, но его пальцы с силой впиваются в мои бедра, удерживая на месте. Не могу больше. Не могу терпеть. Прижимаюсь щекой, другой, лбом к прохладной поверхности стола, хоть это и мало помогает. Если он поставил перед собой цель свести меня с ума, то ему это слишком хорошо удается. Громкий, хриплый и протяжный стон раздается по кабинету, когда от оргазма во мне вышибает последние крохи адекватности и ясности мозга. Искусанными губами до крови хватаю воздух, начинаю сползать по столу вниз, когда руки Льюиса подхватывают меня и… Божегосподимой, он реально взял меня на руки? Если бы я могла, я бы точно рассмеялась. Потому что такого просто не может быть. Потому что так не бывает. Потому что я на его руках могу быть только в том случае, если он захочет меня закопать на своем заднем дворе.
[indent]Фокс опускает меня на кожаный диван, окидывает взглядом, словно проверяя степень моей адекватности, а потом медленно облизывает губы и не может сдержать ухмылки. О, как бы я ему ответила, если бы могла хотя бы пошевелиться. Зато я могу смотреть. За тем, как чересчур медленно и аккуратно, он расстегивает пуговицу за пуговицей. Как снимает пиджак, за ним рубашку, аккуратно бросаю их на ближайшее кресло. Чувствую, как покалывает в пальцах от того, что хочется сделать это самой. Не пытаюсь даже сделать вид, что не пялюсь на него, потому что просто не в состоянии думать о том, что следует сохранить имидж Лолы, которая ненавидит Льюиса. Что-то совсем не похоже на это, особенно когда начинаю елозить по дивану от нетерпения, что не ускользает от его глаз. - Заткнись!.. - хриплым голосом, не узнаю его совершенно, и говорю это прежде, чем он скажет хоть слово или вообще откроет рот. Эмоция ненависти придает мне силы, чтобы попытаться как-то освободить руки, безуспешно, но сдаваться совершенно не хочется. Он замечает мои попытки и не сдерживает смешка, который приводит меня в самую настоящую ярость. Пытаюсь сесть на диване, пока мне мешает слабость в теле, дрожь от недавнего оргазма, и моя абсолютная неспособность противостоять голодному мужчины, к которому я испытываю противоречивые чувства с подросткового возраста. Льюис впечатывает меня в диван, безошибочно находя мои губы своими. Хотела бы я сказать самой себе, что сопротивлялась, но на самом деле сама подставляю свои губы под его и с силой прикусываю нижнюю. Жалобно стону от того, что не могу прикоснуться к нему, впиться ногтями в спину и оставить несколько следов на спине как свои отметины. - Развяжи… - но Льюис никогда не делал и не будет делать то, о чем я прошу его. Глупо было просить, когда я понимаю его на интуитивном уровне, но почему-то все равно продолжаю просить его: - Развяжи…
[indent]Выгибаю шею, чтобы подставить по его губы, откидываю голову и не могу сдержать тихие стоны. Одежды становится все меньше, скрепленные ремне руки мешают от нее избавиться насовсем, поэтому в какой-то момент Льюис просто разрезает ее на части и оставляет меня лишь в слабо завязанном галстуке, плюшевой юбке и чулках. Если у него не было раньше аниме фетишей или чего-то подобного, то я в жизни не поверю в это, так как сейчас являюсь живым воплощением одного из них. От первого толчка выгибаюсь дугой, обхватываю его ногами и прижимаю ближе к себе, чтобы почувствовать его еще глубже. Трахаться с Фоксом должно быть запрещено законом, потому что слишком хорошо, слишком приятно, слишком охуенно. Будто после уже никогда не будет и близко к тому, что я испытываю с ним. Он не сдержан, подгоняемый моими стонами и тем, что уже во второй раз с моих губ срывается проклятое: - Льюис!
[indent]Кусаю его за нижнюю губу, это единственное, что мне доступно, потому что иначе царапать и кусать я его не могу. Мне чертовски хочется укусить его за плечо, чтобы потом зализывать рану и во время грубого и глубокого толчка, я глушу крик в его коже, кусаю и тут же облизываю. Я хочу его. Я становлюсь зависима от того, что он прикасается, целует, трахает меня. От всех его попыток задеть меня. От всего, что он делает и плевать, насколько это плохим может быть. Я всегда его хотела, хочу и сейчас и буду хотеть. Это как карма. Моя собственная.

[indent] Любовь не самое худшее чувство на земле. Влюбленность гораздо коварнее и опаснее, она пользуется тем, что ее недооценивают, считают чем-то быстрым, легкомысленным. Ее не воспринимают всерьез. Отмахиваются рукой, все реже произносят это слово вслух, оставляя лишь два понятия - люблю и ненавижу. Забывая о том, что всегда будет что-то третье. Черное, белое и между ними серое. Земля, небо и между ними пространство. Рождение, смерть и между ними жизнь. Любовь, ненависть и между ними влюбленность. Самое смертоносное средство для того, чтобы сойти с ума и навсегда остаться в ловушке своих собственных демонов. От этого чувства невозможно избавиться. Его не содрать ни скрабом, ни мочалкой, ни выжечь изнутри, глотая раскаленные угли. Вырванное сердце будет биться в руках, давно отравив не только голову, но и весь организм… этим.
[indent] Этими мыслями, когда смотришь на него и понимаешь, что не можешь получить. Что для него будешь всегда заучкой Лолой, бывшей девушкой брата, кем-то мелким и незначительным, кого он даже не заметит. Длинные ноги, светлые волосы, глубокое декольте, соблазнительная улыбка и похотливый взгляд. Все то, чего у Лолы Банни никогда не было.
[indent] Этими чувствами, когда ласкаешь себя, представляя, как это делает он. Редкие минуты слабости, подарок самой себе на день рождения. Слабость, позволительная не за одной закрытой дверью, нарушаемая учащенным дыханием и едва слышными стонами.
[indent] Этими запахами. Виски, табак и хвоя. Это въедается в кожу и разъедает изнутри, вытесняя все другие запахи. Я больше не пахну собой, я пахну им. Сочетанием ароматов, которые вместе не укладывались в умной голове.
[indent] Этими желаниями. Порочными. Грешными. Грязными. Такими откровенными, что щеки вспыхивают от стыда и азарта, какой ты можешь быть рядом с ним. На что ты способна, чтобы удивить его. Экскурсия в азиатское порно? Проползти по столу как кошка в чулках? Показать, как без него могу удовлетворить себя, где он будет в первых рядах? На что еще будет способна такая Лола Банни, отравленная Льюисом Фоксом?
[indent] На слишком многое.
