[indent] Гребанное чувство дежавю пнуло меня под зад и убежало, заливисто смеясь. Вот так спустя больше, чем полгода, наверное, почти год, я попадаю в ситуацию, которую не хотела бы испытать, пожалуй, никуда. Стоя на пороге своей старой квартиры, я не могу решиться переступить ее и занести свои вещи. Небольшой чемодан на четырех колесах и рюкзак стоят у ног и ждут, когда я соизволю вынырнуть из флешбэков. А таких было очень много. Потому что все воспоминания, что были связаны с этим местом, относятся к человеку, из-за которого у меня дыра в теле. Нет, не та что в плече от ножа, потому что он не был в этом виноват. Не та, что в сердце, потому что, во-первых, мне туда не втыкали нож, во-вторых, у меня нет никаких патологий, чтобы на сердце была дыра. А вот гордость пострадала сильнее всех.
[indent] Я никогда не пыталась играть в отношения. Ни с Вороновым, ни с кем бы-то ни было. Потому что в первую очередь ценила честность. Моя жизнь мне виделась свободной, без замашек феминистки, потому что я допускала, что могу однажды передумать и не отрицала, что когда в жизни появляется мужчина, способный решить твои проблемы просто так, это так же круто как оргазм. Как будто выиграла миллион долларов в лотерее. Как будто тебе никогда не надо платить за квартиру, коммуналку и прочее дерьмо и ты можешь тратить деньги на себя любимую. Короче, все предельно ясно. Мне не интересно закидывать ошейник на мужчину, превращая его в послушную собачку. За исключением редкой практики в сексуальных играх. Ох, как же такое… Кусаю себя за губу, дергаю плечами, словно сбрасывая наваждение. Речь не об этом.
[indent] Я просто пыталась жить открыто, честно, наслаждаться жизнью и ловить кайф от того, что могу разделить это с человеком схожим со мной по каким-то внутренним вайбам. Да, да, да, все опять упирается в Воронова. Теперь я зову его исключительно по фамилии, словно по имени нужно удостоиться чести у меня лично. Корона мне не жмет, я ношу ее как красивый аксессуар и как вечное напоминание о том, какая я ахуенная. Моя лучшая подруга Пэнс всегда говорит мне об этом, что я - ахуенная. Особенно, когда я прошу ее забрать меня куда-нибудь на выходные по не таким дорогим билетам. Плюсы дружить со стюардессой. Пэнси вообще всегда говорила мне о том, о чем думает. Я была для нее в неком роде отдушиной, потому что на работе она девушка с картинки: идеальная, красивая, с улыбкой и отскакивающей от зубов вежливостью, а со мной может обложить такими выражениями, что у меня в телефоне есть специальный блокнотик для них. Если бы не она, я бы не улетела так быстро из треклятого Майами.
[indent] И не вернулась бы, потому что я слишком упрямая ослица, которая хочет доказать самой себе, что Воронов был просто мужчиной в моей жизни. Я прошла целый путь от того, что он бессовестный козел, который не мог в лицо сказать, что бросает меня, до того, чтобы сохранить о нем лишь самые лучшие воспоминания. Прошла, и так же легко вернулась к началу, что он козел. Что-то не получается у меня, как в той дурацкой песенке отпустить и забыть.
[indent] Закинув рюкзак на плечо, вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю. Хозяин дома Мигель, чуть в штаны не наложил, когда меня увидел. Уверена, в своих влажных мечтах я уже давно свалила из его жизни и возвращаться не планировала, пока не появилась на пороге. Он побледнел, в ужасе стал смотреть мне за спину, клялся, что ведет себя хорошо, к девушкам не лезет и просил передать это моему сумасшедшему другу. Вручил мне ключи, добавив, что за все время в квартире никого не было. Это значит, что все осталось так, как было, когда я уезжала в, сама не зная куда и просто набирала сообщение Пэнс, что у меня полный пиздец. Легкий скрип двери, делаю первый шаг и понимаю, что все выглядит так, словно я уехала в командировку и вернулась домой. На распаковку вещей ушло меньше получаса, пустой желудок неодобрительно отреагировал на такой же пустой холодильник, и я ищу телефон, чтобы заказать пиццу. Завтра у меня выход в смену, опять же, в тот бар, в котором я работала. Прям, реально, ничего не изменилось за время моего отсутствия, просто кто-то перемотал вперед и вот она я - та же квартира, та же работа, а ну и не те же отношения.
