[indent] – Ты что хочешь сказать, что у вас не принято жениться до тридцати пяти? – сквозь гулкие басы вообще не слышно слов, но я разбираю половину из них по губам своего собеседника. Он мой давний друг, по большей части все же знакомый. Не настолько близкий, чтобы я общался с ним о женитьбе на родине или о родине вообще. – Тебе-то какая разница? – ухмыляюсь, пытаясь перевести тему нашего разговора, но Уоллес Гиббс присаживается ближе, видимо для того, чтобы мне было лучше слышно его тупые вопросы. – Нет, ну, ты мне скажи. Ты же богатый мужик, вокруг тебя столько девочек, и что ни разу не вставал так, что хотелось трахать одну до конца жизни? – он откидывается на спинку кожаного дивана, потягивая через трубочку свой коктейль. Я в ответ лишь качаю головой. – Хотя, нет, знаешь, было один раз, – привлекаю внимание своим высказыванием, от чего Уоллес даже подсаживается ближе ко мне. – Твоя дочка. Так трахнул бы ее, что точно женился бы, – говорю это, а сам думаю с какой вероятностью он втащит мне сейчас? Я сам отец и прекрасно понимаю, что было бы если бы сам Уоллес сказал мне такое о моей дочери: скорей всего я бы сбросил его в ближайшую реку, или разрезал по кусочкам и отправил бы исследовать недра океана. – Ладно, это была шутка. А на твой вопрос ответ: нет, не было, – я упрямо умалчиваю о том факте, что у меня есть дочь, правда не рожденная в браке, но носящая мою фамилию. Друзья друзьями, но в какой-то момент жизнь может обернуться так, что друг превратится в злейшего врага. Ни к чему ему лишняя информация. Тем более, когда, получив ответы на все волнующие его вопросы, тема окончательно изжила себя, а количество алкоголя стерло ее из памяти.
[indent] На следующее утро я проснулся с жуткой головной болью и похмельем, что в целом не удивительно. Вчерашний вечер давал о себе знать, а половину из того, о чем мы говорили с Уоллесом я благополучно забыл, посчитав ненужным всю ту информацию, что он до меня доносит. Все его слова по большей части были либо выдумкой, либо полнейшим бредом, в котором не хотелось даже разбираться. С трудом вылезая из постели, я еще несколько раз подумал о принятом мной решении, попутно найдя на прикроватной тумбочке стакан с водой и шипучую таблетку. Я был предусмотрителен вчера вечером, точнее уже сегодня утром, но весьма неаккуратным и очень пьяным, потому что бутылка с водой, из которой я видимо и наливал воду в стакан – лежала на полу открытая. Все ее содержимое оказалось на полу, куда я благополучно наступил, намочив ноги. Ругаясь про себя, потому что любой звук доставлял мне дичайший дискомфорт, я выбрался в ванную, принял душ и более–менее ожил. До тех пор, пока мое внимание не привлек чей-то крик с первого этажа. Я не водил вчера девочек, и не ждал никаких гостей, поэтому крик – явно женский – поставил меня в тупик. С трудом найдя телефон – набираю Уоллесу. Абонент не отвечает. Спускаюсь вниз, чтобы спросить со своих людей о том, кто именно находится в гостевой спальне, но нахожу хоть кого-нибудь не сразу. На веранде я нашел Ивана, проводящего время за просмотром каких-то видео на полную громкость. – Это у тебя тут так орет, что я даже на втором этаже слышал? – киваю в сторону его мобильника, пока Иван, не сразу поняв, что вопрос адресован именно к нему, фокусирует на мне взгляд. Молча смеряю его, явно недовольный его безалаберностью, слежу за тем, как медленно он встает на ноги, убирая телефон в задний карман джинс. – Нет, босс. Это… подарок от Уоллеса, кажется, так вчера он сказал, когда со своими ребятами привез ее сюда, – отвечает он, делая шаг навстречу ко мне. Глупая была идея, потому что сейчас мне больше всего хочется его ударить и меньше всего видеть его рядом с собой в поле моего зрения. – Прости, что? – до меня не доходит суть его слов. Может я вчера употреблял слишком много дури, намешал с алкоголем и все, что слышу сейчас мне просто чудится? – Ну, Уоллес с ребятами привез блондинку и сказал, что это его вам подарок. Он сказал, что вы любите укрощать строптивых дамочек, и эта штучка вам точно будет по зубам. Он сказал, что с ней можно делать, что угодно, потому что по договору дарения она теперь ваша собственность, – моргаю несколько раз, прокручивая в голове его слова. – Это какой-то бред, – ухмыляюсь, морщусь почти сразу же, чувствуя, как от звука собственного голоса голова начинает болеть еще сильнее. Возвращаюсь обратно к своему телефону и набираю гневное сообщение Уоллесу с призывом немедленно объясниться!