[indent] Даже на то, чтобы позволить ему нацепить на себя поводок, именуемой влюбленностью и превратить в вечную рабыню этого чувства. Я не люблю тебя, Льюис, но я все еще влюблена в тебя со школы и не знаю, что делать с этим проклятым чувством. Оно хуже никотиновой зависимости. Оно не лечится романами с другими мужчинами. Оно единственное, навсегда и чем дольше ты его не получаешь, тем сильнее ты его хочешь. Тем сильнее хочется содрать кожу, за ним мясо и добраться до самых костей. Просто, чтобы перестать чувствовать его.
[indent] А ты всегда рядом, Льюис, как мой гребанный тюремщик, до которого я никогда не доберусь сквозь толстые прутья решетки.
[indent] Его рука на моей шее сжимается сильнее. Держит еще на этой земле, чтобы я окончательно не потеряла сознание от того, как мне ахуенно хорошо с ним. Под ним, над ним, когда он во мне - как угодно. Моя личная жизнь не такая насыщенная, но ни одна близость, ни один поцелуй, ни одно прикосновение не ощущалось ни с кем так остро, как с Льюисом. Это было выше простых нежности, грубости. Он будто точно знал, где прикоснуться, чтобы я горела как на медленно огне и сходила с ума от того, что это никогда не заканчивается. Он знал… знает мое тело лучше меня самой. Рычу бешено от шлепка по заднице, от незнакомого грубого языка скулю, как будто получила наказание и поняла - где мое место. На коленях перед ним с открытым ртом, высунутым языком и смотрящими в упор глазами. Я не понимаю ни слова. Только звуки, похожие на удар ремнем по заднице, когда в чем-то провинился. Хлецкие, хриплые. Греховные. Льюис Фокс был самым настоящим воплощением греха во плоти.
[indent] Он играет со мной, дразнит, игнорирует мои попытки привлечь его внимание и сделать так, как хочу я, в очередной раз демонстрируя, что между нами все будет так, как он этого хочет. С губы срывается скулеж, я теку как сука и так сильно его хочу, что готова умолять трахнуть меня взамен на все, что он захочет. Абсолютно. Он снова что-то говорит и входит так резко, что я закричала бы, не перекрой он кислород полностью. Вытягиваюсь всем телом, руками, перетянутыми ремнем пытаюсь найти опору. Кислород интересует в последнюю очередь. Я хочу по настоящему задохнуться от чувств. Ты нарушила свое собственное обещание, Лола. Ты обещала, ты дала слово, ты клялась, стоя твердо ногами на земле, высоко задрав голову и с ненавистью смотря в небо, заставляя богов поежиться под твоим взглядом, что ты никогда не позволишь ему притронуться к себе. Что ты с корнями вырвешь свою влюбленность, растопчешь ее, сожжешь и развеешь по ветру. Что ты сможешь пережить его. Что никогда вы не будете существовать вместе. Ни в одном из миров, ни в одном из времен. А сейчас ты задыхаешься от стонов и послушно открываешь рот, облизывая его пальцы. Тщательно, стараться, вылизываешь каждый, словно продаешь себя на аукционе и доказываешь, что ты стоишь своих денег. До последнего цента.
[indent] Это не было ни на что похоже, что у нас было. Мы словно не трахались, а пытались свести с ума друг друга. Или убить, чтобы избавиться от всего недосказанного между нами. Его было много. С моей стороны так точно. Провожу языком по его пальцам, всасываю их, подстраиваюсь под заданный темп. Не пытаюсь быть главной, показываю, что могу быть потрясающим парнем и точно улавливать, что и как нужно делать. Хорошая помощница на вес золота. Вместо немецкого, переводящего меня в режим полной неадекватности, он говорит на слишком понятном английском языке. И лучше бы он молчал. Лучше бы закрыл свой рот и не пытался взбесить меня, когда его пальцы у меня во рту.
[indent] Мамочкой?
[indent] МАМОЧКОЙ?
[indent] Ты хочешь, чтобы эта планета превратилась в один огромный филиал ада? Чтобы вселенная схлопнулась?
[indent] Влюбленность не распространяется на мысли жили долго и счастливо. А я была слишком в своем уме, чтобы ни разу не думать в этом направлении. Потому у Льюиса и Лолы не будет и жили они долго и счастливо. У нас будет - они убили друг друга в один день с сумасшедшими улыбками на лице.
[indent] Кусаю его за пальце изо все силы, чувствую привкус крови, когда Льюис резко убирает свою руку и отталкивает меня. Резко поворачиваю к нему голову, чувствуя бешеный прилив адреналина. Темные волосы метнулись и хлестнули меня по обнаженной спине, ну губах капля крови - его крови - глаза почернели чуть ли не больше, чем я. Я бы посмотрела на себя со стороны, какой могу быть настоящей фурией, когда все вокруг считают меня милой и доброй. Его слова так сильно зацепили меня, что мне хочется ударить его. Сказать что-то очень гадкое и мерзкое. Руки дергаются, им мешает ремень и все что я могу - это стоять вот так спиной к Фоксу, стреляя в него молниями из глаз. Только подойти. Только попробуй. И под моими зубами окажется твоя шея.
[indent] Но ему срать на все мои невысказанные вслух угрозы. Он облизывает свои пальцы, демонстративно слизывает кровь с одного из них, смотря на меня, и все то, что было адекватное и разумное покидает его глаза. Они стали черными. Шаг ко мне, еще один… мимо? Нет, обманка. Уловка, на которую я ведусь. Его пальцы наматывают галстук на моей шее и со всей силы дергают на себя, вырывая крик и тут же превращая его в хрип. Безжалостная и показательная экзекуция. Он подтягивает мое лицо к своему, приближая к себе на расстояние жалких миллиметров. Галстук тянется все выше, заставляя меня встать на носочки и тяжело дышать. А он смотрит. Прямо в глаза. Молчит и смотрит, выдирая всех моих внутренних демонов и знакомясь с ними лично. Всех тех, что я так глубоко прятала и отказывалась признаваться самой себе, что они у меня есть. Дикие, неприрученные, жаждущие внимания.
[indent] Его внимания. Его ласки. Протяни руку, Льюис, погладь их, и они с радостью будут тебе подчиняться, как самая преданная собака, виляющая хвостом.
[indent] Они ждали только тебя.
[indent] Опора в виде галстука вдруг исчезает, я падаю на колени, больно стукнувшись ими о ковер. Я не успела ни понять, что произошло, ни как-то сгруппироваться. Льюис садится точно напротив на диван, хватает пальцами за подбородок и заставляет смотреть на себя. Ласки, нежности, прелюдий не будет. Мы вытащили наружу всех наших демонов. Он познакомился с моими, теперь моя очередь познакомиться с его. Легкая пощечина на моей щеке приводит в чувство, заставляет зарычать так утробно, что я не думала, что могу издавать такие звуки. Одновременно с ней по телу прокатывает волна больного возбуждения. От его внимательных глаз не укрывается, как по моему телу пошли мурашки, как я начала ерзать, потому что я хочу его. Я хочу его слишком сильно, что это ненормально. Нам нельзя было начинать эту связь. Теперь мы просто не успокоимся, пока либо не затрахаем друг друга до полного удовлетворения, либо пока не сдохнем где-нибудь в процессе. Ставлю на первое. Или второе.