[indent] В Лос-Анджелесе я так отрывалась, зажигала и прожигала свою жизнь, что в какой-то момент мои финансы практически свелись к нулю. Это стало поводом найти подработку в местной забегаловке, и повстречать там не принца на белом коне, но мужчину, способного скрасить мое одиночество. Рэнди был хорош, с симпатичной мордашкой, с деньгами своего отца, и харизмой, он легко кадрил девчонок, пока не напоролся на моё “нет”. Дважды отказав ему в свидании, на третьем я запретила платить за себя, сказав, что было весело, но у нас все исключительно по дружбе. Оказалось, мои отказы возымели обратный эффект, и он стал добиваться меня втрое усерднее. Ох, долго ему пришлось принимать, что мне не нужны его деньги, как способ купить меня или мое внимание. Если хочет что-то делать, пусть делает, не нужно устраивать показательное шоу или пытаться задарить меня подарками. Когда, наконец, он сдался и принял мое отношение к его деньгам, у нас вроде как было несколько свиданий уже нормальных. Мы целовались, ночевали друг у друга, переспали, но все было так - пресно.
[indent] Не было того, чтобы у меня съезжала крыша или фейрверки перед глазами. не было эмоциональных качелей, пожестче, как мне нравится. Все было просто до тошноты ровно. По этой причине я настаиваю жить отдельно, продолжая узнавать друг друга и прикрываюсь околопохожей чепухой, чтобы понять, нужно ли мне это вообще или лучше разбежаться мирно. Да, тянула время. Ну а вдруг это то, что мне нужно? Некая стабильность, умиротворение, покой, просто я выебываюсь? Как вообще понять, что мне нахуй нужно, если я сама не понимаю, что именно мне нахуй нужно? Господи, тяжело.
[indent] Проспав без задних ног несколько часов, я собираюсь на первую смену в бар. Шон сказал, что пиздец как скучал по мне, потому что я была бойкая, могла дать сдачи и постоянно со всеми флиртовала. И пофиг ему, что это не флирт, а моя манера общения, главное, что она окупалась. Конечно же, я не могла не воспользоваться этим и выбила себе прибавку к зарплате, как и место за барной стойкой. Мне нравилось, что между мной и клиентами было четкое разделение, как и смешивать напитки. В городе ангелов я прошла курсы барменов, чтобы подбрасывать в воздух шейкеры, и подобные мелкие фокусы и смешивать напитки. Нашла, как говорится, свое призвание. Шон почти на все согласился, парковочное место он мне так и не выдал, прикрывшись, что у него самого такого нет и он паркуется, где придется. Помимо курсов из Лос-Анджелеса я привезла байк. Все, больше не будет такси, общественного транспорта и прочего, теперь я добираюсь сама из пункта А в пункт Б.
[indent] Найдя местечко у черного входа, я паркую своего железного коня, похлопав его по боку. Я люблю его больше, чем Ренди. Мне нравится рев мотора, как тело прижимается ниже, как скорость ощущается буквально кончиками пальцев и дальше ползет по фигуре, то нежно, то хлестко, как руки умелого любовника. Снимаю шлем, беру его под мышку и набираю Шону, что приехала. Он открывает дверь тот час, окидывая взглядом меня, потом мой транспорт и потом расслабленно выдыхает. - Сначала решил, что шпана гоняет, но тебе идет этот новый стиль, - он пропускает вперед, попутно вручая мне мои ключи. - Стиль это когда меняешь одежду или образ жизни, я всего лишь купила себе средство передвижения, - но мне ахуеть как льстит, что он начинает расспрашивать мне о моем железном друге. Поболтав полчаса, я занимаю место за баром. Шон открывает его и отправляется отдавать последние наставления молоденьким официанткам. Все новенькие, да тут и вообще мало, кто задерживается на работе. Я же умудрилась не только остаться, но и вернуться.