[indent] Я в эскортном бизнесе уже очень давно. Мне передали его во владение, так как я обеспечивал его работоспособность и прибыль гораздо лучше, чем все предыдущие его владельцы, используя девочек, как рабынь, сдаваемых буквально в пользования в качестве чьих-то личных зверушек или просто каких-то вещей местным толстосумам. Не знаю почему Тони решил выкупить это заведение, но сразу после этого он передал его мне. Это льстило и мне совсем не хотелось его расстраивать, особенно, когда в договоре между нами четко звучали слова об исключении любого рабского труда в данном заведении, владельцем которого я являлся. Это был отличный шанс проявить себя, и я не собирался из-за очередной бредовой идеи моего «друга» портить все. Дожидаясь ответа от него, я попросил Ивана показать мне камеры из той комнаты, где находится «гостья». – Она проснулась час назад, облазила все окна, но на них крепкие решетки, поэтому выбраться оттуда будет просто невозможно, – киваю в знак подтверждения того, что слышу его. Просматриваю камеру, находя про себя, что девушка действительно очень красивая, и как бы мне не хотелось ее выпустить прямо сейчас, не пренебрегая нашими с Малоуни договоренностями, я решил все же дождаться приезда Уоллеса, чтобы расставить все точки над i. Ведь черт его знает, что он наговорил и о каком договоре дарения вообще идет речь. Дело пахло жаренным, в желудке начал скручиваться неприятный узел, который будто предупреждал о том, что с приездом Гиббса все станет только хуже. Однако, вопреки собственным предчувствиям я все же дожидаюсь его. Голос в комнате стих, прошло всего пару часов, а я так и продолжал следить за ней по камерам, пока друг не появился в поле моего зрения.
[indent] – Не расскажешь мне, что это за хуйня? – задаю вопрос в лоб, кивая в сторону монитора, подключенного к камерам по всему дому. Интересовала меня на данный момент только одна, та, что в гостевой комнате. – Ты о чем? – Уоллес подходит ближе, сощурившись смотрит в экран, будто не знает, о чем я говорю. – Ах, ты об этом! Это Нэнси, твоя личная шлюшка. Можешь назвать ее рабыней, подстилкой, как угодно, в целом, это твое и ты можешь делать что захочешь, – с гордостью в голосе говорит Уоллес, и улыбается во все тридцать два зуба. Я резко цепляюсь за его затылок рукой, чтобы приложить эту тупую голову о столик. Парни по обе стороны – мои и его – схватились за оружие. Но почти синхронный взмах рукой осадили сразу всех. Послышался звук убираемого в кобуру оружия. [u]– Николай, ну, зачем так грубо! – он обижен или мне показалось? – Грубо? – я рычу, вскакивая на ноги. Внутри все мечется и вопит от возмущения, но я стараюсь собрать остатки сил и мыслей в кулак, чтобы в случае чего выбить ему пару тройку зубов. – Это что шутка какая-то? Какого мать твою хрена она тут делает? Ты блять не знаешь о правилах эскортного дома или тебя лично отвезти к Малоуни и повторить все это? Откуда ты ее взял? Где ее документы? Что за договор дарения, блять, – слово «дарения» я выделяю особенно четко, вкладывая в него весь негатив и искреннюю злобу. – Он ничего не узнает. Документы тут, я все тебе привез. Но имей ввиду. Ее похищение было подстроено людьми, которым она мешала. Если ты выпустишь ее – твоя голова полетит точно. Она хороший, очень опытный адвокат. Недавно выиграла дело и оставила одного моего бизнес партнера без жены и без большей части его имущества: недвижимого и движимого, обнесла все счета в пользу его бывшей жены. Ты не любишь таких ярых феминисток, а значит это твой шанс показать ей кто в доме хозяин и чей член стоит сосать, – его воодушевленная речь воодушевила только его самого и всех наших ребят, но точно не меня. Стиснув зубы, я еле сдерживаю