[indent] Ухмылка на его губах выдает неприкрытое превосходство над моим положением. Пальцы впиваются в подбородок, тянут на себя, чтобы расположить между раздвинутых ног. Большим пальцем он проводит по нижней линии зубов, намекая на то, что в следующий раз эти зубы мне выбьют, если я додумаюсь еще раз их использовать. А я, конечно, это сделаю. Но не сейчас. И никогда в будущем, когда буду послушно открывать рот и вбирать его член, тщательно вылизывая. Обильно смачиваю своей собственной слюной, наращиваю темп, чтобы с каждым разом, как опускается моя голова, взять его глубже. Еще глубже. Пока не упрется в стенки горла, пока не почувствую, что могу взять целиком. Я всегда была прилежной ученицей. Я стараюсь доставить ему удовольствие, кайфуя от того, как он теряет свой хвалебной контроль. Как стонет, как с силой стискивает пальцы в волосах и давит на макушку. Как сейчас все подчиняется полностью его желаниям, которые я лишь могу удовлетворять. Тебе стоит только попросить, и такая поза станет одной из моих любимых. Он двигается мне навстречу, сильнее давит на макушку, задает темп, трахая мой рот и кончая в него с несдержанным стоном. Господи, я бы часами слушала это и смотрела на то, каким довольным и расслабленным он выглядит после.
[indent] Слишком довольным. Откинулся на спинку дивана, рвано дышит, лениво скользит взглядом по моему лицу, пока тянет руку к лицу, чтобы большим пальцем коснуться языка. Высовываю его навстречу и показываю, что все проглотила. Как будто могло быть иначе. Знакомство демонов произошло. Плевать уже на последствия.
[indent] В приличия я буду играть в другом месте и с другими людьми, которым не интересно, что творится у меня внутри. Мне начинает нравится, какая я могу быть с ним - свободная, смелая, страстная. Поддаюсь вперед, губами касаюсь косых мышц живота, провожу по ним языком, добираясь до солнечного сплетения. Выше по коже, как можно больше оставляя своих поцелуев. Я хочу уделить внимание каждому миллиметру его кожи. Добираюсь до подбородка, радуясь, что он совершенно не пытается мне препятствовать. Вообще ничего не делает, только наблюдает. И ждем. Ловлю на себе взгляд темных глаз. Отвечаю ему своими черными. Все пошло не так, как я планировала. Но так даже лучше. - Давай уберемся отсюда туда, где я смогу еще ближе познакомить тебя со своими демонами? - хриплым шепотом предлагаю ему сделку, от которой невозможно отказаться.

[indent] Свежий воздух отрезвляет и придает силу моим ногам, способным сделать несколько шагов до машины. В голове стучит лишь одна мысль - что я делаю? Что я делаю? Что я, блять, делаю?! Но она тут же вытесняется, стоит сесть в машину и ощутить все то напряжение между нами, как мозг снова уходит в автопилот. Втягиваю носом запах, чувствуя уже въевшийся под кожу одеколон, от которого не могу избавиться. После того, как я буквально накинулась на него в клубе, я пыталась содрать с себя кожу, намыливая ее раз за разом, смывая водой. Ни скрабы, ни крема, ничего не помогало. Я чувствовала этот блядский одеколон, стоило поднести ладонь к рукам и втянуть запах. Льюис буквально отравлял все мое существование вот уже несколько лет. Много лет. Всю мою жизнь. Благодаря ему я создала систему правил в своей голове, которой следовала неукоснительно. И которая летела в ебеня, едва ему стоило поцеловать меня.
[indent] И так каждый раз - все начиналось с поцелуя.
[indent] Никто не знал о том, что мы переспали, даже сам Льюис не имел долбанного понятия о том, с кем он был, потому что его глаза были завязаны, а сам он изрядно выпил. Зато я была трезвая, и в своем уме, и просто подумала, это же всего лишь один раз. Просто попробую, избавляюсь от навязчивой мысли в голове о том, какого это целовать его. Я так была уверена в своем контроле, что не допущу ошибок, что обязательно смогу устоять перед обаянием самого главного красавчика всего Майами. Я слышала одну русскую поговорку, что индюк тоже думал, да в суп попали. Ощущения примерно такие же. Я думала, была уверена, все просчитала, взвесила, оценила риски, я все, сука сделала, и в итоге я снова под ним. Я всегда оказываюсь под Фоксом по обоюдному желанию, потому что он имеет надо мной такую власть, что если бы мог только представить, то давно бы уже ей воспользовался на всю катушку. Потому что люди не меняются. Он не станет вдруг хорошим, заботливым парнем, который пойдет за мной огонь и в воду, даже открывая дверь машины передо мной. Между нами только секс. И приняв эти правила игры, мне даже стало как-то… легче?
[indent] Поймав на себе заинтересованный взгляд таксиста, я тяну которую юбку вниз, которая даже чулки не прикрывает. Вот же не подумала о том, чтобы переодеться или накинуть что-то сверху, а все потому что я не думала вообще. Бросаю хмурый взгляд на Льюиса, которого откровенно забавляют мои попытки. Он, кажется, что-то говорил про монашку? Или я сама об этом подумала? Возможно, однажды, я приду в таком балахоне, что он заебется его снимать и пытаться разобраться, как меня избавить от одежды. Назло. Потому что на этой взаимной злости друг на друга строятся наши отношения.
[indent] Машина останавливается, Льюис дает щедрые чаевые водителю и просит меня подождать его. Возможно, будь мы на работе, я бы его послушала, опираясь на рабочую этику. Бросив злобный взгляд на чересчур внимательного таксиста, я выхожу из машины буквально через пять минут и, кутаясь в пиджак, иду прямиком за своим боссом. И что он забыл в этом клубе? Перебегаю дорогу, мечтаю чтобы пиджак был длиной до земли, и умирая от стыда, когда пара машин мне посигналили. Я не люблю быть в центре внимания. Из всех трех сестер, я была той, кто мечтал быть в тени, спрятаться, укрыться в объятиях мрака и остаться там. Слишком комфортно. Спускаюсь по ступенькам, натыкаясь на амбала, что подозрительно меня рассматривает. - Что? - не понимаю, мне холодно, я хочу зайти внутрь и заодно узнать, какого черта здесь делает Фокс. Заехал к подружке? Нет. Точно нет. На него это не похоже. Он не заводит подружек и тем более не отчитывается перед ними. Друг? Вряд ли он променял секс на такое. Тогда что? Что ему так нужно? - Да, блять, - пока амбал что-то бубнил, что я откровенно не слушала, я решила воспользоваться эффективным способом отвлечения - распахнула пиджак. Под ним короткая юбка, чулки, которые выставлены на всеобщее обозрение, завязанная под грудью рубашка, потому что пуговицы были вырваны. Образ у меня был если не для клуба, то для какого-нибудь борделя точно.