[indent] Набираю сообщение Айзеку с тем, что вернулась и пусть заглядывает в бар, потом отвечаю Пэнси и предлагаю один прикольный клуб и, наконец, добираюсь до Ренди и впадаю в ступор. Вот всегда так, я совершенно не знаю, что ему ответить. Но клиенты ждать не будут, а недопарень может. За два часа я обслужила несколько человек у барной стойке и смешала напитки для дальних. Обычная текучка, ничего не предвещает беды. Пока не услышу, как меня зовут с другого конца барной стойки. Пока не обернусь, и не увижу Воронова, не веря своим гребанным глазам. Блять, почему Майами сейчас такой тесный?
[indent] Нацепив на лицо обычную улыбку, напоминаю себе, что я готова ко всему, что он сейчас просто посетитель. - Привет, что будешь? - перехожу на ты, потому что странно выкать человеку, что знает тебя изнутри и снаружи. Буквально.

[indent] Он запинается, смотри на мои губы и облизывает их, и я, черти меня раздели, повторяю это за ним. Я словно изголодалась, и все, что я хочу прямо сейчас, это ощутить эти губы на своих и укусить за нижнюю, как делала всегда. Я - провокатор, я всегда нападаю из-под тяжка, я бью по больным места, зная, что мне прилетит за это и делаю снова. И делаю, и делаю, и делаю. Плевать на последствия, я получаю… получала такие эмоции от него, что готова была лезть в пасть этого тигра раз за разом, даже когда его зубы смыкаются на моем теле, грозясь просто раскусить пополам. Я не боялась последствий, я не их тех нежных девчонок, за которыми нужно ухаживать как за каким-то безумно хрупким цветком. Я - это экзотика, самородок в чистом виде, со мной не надо разводить нюни, я ударю в ответ и глазом не моргну и если получу по ебалу, мои действия будут зеркальными. Я не обычная девчонка, и даже похищение и пытки не смогут сломить меня. На месте шрама от ножа я набила тату в виде двух кружащих воронов. Возможно, это было чем-то мазохистским, но я любила этих птиц, которых большинство считали уродливыми. Мне же они нравились, потому что были не такими как все. Ахуенными, короче. А кто считает иначе, то может идти нахуй.
[indent] Прямо как девица, которая подсаживается к Воронову и фамильярно целует его в щеку, а мне бросает свой заказ через плечо, словно я какая-то обслуга и вообще мебель в этом баре. Я чувствую как вспыхнувшая ненависть, облитая бензином, сжигает меня в мгновение ока, чтобы я превратилась в пепел и меня сдуло бы нахуй отсюда. Я не могу сдержать лицо, сохранить лицо и чтобы на нем ничего не отразилось и успею отвернуться в тот момент, когда кто-то из них переведет на меня взгляд. К ногам приливает такая сила, что хочется сбежать отсюда и со всей силы, пока не сотру ноги в кровь и в мясо. Пока нахрен не доберусь до границы с Мексикой и не закажу там две бутылки Текилы, чтобы упиться вусмерть. Я не была готова к тому, что увижу его с другой. Такой красивой, что во мне проснется ебанная зависть. На нее пялились в баре, несмотря на то, что она вешается на Воронова, на нее, сука, пялились. И я не удивлена. Большие глаза, красивая улыбка, лицо, сошедшее с картин. Сука, я бы взяла нож и всадила нахуй его между глаз, разрезая полотно. И резала бы, рвала на куски, облила бы бензином и сожгла. Боже, я бы умерла нахуй от восторга!