силу, вложенную в кулак. – Тогда почему ты не забрал ее себе? – процеживаю сквозь зубы. От следующего твоего ответа, Уоллес, будет зависеть твоя жизнь и количество зубов у тебя во рту. – Ну, а зачем она мне? Я женат и изменять своей Паулине не собираюсь, она такая горячая в постели, что мне не хватает сил на кого-то на стороне, все соки из меня высосала, – оправдывается или говорит правду? Мне вообще плевать. Я точно знаю, что он прав – о чем говорить, конечно же, не стану – и мне нужно предпринять хоть что-то, чтобы не лишиться головы. – Пойдем, – зову его за собой, сам не знаю зачем. Мы отвлеклись от камер, да и зачем они мне, если я хочу поговорить с девушкой лично. – Ключ, – протягиваю ладонь, в которую Иван вкладывает ключ от комнаты. Вставляю его в дверь, проворачиваю несколько раз. Прохожу внутрь. – Ну, и где она? – вопрос риторический, потому что я только что видел, как кто-то юркнул за дверь в ванную. – Выметайся, Уоллес, или я снесу тебе башку. Я подумаю, что с тобой сделать, но позже, – говорю сквозь зубы, одним только взглядом заставляя друга испариться.
[indent] Через несколько мгновений дверь из ванной открывается. Блондинка, которую я видел по камерам в жизни оказалась еще более красивой – все же камеры искажают буквально все. Она играет какой-то дрянной спектакль, действуя мне на нервы. Подходит слишком близко – я чувствую аромат ее духов, втягиваю его незаметно для нее. Мне нравится, как она пахнет. Интересно, насколько хорош этот запах будет в постели? Раз девать ее некуда– придется импровизировать и придумывать пути решения из ситуации в другой обстановке. Молчу, наблюдая за тем, как она продолжает разыгрывать свой мини–спектакль, пока руки не скользнут к поясу джинс, найдя там пистолет. Было очень глупо брать его с собой сюда, но это последнее, о чем я думал в тот момент. В следующую секунду пистолет оказывается зажат у нее в руках. Она целит его прямо на меня, задавая кучу вопросов и, не получая ни на один из них, ответ, стреляет мне под ноги. – Ты че ебнутая наглухо? – рычу на чистом русском, вызывая на ее лице вопросительные эмоции. Кидаюсь в ее сторону, сваливая на пол и вырывая пистолет, который совершает еще один выстрел, чудом не прилетевшим мне или ей в голову. Рикошет стучит по металлической лампе наверху, я прижимаю голову руками, а затем вскакиваю на ноги, демонстративно опустошая магазин. – В следующий раз прежде чем хвататься за оружие – подумай, сможешь ли ты справиться с ним, потому что, если мне нужно будет – я одним ударом свалю тебя на пол и выкину из окна самого высокого бизнес–центра, который тебе только известен, – это не шутка, ведь я действительно на это способен. – Твоя ситуация не самая лучшая. Ты моя личная вещь, рабыня, называй как хочешь, – повторяю слова Уоллеса, чувствуя, как невероятно меня бодрит тот факт, что она, такая красивая, теперь принадлежит мне по праву и для этого даже не нужно было жениться. – И чтобы ты не орала больше, мучая меня и без того сильной головной болью, – делаю шаг навстречу, ударяя рукояткой пистолета в лоб, – тебе придется помолчать. Я наблюдаю за тем, как она падает на пол, теряя сознание, затем методично собираю пули с пола, складывая их обратно в магазин и выхожу из комнаты. – Иван, – зову своего главного и туповатого охранника, – отнеси ее в подвал, привяжи, на цепь посади, короче сделай так, чтобы она не смогла убежать и так, чтобы ее не было слышно. И пусть соседнюю комнату оборудуют шумоизоляционными стенами – чтобы потом не слышно было вообще, пока я не решу, что с ней делать, – вытираю руки, будто пытаюсь избавиться от невидимой пыли, ухожу наверх в спальню, чтобы подготовить себя к следующему нашему незапланированному «свиданию».