[indent] Внутри меня встречает полумрак, музыка не слишком громкая, как обычно бывает в клубах, зал разделен на уровне и везде, куда не бросишь взгляд, люди. Все занято, забито под завязку. Большую часть занимает сцена, на которой опущены тяжелые шторы. Я незаметно ползу по стене, осматриваясь и ища взглядом Льюиса, я все еще не понимаю, куда я попала, поэтому с любопытством оглядываюсь по сторонам. Что здесь такого для тебя? Почему ты здесь? Как ты… - Лола Сакура Банни, каким ветром тебя занесло ко мне на работу? - полное имя заставляет меня буквально вжать голову в шею, отчего старшая сестра бессовестно усмехается, когда я оборачиваюсь и попадаю в его руки. - Это всегда работает безотказно! - она тискает меня как большого плюшевого медведя, и будь мои руки свободны, я бы сделала тоже самое. - Так ты здесь работаешь? - с трудом выдавливаю, прикрыв глаза и расслабляясь.
[indent] Мы редко виделись, несмотря на то, что живем в одном городе, но постоянно были на связи, переписывались и созванивались. Я знала, что она исполнила свою мечту и работает в кабаре танцовщицей, она постоянно обновляла социальные сети или скидывала мне наброски движений, спрашивая какое лучше. Пару раз в месяц, мы пересекались, иногда в кафе, иногда в парке, и Лу не упускала случая размяться со мной в своем привычном танцевальном стиле. Боже, да она даже когда уходила из дома родителей, пританцовывала, потому что шла к своей мечте, и, наконец, дошла до нее. Я безумно горжусь ей и, признаться, завидую, потому что она прокладывает себе дорогу сама, опираясь на то, что хочет от этой жизни. - Что за место? - стараюсь не слишком рьяно проявлять интерес, хотя это уже второй вопрос от меня об этом заведении. - Это кабаре, знаешь, как было лет тридцать назад, только более современное, без того, чтобы раздеваться до трусов, как в каком-то стрипклубе, - он берет меня под руку и уводит куда-то за сцену. - Я глазам своим не поверила, когда тебя увидела, ведь я столько лет пыталась тебя затащить сюда и показать выступление вживую, - судя по тому, как она вцепилась в меня, это правда. - Ты как вообще тут оказалась, да еще в таком виде? - не сдержавшись, она прошлась взглядом по моему наряду, хмыкнув.
[indent] Я чувствую себя так, будто попалась на какой-то шалости, словно вернулась в детство, и с младшей сестрой таскаю шоколадки с холодильника. Облизываю пересохшие губы, старательно выдумывая ложь, которой смогу прикрыться. - Да, просто, с Сидни… - лопочу что-то невнятное. - Так и подумала на нее, судя по одежде, которая в стиле нашей отбитой подруги, - она говорит это с любовью. - Уверена, что знай о ней Фокс и о том, что она вытворяет, вообще запретил бы ей сюда приходить или бы нанял…
[indent] Фокс?..
[indent] - Лу, подожди, - перебиваю ее и резко останавливаюсь. - Ты сказала Фокс? - у меня, кажется сейчас мозг переклинит. - Ага, тот самый мега-супер босс, о котором я тебе рассказывала, это все место и концепция придумана им, но пока тут не появилась я, как главная звезда, дело у него не пошли в гору, - блять, можно мне самооценку моей сестры, пожалуйста. Она снова тянет меня куда-то, судя по комнатам, на которых висят таблички с именами, здесь гримерки для танцовщиц. - Правда, он сегодня не пришел на репетицию, чтобы одобрить новый танец, что на него не похоже, - фамильная черта Банни - это болтать без умолку с близкими людьми. - Но зато сейчас у него нет выбора, ведь я могу что-то выкинуть такого, знаешь, на грани, - она в предвкушении открывает дверь к себе и пропускает меня внутрь. - Знаешь, если тебя уволят, то я всегда найду тебе тут местечко. Растянуть тебя, - на этом слове у меня самые неприличные мысли и в сторону одного конкретного человека, - размять, пара тренировок и ты будешь готова, - она сажает меня за стул и поворачивает его к зеркалу. - Лу, ты сказала, что все это, как идея и создание, заслуга твоего босса? - я не знаю, почему цепляюсь за это. Потому что мне кажется, что это важно. Потому что это интригует, ведь есть что-то, чего я не знаю о Льюисе. - Да, он неплохой, - она берет в руки косметичку и начинает колдовать над моим лицом. - Приведу тебя в порядок, а то ты как будто выкатилась с постели, - о, сестренка, ты недалеко ушла. - Хорошо платит, оценивает по заслугам, не орет как больной, просто отличный начальник, - она рисует мне стрелки.
[indent] Лулу продолжает рассказывать про кабаре, и плавно переходит к сегодняшним номерам. Ее голос меня успокаивает, я словно покачиваюсь на волнах большого океана. У меня все еще куча вопросов, я мало верю в совпадения, и вообще не думала, что у Льюиса есть какой-то еще бизнес. Свой, личный, о котором, уверена, вообще никто ни сном, ни духом. Даже я не знала об этом, будучи его личным секретарем. Я знала, во сколько он приходит на работу, какой пьет кофе, как по его лицу за секунду определять его настроение, и что он… Сцепив зубы, я вспоминаю вереницу девиц, что таскалась к нему. Я чувствую снова этот яд, который отравляет мою кровь, заставляя ее окрашиваться в темный цвет и гореть под кожей. И снова этот щелчок в мозгу, который предупреждает меня о том, что я сейчас начну вести себя не как привычная и правильная до скрежета зубов Лола, а как настоящая Банни, запертая внутри нее.