[indent] Механическими движениями готовлю коктейль для этой курицы, подсознание подсказывает, какие ингредиенты мне смешивать, хотя мне больше всего хочется подкинуть туда яд. Но яд это так типично, что мой рассеянный взгляд скользит под барную стойку, где у Шона был спрятан дробовик. Шон говорил, что это на всякий случай. Я никогда в жизни не держала такое оружие, но играла в видеоигры и представляю примерно, как держать его и как перезарядить, как направить и выстрелить. Воображение рисует такие яркие картинки, что я сделаю с этими двумя недоголубками, что аж пальцы чешутся, как хочется это воплотить. Меня душит ревность, она меня вскрывает изнутри и выворачивает наизнанку. Я даже физически не могу смотреть в ту сторону, понимая, что именно могу там увидеть. Я не думала, что Воронов будет хранить мне верность, что целый год не будут ни с кем трахаться, скучать там что ли, страдать даже, думать, вспоминать. Ему так похуй на меня, что хватает наглости притащить в бар, где мы познакомились, где мы трахались, где я, в конце концов, работала, свою девку.
[indent] Резко кручу крышку на шейкере, выливаю ингредиенты в бокал, добавляю оставшиеся. Наливаю пиво, и понимаю, что мне предстоит подойти к ним, обслужить их и хочется просто вылить эти два напитка на голову. Облить ее? Слишком просто и по девичьи. Я бы ударила ее, сломав ее, сука, идеальный нос. Я с силой ставлю их заказ на стойку, пока они воркуют друг с другом и совершенно никого и ничего не замечают. Любопытство берет вверх, я бросаю на них взгляд, замечая, с какой нежностью они смотрят друг на друга и что в каждом прикосновении скользит такая забота, что дайте мне тазик, меня стошнит. Прям щас. Прям на них.
[indent] Оставшуюся смену, я еще несколько раз подаю им напитки, замечая, как они все еще милуются, но гордость не позволяет подозвать Шона, отпроситься или попросить меня подменить. Это только первый день, как я вышла на старое место.  Первый день, как вернулась в Майами, уверенная, что даже если меня столкнут лбами с Вороновым, все будет нормально. Отлично. Ахуенно.
[indent] Спойлер, нет.
[indent] За весь день мне оставили неплохие чаевые, которые я забрала себе в карман, довольная тем, что у меня будет большая, огромная пеперонни. Впервые за долгие месяцы я испытываю настоящий голод. После отъезда мне кусок не лез в горло, я питалась всякой дрянью, по типу залить и заварить, засунуть в рот и по делам. Вместо еды у меня было такое количество алкоголя, что удивительно, как моя печень еще не вылезла наружу и не стала хлопать меня по щекам, призывая одуматься. Да, это были первые три или четыре месяца, о которых я ничего не помню и, наверное, это даже к лучшему. Зато сейчас я отчетливо вижу, как выглядит ебанный ад наяву. С силой запихиваю последние чаевые поглубже в карман, хлопаю кассой и забираю ключи от байка. - Отличная смена, Джей, - Шон появляется как из-под земли, напугав меня. - Блять, повесь себе на шею колокольчик, ты меня напугал! - я так глубоко была погружена в мысли, что не заметила, как он подходит ко мне. Честно, я боялась меньше, когда меня похитили. - Я могу уже уйти? - достаю телефон и набираю Айзеку сообщение, что хочу надраться и подраться, желательно одновременно. К сожалению потрахаться с другом у меня не выйдет. Жаль, я бы еще и потрахалась. Агрессивно. Чтобы не кричать, а орать от стонов, с укусами и синяками по телу. Чтобы выебали во все дыры. Чтобы…
[indent] - Джей, ау! - Шон снова называет меня этим треклятым прозвищем. - Не зови меня так, я Дженни, - резко, наверное, даже слишком. Прикрываю глаза, выдыхаю, ища гребанное внутренне спокойствие. - Прости, первый рабочий день, - бессовестно вру, глядя ему прямо в глаза. - Путем, я закрою бар сегодня, ты давай со следующей недели, - это означало, что я буду оставаться еще час, пока все выползут, оплатят, закрыть и проверить. Хлопаю его по плечу и иду к двери, не удержавшись и бросив взгляд туда, где сил Воронов со своей шлюшкой. Там было пусто. Шон сгребет деньги и довольно щедрые чаевые, потому что отсюда видно, что там было оставлена двадцатка сверху. Втягиваю носом воздух в бешенстве. Я не могу контролировать это, да и, признаться, не очень хочу.