[indent] Дело – дрянь. Мне очень повезло, что пуля пролетела мимо, даже не задев меня. Не знаю, что это было: удача, или чьи-то кривые руки, но, если бы она захотела – убила бы меня не глядя. Господи, и как мне не хватило ума спрятать пистолет прежде, чем заходить в комнату к девушке, которую без понятной на то причины, выкрали, да еще и приволокли черт знает куда. Уверен, что Уоллес не сильно церемонился с ней, особенно если вспомнить ссадин на ее лице и паре синяков на запястьях. Увы, теперь на голове будет шишка, потому что иначе я просто не мог поступить. Она скорей всего убила бы меня, если бы ей выдалась такая возможность еще раз. Благо пистоле был разряжен, впрочем, много ума не надо, только чистое везение, чтобы выхватить его и выстрелить еще раз, но уже в голову. Промазать шанс небольшой, но он и не равен ста процентам. Не хочу больше рисковать. Поэтому судорожно начинаю рассуждать, что делать со всем огнестрельным оружием, которое есть в доме и не только у меня, но и у всех моих людей, так еще и те, кто приезжает сюда – обычно до зубов вооружены.
[indent] Идея переместить мою «гостью» в гостевой домик пришла как нельзя кстати. Мне не хотелось держать красивую девушку в абсолютно ужасном, ничем не обустроенном помещении. Впрочем, к нему всегда можно вернуться, если вдруг что-то пойдет не так. Я даю Ивану новое поручение, предварительно попросив обслуживающий персонал в лице двух горничных подготовить гостевой дом для долго проживания и искоренить все опасные предметы. Через некоторое время на столе передо мной были все бритвы, ушные палочки и даже расческа, на что я неудовлетворенно фыркаю. – Я заменила ее на складную расческу, она круглая, как у меня, - женщина средних лет на ломанном английском говорит это и вытаскивает из переднего кармана круглое приспособление. В развернутом состоянии оно превращается в расческу. – Спасибо, Кайла, - благодарю ее словами и кивком головы. Сгребаю все предметы обихода в отдельный пакет и прячу в стол. Уверен, что потребуется какое-то время, чтобы смириться с безвыходностью положения, и начать жить дальше, не ограничивая себя в предметах быта. Правда, для начала придется поговорить с ней, узнать ее имя, хотя это можно сделать и по новостным сводкам юридических журналов. Уверен, что я видел это лицо и не раз, поэтому проблема приобретает более серьезный масштаб. Если она известная хоть в каких-то кругах, то скорей всего ее будут искать. А лишние слухи и сплетни мне ни к чему, пока не решу, что с ней делать. Распоряжаюсь забронировать на вечер самолет, не отпускать пилота и двух стюардесс. Своим парням даю отмашку, оставляя только Ивана и делаю пару звонков домой, чтобы попросить самого главного моего помощника – в который раз – все же согласиться приехать ко мне и упростить жизнь. Анна давно просится в Штаты, но я не могу позволить себе рисковать безопасностью дочери, пока не окружу себя людьми, которым доверяю, как себе. Воронов не берет трубку – кто бы сомневался – поэтому не в самом хорошем расположении духа, вызываю двух своих ребят, которых, да-да, только что отпустил, чтобы дать еще одно поручение: вытащить этого говнюка из-под земли и заставить выйти на связь, чего бы им это не стоило. Возвращаю Кайлу в свой кабинет, прошу подготовить платье и весь вечерний туалет для нашей гости к сегодняшнему ужину. Тянусь рукой к мини-холодильнику, достаю оттуда банку с каким-то сильногазированным напитком – если честно, даже не обращаю внимания с каким именно и прикладываю холодный металл к голове. Она вот-вот лопнет и эти переживания ничуть не облегчают мою жизнь. Попутно пишу сообщение дочери, узнавая о ее делах и планах на выходных. Хотел бы я провести с ней больше времени? Безусловно. Но сейчас конец учебного года и, чтобы забрать ее учиться в Штаты, нужно сделать достаточно много, а не просто обладать бесконечным банковским счетом.