[indent] - Я хочу выступить, - выпаливаю скороговоркой, смотря на свое отражение в зеркале. Сестра нарисовала мне стрелки, подвела мои глаза, словно сделав их еще больше и замерла с помадой в руке. Ее брови почти сливаются с волосами на макушке, она смотрит мне в глаза через зеркало с самым очевидным вопросом. Но при этом молчит. Просто смотрит. Кто-то скажет что такая веселая и болтливая девушка очень поверхностная, и окажется у нее под каблуком. В ее глазах вопрос меняется на огонек, на губах появляется улыбка, от которой веет опасностью. - Лола, а как звали того пацана, что доставал тебя в детстве? - блять, блять, блять. Она слишком быстро складывает дважды два. Пожимаю плечами, всем своим видом показывая, что не помню. - У тебя нет номера, и музыки, значит, будешь импровизировать, - она делает вид, что поверила мне, но я знаю, что потом мне не соскочить с этой темы. - Я отдам тебе свое выступление, отложу его на следующую неделю, - она снимает с меня пиджак, развязывает узел рубашки, избавляется и от нее, берет в руки расческу и начинает колдовать надо мной.
[indent] Если честно, спроси она у меня, зачем мне это, я бы не смогла ответить. Я не смогла бы признаться в ревности, от которой у меня все горит внутри. Я просто буду молча стискивать зубы, сжимать кулаки и терпеть, пока не бомбанет. Сейчас я чувствую запах зажженного фитиля, потому что чем больше я себе позволяю в отношении Льюиса, тем сильнее обостряются все мои чувства. Пока сестра колдует над моим образом, рассказывая, что делать и как двигаться, в случае чего. Слушаю ее в пол уха, пытаясь одновременно подобрать трек для танца. Я слишком люблю разноплановую музыку, чтобы попытаться понять, какая мне именно нужна. Лу подсказала, что сегодня современный тематический вечер, у меня была одна на уме песня с довольно откровенным текстом, которая мне очень нравилась уже долгое время. Сестра одобрительно кивает, сходу набрасывает примерные движения, чтобы у меня была какая-то база. Я повторяю за ней, немного напряженная, скованная, и в конец выбешиваю сестру, которая с силой разминает мне плечи и дает шлепка по заднице. - Если не расслабишься, я начну задавать вопросы насчет того мальчишки, - я мгновенно взвинчиваюсь, выдавая себя с головой. - Поэтому глубокий вдох и выдох, сестренка, хочу видеть тот огонь в глазах, который ты постоянно прячешь в себе.
[indent] Стоя за кулисами, я наблюдаю за первым групповым танцем, в котором участвует и моя сестра. Лу была рождена для сцены, чтобы сиять в свете софитов, привлекая к себе взгляд каждого присутствующего. Обвожу взглядом зал, пытаясь найти знакомое лицо. Интересно, он смотрит? Наверняка. На Лу? приступ жгучей ревности обвивается вокруг шеи удавкой. Ревность к собственной сестре кажется чем-то отвратительным, поэтому я отворачиваюсь и закрываю глаза, чтобы сделать глубокий вдох и выдох. Я выступлю, он будет смотреть только на меня. Я не оставлю ему выбора, я заставлю его увидеть себя. Я сведу его с ума, как он сводил меня с ума все эти годы. Я сделаю это.
[indent] Я смогу.
[indent] Я станцую.
[indent] Я сведу его с ума.
[indent] - Лола! Лола! Вернись на землю! - сестра с силой встряхивает меня, приводя в чувство. Я киваю, говоря тем самым, что я здесь и позволяю ей подтолкнуть меня на сцену. Кожаные ремни перекрывают грудь и бедра, создавая ансамбль костюма. Сестра нашла для меня обувь не на высоком каблуке, чтобы как мне - не подготовленному человеку - было привычнее. Упасть посреди поступления будет самым большим провалом в моей жизни. Посреди сцены уже стоит самый обычный стул, в последнюю минуту я решаю добавить этот реквизит, потому что помню, как в самом начале, когда мы танцевали с Лулу, мы использовали стулья. Пальцы нервно сжимают край шляпы, это будет некий элемент загадочности, который я надеваю на голову. Сажусь на стул, шторы медленно разъезжаются, оставляя меня в полумраке. С первым аккордом песни вспыхивает прожектор, направленный прямо на меня. Я не сомневалась, что сестра все устроит даже в такие сжатые сроки, потому что мне нужна была помощь. Я почти никогда и ни о чем не просила, поэтому моя просьба выглядела как крик о помощи.
[indent] Склоняюсь ниже, провожу пальцами по своим ногам, пока не добираюсь до кожаных ремней, расставляю ноги в сторону так бесстыдно, как никогда раньше бы не сделала на людях. По крайней мере трезвой. Я двигаюсь в такт плавной музыке, переходящей в резкие аккорды, на одном особенно громко, я встаю и пинаю стул, что он аж отлетает куда-то в сторону. Тело подчиняется моим желаниями двигаться, извиваться, изгибаться. В середине танца сбрасываю шляпу прямо в зал, я не знаю, можно ли так делать, но я делаю, и в этот момент откуда-то сверху льется вода, напоминая мне чем-то легендарный момент из клипа Джей Ло, только я не на стуле в сексуальной позе, я падаю на колени, выгибаясь назад. Почти ложусь на сцену, пока не вспоминаю, что сейчас будет переход и поэтому резко поддаюсь вперед. Ползу на сцене на четвереньках, ловя на себе жадные и голодные взгляды, которые меня совершенно не трогают. Не они мои зрители. Меня интересует лишь один человек. И в момент последних секунд песни, я возвращаюсь к стулу, ставлю его спиной к зрителям, седлаю будто всю жизнь только и делала, что седлала чертов кусок дерево, и с вызовом смотрю в зал. Чтобы именно в этот момент столкнуться с глазами Фокса и с превосходством улыбнуться ему. Если он думал, что все это время власть была только у него, он чертовски ошибался. У меня тоже есть власть, подпитанная ревностью и желанием, жадностью до внимания Льюса, мать его, Фокса.
[indent] Потому что я не могу больше притвориться перед ним. Не могу прятаться вечно в образ приличной, воспитанной и продуманной Банни, которая в своих мыслях построила карьеру и тольпо потом завела крепкую семью. Что она не будет связываться с теми, кто может перевернуть все внутри вверх дном, стереть тебя в порошок и исчезнуть из твоей жизни подобно урагану. Я - Лола, которая хочет сгорать в этих эмоциях каждый божий день. Которая жаждет бешенных эмоций, чтобы от них сносило крышу и хотелось реально проверить, нет ли там бед с башкой. Которая просто хочет свести с ума одного человека.
[indent] Тебе понравилось?
[indent] Ты посмотрел все выступление?
[indent] Это было для тебя.