[indent]Ночная прохлада не остужает мой пыл, я гневно топаю к своему байку, напрочь забыв про шлем. Сажусь сверху, вставляю ключ зажигания и ничего. - Нет, нет, нет, ну, пожалуйста, блять, сука! - я причитаю в голос, слыша, как тормозит рядом такси. По инерции поворачиваюсь и вижу, как Воронов сажает в такси свою идеальную телку. Боги, да я в жизни никогда и ни с кем себя не сравнивала! Я люблю себя, я обожаю себя, я считаю себя ахуенной. С шикарной темной копной волос, которую по дурости в городе ангелов выкрасила в блондинку, чтобы потом два месяца мучиться и возвращать естественный. Спасибо, хоть не отстригла. У меня неплохое тело, привет, блять, Воронову, потому что мне пришлось заниматься худо-бедно спортом, раз так дико я больше не трахалась. Отличная задница, о, я горжусь ей больше всего. Сиськи, ну ок… тут мне похвастаться нечем. Еще один злобный взгляд в сторону сучки с бюстом, чтобы поплакать над своими Самантой и Рейчел и вернуться к байку.
[indent] Я пробую завести снова, мотор издает какой-то звук и все. Как совершенно новая владелица транспортного средства, я понятия не имею, что это значит. Не получилось завести, значит мои полномочия все. Достаю телефон и ищу ближайший сервис, когда за плечом раздается щелчок зажигалки. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы знать кто это. Все, терпение лопнуло. Окончательно. Я никогда не была хорошей. Не буду. Не являюсь.
[indent] Я обиженная сука, которая хочет мстить.
[indent] - Что, шлюшка не дала за пару коктейлей, Воронов? - слезаю с байка, оборачиваюсь, и на удивление оказываюсь прямо лицом к лицо с ним. Злым. Я тоже злая. Отлично. Мой кулак летит точно ему по роже, я искренне надеялась, что попаду в его нос, чтобы, сука, этот ублюдок, запомнил. Сигареты вылетает с его губ и приземляется на землю. - Не смей нахуй появляться в моем баре, в моем районе и в моей жизни каким бы-то ни было способом, - рычу ему в лицо. - Можешь оставить чаевые в почтовом ящике и съебаться к своей шлюшке, твой же любимый способ, - с зубов капает яд, прямо на мои губы, стекает мне в рот и отравляет. Травит. Убивает. Прямо как черные глаза в жалких сантиметрах от меня.

[indent] Лежа связанной скотчем на заднем сиденье машины своего бывшего, у меня было ахуеть как много времени подумать о том, как я докатилась до такой жизни. Еще вчера я вернулась из слишком жаркого, слишком зазвездившегося Лос-Анджелеса, перекрасив волосы в блонд и пройдя курсы бармены. Еще вчера я стояла на пороге своей старой квартиры, с трудом выдерживая весь груз воспоминаний о том, как мы жили здесь с Вороновым. Когда он ушел, он забрал все свои вещи. Почти. Одна из его футболок была в этот момент в корзине для белья, зарытая кучей моих вещей, потому что мне приспичило устроить стирку. Он нашел даже потайную полку в шкафу, где я хранила особенно любимые футболки, и судьба, как бы издеваясь, оставила мне ту самую, что я отстирывала от крови. Еще вчера я видела, как мой бывшей флиртует с очень красивой девушкой, которая оказалась его сестрой, и у меня в голове, естественно, не возникает вопроса, а нахуй он все это делал. Я человек простой, делал, значит делал. Я не ищу глубокий смысл или двойное дно, я реагирую на то, что я вижу своими глазами или слышу. Видела же как они флиртуют? Видела. Значит, было.