[indent] К ужину все мои поручения были выполнены, кроме разве что одного. Воронов так и не вышел на связь, но уверен, что мои ребята без проблем справятся с этим заданием. Из трех вариантов платьев, предложенных мне Кайлой я выбрал одно, в самом что ни на есть классическом стиле. Все остальное было выбрано на ее вкус и усмотрение – если судить по вариантам гардероба, которые она мне предложила, со вкусом у нее явно проблем нет, хоть на первый взгляд могло казаться совсем иначе. Я вышел из дома, пересекая огромную лужайку по кирпичной дорожке, ведущей прямиком к гостевому домику. К ужину уже все было готово, кроме разве что главного гостя. Захожу в столовую, сразу определяя место, за которым буду сидеть. Сажусь, барабаня пальцами по столу. Не люблю ждать, не люблю, когда опаздывают, хоть я и уверен, что гостья получила свое приглашение и вполне четко должна была понимать, что от нее требуется. В столовой много народу, но все они как-то внезапно исчезают, когда в коридоре слышится какая-то возня. Встаю, отодвигая в сторону стул, на котором сидел последние полчаса. В дверях появляется моя гостья, взъерошенная, словно только что бежала от какого-то убийцы или маньяка. Сложно не заметить во что она одета, и я даже не пытаюсь скрывать разочарования на своем лице. Платье, видимо осталось без внимания, а на голове полный бардак. Волосы влажные, собранные в странную косу, какую Аня делает, когда убирается в своей комнате. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, пальцы находят опору в спинке стула, и я остаюсь стоять на месте, вцепившись пальцами в приятное дерево. Гостья садится прежде, чем я сделаю хотя бы шаг, поэтому мне остается лишь пожать плечами сесть обратно на место напротив нее. Беру в руки салфетку, аккуратно свернутую на столе, старательно игнорирую тон голоса, с которым ко мне обращаются. Я пытаюсь вести себя сдержанно, быть гостеприимным хозяином дома, даже не смотря на все те недомолвки, которые мы непременно обсудим позже.
[indent] – Меня зовут Николай, и есть кое-что в чем вы глубоко заблуждаетесь. Я не похищал вас. Я очень бы хотел, чтобы это недоразумение было забыто, и мы бы начали наше знакомство иначе, нежели с огнестрела и ударов по голове. Извиняюсь за этот инцидент, и даже не буду пытаться оправдывать свое поведение, - руки ложатся на стол, пока я не вспоминаю, что нужно подать ужин. Делаю знак рукой и два помощника повара вносят в столовую два блюда – одно для меня, другое для моей гостьи. – Я очень хотел бы знать, что именно вы, ты, с твоего позволения, предпочитаешь на ужин, но в силу того, что ты просто не даешь возможности нормально поговорить – пришлось решать самостоятельно, - кивков головы показываю в сторону тарелки перед ней, а повар красиво открывает крышку блюда, отходя в сторону, а потом и вовсе исчезая. – В общем-то, ситуация складывается следующим образом. Мы живем, точнее, я живу, и ты теперь тоже, в мире, который регулируется некоторым сводом правил. В моем мире есть четкое правило, которое нельзя нарушать, но в силу сложившихся обстоятельств – ты стала причиной, по которой я теперь возможно долго не протяну. К сожалению, для устранения свидетелей и улик, люди, которые решают, как поступить с теми, кто нарушает правила – убирают и тех, кто причастен к таким нарушениям. Простым языком: я не по своей вине даже сейчас нарушаю правило, а ты – это самое нарушение. Поэтому нам придется, как ни крути, сосуществовать вместе, пока не придумаем что делать. Это хороший, мирный путь, где никто друг другу не мешает и относится доброжелательно. Есть другой путь. Ты была сегодня в подвале моего дома, но не долго, потому что я так распорядился. По моему распоряжению, тебя вернут обратно и в таком случае – отношение будет уже далеко не доброжелательным. Надеюсь ты это понимаешь, - я пожимаю плечами, будто говорю о чем-то совершенно естественном. Беру в руки нож и вилку и отрезаю кусочек цыпленка, отправляя его в рот. – Попробуй. Птица, просто великолепная, - но девушка напротив так и продолжает сидеть, глядя на меня во все глаза. – И было бы неплохо, если бы ты представилась. Мне не очень нравится «ты»-кать, - еще один кусочек птицы вместе с гарниром отправляется ко мне в рот. – Вина? – делаю жест рукой и рядом оказывается один из юнцов-поваров, с бутылкой дорогого красного вина и желанием угодить во всеоружии. – Через час у нас вылет. Хочу все же продолжить наше общение на доброй ноте, попробовать узнать друг друга получше. Все, естественно за мой счет. Любой каприз, и судя по всему это продлится достаточно долго... - потому что я понятия не имею, что теперь буду делать со всем этим.