[indent] Упершись руками в перила на балконе – отделенная зона для вип-персон, куда пускают только самых почетных гостей – я обвожу взглядом клуб. Народу достаточно много, вип-зона тоже занята под завязку, а два охранника, последовавших за мной внутрь, отделяют от меня всех тех, кому якобы мешает мое присутствие. В конце концов это не стриптиз и здесь нет зон для того, чтобы трахнуть какую-нибудь глупую студентку, пришедшую выпить коктейль за чужой счет или поддержать подружку. В любом случае неуважительное поведение в нашем клубе карается двумя предупреждениями. На третий раз гость лишается вип-статуса навсегда и попадает в черный список. Обычно оттуда никто не возвращается и все випы об этом знают. Поэтому, когда один из моих охранников предъявляет гостю первое предупреждение тот сдается и исчезает в углу, за стенками своего дивана. Я продолжаю окидывать взглядом помещение. Набираю Лулу, но та будто принципиально не берет трубку. – Я приехал в клуб. И если ты сейчас же не возьмешь трубку, то не видать тебе отпуска через неделю и прибавки к зарплате, мать твою, - рычу ей в трубку, но в ответ поступает лишь короткий сигнал и звонок голосовой почты сбрасывается. Я, чертыхаясь себе под нос, спускаюсь вниз, в сторону гримерок. Огибаю клуб, оказываюсь возле первой гримерки. Внутри никого, как и во всех остальных. Одна гримерка закрыта на замок, но я слышу женский голос по ту сторону двери. Стучу, но в ответ лишь тишина. Я не подаю вида голосом, стучу еще раз, но и в этот раз никакого ответа. С силой бью в дверь рукой и разворачиваюсь, чтобы выйти из гримерной зоны в зал.
[indent] Что-то происходит вокруг. Толпа оживилась. Я вспоминаю, что не слышал объявления следующего номера, что в целом не похоже на обычный распорядок дня тут. Бросаю взгляд на наручные часы – уже семь вечера, а значит программа идет и на сцене должна быть Лулу. Тогда где все остальные девочки? Я начинаю нервничать и злиться, а когда эти два состояния комбинируются во мне одновременно – жди беды. Подхожу к бару, щелкаю пальцами, и бармен почти сразу передает мне бокал с напитком. Я одним большим глотком опустошаю свой бокал и достаю телефон, чтобы снова позвонить, но на этот раз Лоле. Меня почти сразу перекидывает на голосовую почту. Я злюсь, молча дышу в трубку, чувствуя, как очень грубые слова крутятся у меня на языке готовые вот-вот соскочить с него и отправиться четко по адресу. Но я сдерживаюсь. Да, это очень сложно, но мне приходиться это сделать. Сбрасываю звонок, обращая внимание на сцену и на музыку, которая прямо сейчас играет из каждого уголка зала. На сцене занавес, который медленно поднимается, открывая взору еле заметную фигуру. Прожектор светит на выступающего, а мои пальцы инстинктивно сжимают бокал еще сильнее. Вот-вот под пальцами хрустнет стекло, и кто-то забирает у меня бокал также внезапно, как и появляется рядом со мной. – Какого черта тут творится? – рычу, когда понимаю, что рядом со мной весьма довольная Лулу. – Какого. Черта. Я спрашиваю, - она знает меня как облупленного и прекрасно понимает, когда я злюсь, а когда я в бешенстве. – Почему она, - цежу слово, не называя Лолу по имени, - на сцене. Что за родственные преимущества? – я сжимаю зубы и едва могу произнести хоть слово. Внутри меня все кипит, а Лулу просто молча вставляет в мои пальцы бокал и приподнимает его, ближе к моему рту. Я делаю глоток, завороженный происходящим на сцене. Моя главная звезда сейчас стоит справа от меня, сложив руки на груди и любуется, как ее сестра вытанцовывает импровизационный танец на сцене в кабаре. В моем кабаре. Моя, блять, секретарша. – Какого хуя, Лулу? – рычу ещё раз, на этот раз найдя в себе силы оторваться от сцены. – Импровизационный номер, новая постановка. Ты же не приехал, чтобы увидеть репетицию, - о, она меня что за дурака держит? Лулу улыбается, довольно наблюдая за происходящим на сцене. А я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить в ее сторону бокал. Я не могу ей сказать, что Лола была со мной, что я грязно трахал ее полчаса назад у себя в кабинете. Но ведь Лулу знает, что ее сестра работает на меня, верно? Это ведь ни для кого не секрет, особенно после того, как Лютер притащил ее к моему отцу, пропустив меня мимо. – Я плачу тебе деньги не за импровизации, Банни, а за то, чтобы ты работала, - да, я включаю режим мудака, потому что это единственный способ не показать мои истинные эмоции. Лола на удивление хорошо двигается для той, кто выставляет себя невинной овечкой, а ее образ... Невольно облизываю губы, сразу же прикладывая к ним прохладное стекло бокала и делаю глоток. Никто не должен этого видеть и знать. – Она отлично танцует, согласись? – Лулу толкает меня плечом в плечо, заставляя сделать еще один глоток виски. Я мог бы сейчас устроить хорошую взбучку всему персоналу, начиная от осветителей и заканчивая охраной, которая какого-то хуя пропустила Лолу в гримерку без разрешения директора. Я – не был в курсе. Мне никто не отчитался, а значит... Бросаю взгляд на Лулу, которая продолжает довольно наблюдать за своей сестрой. Слежу за ее взглядом. Сердце отбивает ритмы в унисон музыке на сцене, Лола смотрит мне прямо в глаза с вызовом, от которого я был бы готов завопить, но вряд ли меня кто-нибудь услышал бы.