[indent] В остальном понимаю, что врезать ему было так хорошо, меня будто даже отпустило, но невозможность высказаться обо всем, что накипело из-за скотча на рту, очень удручало. У меня не было вопросов о том, кто он и чем занимается. То, что я по его мнению, понимаю всю суть его работы, было далеко от правды. Мне реально плевать. Это его работа. Но если он сядет рядом и объяснит в двух словах, я не буду затыкать ему рот. У меня было лишь невыносимое желание высказать ему все, что я думаю о том, как он свинтил от меня, что аж чесалось по всему телу. Зуд от нетерпения заставлял меня возиться на месте. Пару раз я пыталась пнуть ногами его кресло, что никак мне не помогло. Освободить руки или разжевать и выплюнуть скотч. Пересекаюсь своим злобным взглядом с не менее злобным Воронова. Между нами летали не просто искры какие-то, а самые настоящие молние, убивающие на поражение. Отводим одновременно. Он на дорогу, я в кресло впереди. Сначала мне хотелось, чтобы нас остановили копы, но я быстро понимаю, что если бы такое случилось, я бы просто улыбнулась и убедила их, что это ролевая игра. Даже сейчас во мне живет сраная собачья преданность к этому мужчине.
[indent] Не знаю, сколько проходит времени, прежде, чем машина тормозит. Я вообще удивлена, как выпивший Воронов вел так, блять, аккуратно. Словно вез ценный груз, вот только я для него нихуя не ценный. И не груз. У меня затекло тело от того, что я лежала в одной позе и, когда открывается дверь машины, я чуть ли не с надеждой жду, что сейчас меня освободят. Ага, разбежалась. Он просто идет к багажнику, открывает его и долго там возится. Словно хочет запугать меня. Вспоминаю его слова про то, как он забил мужика вдвое, а то и больше, себя и размазал его мозги по асфальту. Это не испугало меня и не оттолкнуло от него, но увидеть подобное зрелище не очень хотелось. У меня порой слишком богатое воображение.
[indent] Он хватает меня за ноги, тянет на себя, чтобы поудобнее перехватить и закинуть на плечо, затем несет к багажнику и сажает так, чтобы я оставалась в этой позе. Скотч со рта резко исчезает и с непривычки делаю глубокий вдох. Словно не дышала все это время, находилась под водой, и, наконец, вынырнула. Первый вдох как оргазм. Ну, почти. Нахожу глазами его глаза, прищуриваюсь, потому что я все еще хуево читаю людей и еще хуже понимаю их мотивы. Я их тех, кого надо посадить перед собой и говорить прямо, отвечая на возникающие в процессе вопросы. - Какого, блять, хрена ты делаешь? - откашливаюсь, потому что слишком долго по своим меркам я не пиздела. - Тебе повезло, что камеры наблюдения еще не поставили у бара, - да, возможно, это очень глупо говорить тому, кто тебя похитил. Но, камон, собачья преданность, она либо есть, либо нет. У меня она была. - Так, какого хрена, Воронов? - все еще называю его по фамилии, по имени это слишком личное. Интимное. То что переворачивает внутри меня все. Мне и так дурно от того, как близко он был, как касался, как нависал сверху, пока связывал и мурашки по коже бегают туда-сюда как гребанный бумеранг.
[indent] Я скучала по нему. Каждый. Ебанный. День. Больше похоже было на пытку, когда не видишь перед собой человека, вокруг которого крутится твой мир, планеты и вселенные. Попытки забыть не привели ни к чему. Попытки жить дальше вернули меня обратно. Попытки… Да, какие нахуй попытки, если я особо и не старалась?
[indent] Я помню, как очнулась в больнице, как попросила телефон и по памяти набрала его номер. На том конце тупой механический голос сказал, что абонент не доступен. Это меня не остановило. Я звонила беспрерывно несколько дней, пока меня не выписали. Поскольку телефон мой был уничтожен, я спешила домой, в надежде увидеть его там, а меня встретила пустота. Никаких его вещей. Ничего. Ни кожаной куртки на вешалке, ни обуви, ни зубной щетки. Он все вычистил под чистую, а позже вечером я нашла ключи в почтовом ящике и все встало на свои места. Я не рыдала над мелодрамами с мороженным в руках. Я не проклинала его, не звонила Пэнси с предложением сделать куклу вуду. Ничего.