[indent] Зал взрывается овациями и криками одобрения. Лулу визжит от восторга рядом со мной и успевает исчезнуть до того, как мои слова во рту начнут превращаться в предложения. Я иду за ней следом, не отбрасывая тени, даже беззвучно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лулу заходит в гримерку быстрее меня, и я только успеваю увидеть, как Лола пропадает в ее объятиях. Молча наблюдаю за происходящим, пока они не закончат свои девчачьи объятия. – Мне кажется или тебя работа ждет? – говорю вполне слышно, напоминая присутствующим о том, что я все еще тут и никто не обещал передышек или отдыха. Вечер в клубе только начался, кабаре под завязку, а значит есть люди, которым нужны зрелища, а под зрелища у них лучше покупается алкоголь и закуски. – Бегом, - присвистнув, делаю жест рукой себе за спину, давая Лулу непрозрачный намек исчезнуть с глаз моих. Руки скрещены на груди, закрываю дверь ногой за собой. Наступаю на Лолу, вдавливая ее в угол. Я очень зол, но мне понравилось. Естественно я не скажу ей об этом. Мои пальцы ласково проводят по ремешкам на ее бедрах, ползут выше к животу, заставляя ее вздрогнуть от первого моего прикосновения. В моей голове уже разыгрываются шальные образы, как я буду разрезать каждый ремешок ножом, обжигая ее нежную кожу ледяным лезвием. Внутри проходит волна возбуждения, но я быстро гашу ее, вспоминая, что пришел сюда не хвалить ее. – Итак, mein frecher hase*, - пальцы перебираются выше к груди, огибая ремешки и на ней. Рука внезапно исчезает, я фокусирую взгляд на лице девушки и продолжаю говорить. – А ты у нас теперь в кабаре подрабатываешь? Что-то я не видел твоего резюме у себя на столе. Ах да, наверное, потому что ты работаешь на меня в другом месте?! – интонация моего голоса заметно меняется. Лола вжимается в угол, готовая раствориться в нем прямо сейчас. Не получилось, да? Не прокатила попытка завладеть моим разумом? Вышло все иначе? Соболезную, но так бывает. – Я попросил тебя подождать в машине. И что? Такси уехало, а твои предложения продолжить закончились чем? Танцами блять в моем кабаре? Ты же специально это сделала. Ты же просто обожаешь доводить меня до белой горячки, чтобы потом выставлять идиотом и козлом, который вечно отравляет тебе жизнь, да? – я начинаю распаляться и понимаю, что уже не могу остановиться. Лола делает шаг мне навстречу, будто готова бросить мне очередной вызов. Но я пресекаю это. Пальцы цепляются за ее красиво лицо, дергаю ее на себя, чувствуя, будто вырастаю в размерах раза в четыре. – Через пять минут твоя задница должна быть в такси в этом костюме. Мы поедем туда, куда собирались и ты отработаешь каждый похабный взгляд, который на тебя сегодня опустился, ты меня поняла? – она молчит, но я чувствую через кожу ее щек, как сжимаются ее зубы. Она очень недовольна, но мне кристаллически похуй. – А может заставить тебя отработать сейчас, а? Пусть Лулу зайдет и увидит свою любимую сестру со своим боссом. Ах да, ты наверняка поливала меня дерьмом всю мою жизнь и все в твоей семье, да что уж там, даже в моей семье, знают и думаю, какой я мудак. Ну, так может мне на самом деле стать мудаком? Чтобы тебе не приходилось нагло пиздеть людям, выставляя себя невинной овечкой, - я делаю еще один шаг на встречу, и на этот раз моя рука ложится на ее шею, а телом я вжимаю ее в стенку. – Так что, какой вариант тебе больше нравится? - мои глаза начинают гореть самым настоящим адским пламенем. Она же так сильно хотела увидеть всех моих демонов, но наверняка не думала, что они могут быть действительно страшными.

*моя невинная зайка

Отредактировано твоя жена (2026-07-05 19:08:13)

[indent] Мне пиздец.
[indent] Именно такая емкая и весьма понятная мысль описывает все, что сейчас происходит и будет происходить. Ослепленная внезапным приступом ревности, которые случались со мной в присутствии Льюиса довольно часто, я просто пошла на поводу импульсивных решений и не думала о последствиях. Так было, когда я столкнула его в бассейн, когда запустила змею в кабинет, когда ворвалась в туалет в клубе, где он сосался с какой-то шаболдой. Так было в ту ночь, когда я провела с ним ночь и он стал у меня первым. Ох, Фокс, ты даже не имеешь никакого долбанного представления о том, что ты украл мой первый поцелуй и мой первый секс. Ты вообще везде умудрялся быть первым, несмотря на взаимную ненависть и то, что мы оба клялись и вслух, и я уверена, что и про себя тоже, не прикасаться друг к другу.
[indent] И вот я здесь. Танцую в твоем кабаре у всех на глазах и самое главное, для тебя одного. Потому что я бешено ревную, потому что я безумно хочу вытеснить всех женщин из твоей головы и обосноваться там. Я тоже хочу быть первой для тебя хоть в  чем-то, но все время плетусь позади.
[indent] Он что-то говорил на немецком и мои колени начинают предательски дрожать. Сука, они всегда сдаются первыми, словно готовы падать на колени постоянно. Мне нравится этот язык. Он грубый, страстный, жесткий и властный. Прямо как олицетворение мужчины, отрезающего мне пути к отступлению и зажимающего к стене. Нервно облизываю пересохшие губы, не могу сдержать рваного выдоха, когда он прикасается ко мне и проводит по кожаным ремням. Я до последнего не была уверена в этом сценическом образе, потому что не представляла, как в этом можно двигаться, но сестренка просто выпнула меня на сцену с напутствием в стиле - ты разберешься. Я разобралась. Я увлеклась, потому что хотела произвести впечатление и мне бы ахуеть как польстило, если бы Льюис сказал об этом. Но он не из тех, кто отвешивает комплименты обычным способом, поэтому я вся обращаясь вслух и умоляю свои колени продержаться подольше.
[indent] Словно услышав мои мысли, Льюис начинает меня отчитывать и к моему перевозбужденному состоянию добавляется и злость. Чего, блять? Мне очень хочется вставить слово, сказать ему, что я не обязана сидеть и ждать его в машине и что тот таксист заебал пялиться на мою слишком короткую юбку. Что я могу танцевать в его клубе, если захочу, и он не может ни запретить, ни остановить меня. Нет, конечно. он может, потому что это его заведение и он реально не нанимал меня. ему стоит лишь позвать охрану и выпроводить меня, но, блять, черта с два я буду сейчас руководствоваться логикой. Делаю шаг навстречу ему, но он останавливает меня, хватаю за челюсть и заставляя еще пристальнее смотреть в его злые глаза. Честно, я надеялась, что он просто придет и трахнет меня, но Льюис в очередной раз в рот ебал все мои планы, потому что он никогда не был предсказуем. Те, кто думают, что могут предугадать его действия - глупцы. Он ураган в чистом виде, появляется внезапно, все сносит и исчезает. Чтобы потом появится опять на горизонте и так по кругу.
[indent] Крепко стискиваю зубы. Меня безумно злит то, что он говорит. Не то, что я должна отработать, ждать в такси и так далее, уж с этим я разберусь и отработаю, и объясню причины, почему не ждала. Но вот то, что он говорит дальше, заставляет меня издать какой-то гортанный рык, когда он вжимает меня стену и нависает надо мной. В его глазах пляшут демоны, мои же не угомонились еще с утра. - Пошел ты в жопу, Фокс! Я никогда не поливала тебя дерьмом, и лишь говорила Лютеру и Сидни, что ты делаешь, - его пальцы на моей шее сжимаются сильнее. При упоминании брата он, кажется, озверел еще больше, и я решаю благоразумно не напоминать о нем. Черт знает, какие у них отношения, но быть камнем преткновения мне хочется меньше всего. - Когда я жаловалась на тебя, никто не воспринимал меня всерьез, все считали, это играми в стиле мальчик дергает за косички, а девочка делает подлянки, чтобы обратил внимание, - о да, доходило до того, что мать шутила, что я влюбилась что ли. - Они вообще думали, что ты неплохая для меня партия, уж больно помешаны были на том, чтобы я удачно вышла замуж, - поддаюсь вперед, еще больше сокращая между нами расстояние, и шиплю ему в губы. - Я не считаю тебя мудаком, и мне плевать, придет сюда сестра или хоть весь кабаре, чтобы поглазеть на нас, - распаляюсь все больше, окончательно уничтожая образ хорошей девочки Банни и становясь самой собой. - Доставай телефон и заказывай такси, я отработаю каждый похабный взгляд, каждую шальную мысль и все то, что приводит тебя в бешенство.
[indent] Льюис несколько секунд смотрит мне в глаза и, не отпуская мою шею, не отстраняясь, достает телефон и, судя по всему, заказывает такси. Терпеливо жду, потому что бежать мне некуда, да и не стремилась особо. Я как зайка, пойманная в когтистую лапу лиса, которая смирилась со своей участью. Я не буду съеденной, но я знаю, что фантазия и злость Льиса могут выбить из меня всю душу. Замечаю краем глаза, что такси будет через шесть минут, когда он демонстрирует мне экран. Снова облизываю губы, поддаюсь вперед и целую его. Утягиваю в жадный и голодный поцелуй, закидываю руки ему на шею в попытке притянуть к себе еще ближе.
[indent] Что там говорили родители? Хорошая партия. И не только. Они считали, что я так часто говорю о нем, потому что помешана и влюбилась наверное. К восемнадцати я с ужасом осознала, что они были правы. Как бы я не отрицала, как бы не пыталась убежать, как бы не приводила себе аргументы, почему этого делать нельзя, было уже поздно. Я влюбилась в Льюиса Фокса. С годами мне удавалось убедить себя, что это светлое чувство останется только со мной. Оно не будет взаимным, я не буду страдать по этому, проще возненавидеть его и не думать о том, каково бы это было будь все иначе. Если бы вместо вражды, мы пошли другим путем, в котором я к своему ужасу, не пыталась искать в его старшем брате черты младшего. Я ничего не могла с собой поделать, я постоянно сравнила его и Лютера и не находила ничего общего, кроме фамилии. Лютер всегда был добрым, вежливым и галантным. Он всегда слушал меня, интересовался, о чем я думаю, и водил на свидания.
[indent] Но все это было не то, что я хотела.
[indent] Безумный закрутившийся роман с Льюисом давал мне все то, что я хотела на самом деле. Эмоции, адреналин, порочные желания, запертые под семью замками и похороненными где-то глубоко в душе. Он вытаскивал наружу настоящую меня, словно ставил меня перед зеркалом и говорил взглянуть на себя. А я смотрела. Я впитывала себя новую. Я ловила кайф от того, какой могу быть. И все это благодаря ему.
[indent] Пальцы Льюиса с силой сжимают мою шею, заставляя захрипеть ему в губы. Я пользу рукой по его груди, ниже по животу, к ремню и через ткань сжимаю его член, срывая на стон. - Я пиздец как сильно хочу тебя, - признаюсь ему в этом, смотря прямо в глаза. Его губы обрушиваются на мои, утягивая в один из тех головокружительных поцелуев, от которых у меня слабеют ноги. Второй рукой он крепко держит меня за талию, словно понимает, что я реально могу упасть. Мы на грани начать срывать одежду прямо тут и наброситься друг на друга, но как самые настоящие мазохисты сдерживаемся и издеваемся. Целуемся как голодные путники, спустя много дней получившие возможность глотнуть воды. В какой-то момент я не выдерживаю, запрыгиваю на него, обвив ногами и начинаю тереться, как кошка о ноги. Я провоцирую его и не могу остановиться, потому что я хочу его. У меня помешательство на этом мужчине. Я не думаю, я не прикидываю, что будет дальше. Я хочу его и все.
[indent] Телефонный звонок заставляет нас остановиться на мгновение. Поворачиваю голову одновременно с Льюисом, который достает телефон и видит, что такси уже ждет. Скорее всего, пытался дозвониться водитель. Облизываю искусанные губы и с сожалением слезаю с мужчины. - Буду в такси, - хрипло обещаю и хватаю свой пиджак. - Не задерживайся, - я словно отзеркаливаю то, что он делал в кабинете. Ощутимый шлепок по заднице, из-за которого издаю что-то похоже на визг, и спешно покидаю гримерку, пока реально не встала на колени не стала отсасывать ему. Пиджак закрывает большую часть тела, я иду тем путем, которым вела меня Лулу и покидаю битком набитое кабаре, даже не взглянув на сцену, где, наверняка, сияла моя сестра. Прости, Лу, у меня голова не тем сейчас забита.
[indent] На улице меня ждет огромная машина, выкрашенная в черный цвет и, если бы не номера, я бы в жизни не подумала, что это такси. Забираюсь на заднее сиденье, уточняю, такси ли это и адрес, и только тогда расслабляюсь. Насколько это возможно. Водитель вежливо интересуется, не хочу ли я поднять перегородку, чтобы поездка была более комфортной и я соглашаюсь, даже не понимая, с чем именно. Тихое жужжание, откуда-то в районе передних сидений появляется тонкая стена, которая отделяет меня и водителя. В машине резко наступает тишина, не слышно даже классической музыки, что играла до этого у водителя. Кайф, можно расслабиться и не прятать ноги. Снимаю пиджак и шорты под ультракоротким платьем, в тот момент, когда на заднее сиденье забирается Льюис и машина плавно едет вперед. На моем языке вертится благодарность, кажется, он тоже заметил поведение другого таксиста и в этот раз заказал классом выше, где этике обязательное условие, когда работает.
[indent] Но есть и другие способ отблагодарить.
[indent] Забираюсь на четвереньки на сиденье, пальцем поворачиваю его голову к себе, встречаясь со все еще злым и недовольным взглядом, тянусь к нему губами и в последний момент меняю направление и опускаю голову ниже. О, в каком же он, наверное, в бешенстве! Судя по его руке, что вцепилась в мои волосы, и тому, как он помогает мне стянуть с него джинсы, приподнимаясь, он очень сильно зол. А когда он насаживает мой рот на свой член сразу глубоко, и держит, я перешла какую-то черты. Он грубо, резко толкается в мой рот, одновременно давя на макушку и сам задавая темп. Я подстраиваюсь под него, успеваю проводить языком и помогать себе рукой, когда появляется передышка. Я отдаю ему контроль полностью, пока он не кончит мне в рот и, проглотив все, выпрямляюсь и показываю, что все отработала так, как ему нравится со мной. - Скажи что-нибудь на немецком, - сажусь к нему на колени и направляю его член в себя, срываясь на стон. - У меня от этого… крыша едет, - начинаю медленно двигаться, пока могу воспользоваться моментом и перехватить хоть какую-то власть. - И от тебя… тоже…