[indent] Мы оба были свободны, оба понимали, что однажды кто-то из нас это закончит. Просто я не была готова к тому, что это так быстро случится. Меня словно отключило. Как телефон из розетки. Заведя новый я долго пыталась решить, позвонить еще раз или нет, в итоге я решила не навязываться.
[indent] Но единственное, что меня мучало и мучает до сих пор это лишь один вопрос - почему? И только Воронов может дать мне ответ.
[indent] - Что я здесь делаю? - набираю в рот больше воздуха, потому что это я носила в себе так долго, что сейчас я буду выговариваться по полной программе. И пусть только попробует мне снова заклеить рот скотчем. - Что я здесь, блять, делаю, Воронов? - повторяю, выделяя в очередной раз, что обращаюсь к нему исключительно по фамилии. - Я не тупая, и по ключам в почтовом ящике, по тому как ты забрал все свои вещи, а, да, еще по тому, что ты не отвечал на мои звонки, я все поняла, - в моих словах столько яда, что в нем можно утопить весь Майами. - Я тебе мозги не ебала и не бегала по пятам, умоляя вернуться, и если тебе так хочется проучить меня за то, что я сравнила твою сестру с девушкой с низкой социальной ответственностью, я могу извиниться и разойдемся как в море корабли, - как бы мне не хотелось обратного. Часть меня изнывала по тому, чтобы он просто влепил мне пощечину, ударил, заткнул рот, выебал и мы бы снова закрутились в водовороте ахуенных эмоций. Но пока все, что он делает, это слушает. Он всегда меня слушал, пока я не выговаривалась, а потом уже говорил сам. - Я не была твоей девушкой, я была твоим партнером, - вспоминаю его слова. - Да хоть, блять, спарринг партнером. Я не хрустальная ваза, над которой надо трясись. Что, похитили? И что? Воткнули нож? Да плевать, зашили же, мне никогда не нужна была защита, ни от тебя, ни от кого бы то ни было, потому что я в состоянии постоять за себя сама, - мои глаза прищуриваются, в голове что-то щелкает. - Но ты ведь и так это знаешь, правда? Там была камера, я голову готова дать на отсечение, что ты посмотрел все и знаешь, что я тебя не сдала, - точно, там был красный огонек, я еще думала, какие ахуенные доказательства будут в случае чего. - Я была твоим партнером и поэтому я, сука, не сдала тебя, потому что я тебе доверяла, а ты мне? Ты мне вообще верил? Что я тебя доставала вопросами, кем ты работаешь? Куда пропадаешь? Почему кровь опять? ДА МНЕ БЫЛО ПЛЕВАТЬ, ЛИШЬ БЫ ТЫ ПРИХОДИЛ ДОМОЙ! - голос срывается, нервы уже не выдерживают. - Ты приходил всегда домой, но не в тот раз, когда!..
[indent] … нужен был мне больше всего.
[indent] Я прикусываю язык, тяжело дышу, сейчас из ноздрей повалит дым, такой же, как и от сигареты, которую Воронов курит. Мне бы сейчас тоже закурить, но я не хочу ни о чем его просить вообще.
[indent] - Ты думаешь, я страдаю и убиваюсь из-за похищения? Каждый день смотрю в зеркало, трогаю шрам и ловлю вьетнамские флешбеки? Также вроде в кино делают, - ерзаю на месте, чтобы толстая лямка топа, ослабленная во время лежания, сползла с плеча и показала мою татуировку с двумя воронами, которая перебивала шрам от ножа. - Это просто шрам, я его скрыла за тату, и живу дальше. Я благодарна тебе за спасение и за то, что выжила, но на этом все, - нет не все. Я не скажу ему, что прошла курсы самообороны. Как и не скажу, что училась стрелять из пистолета и у меня есть и оружие, и разрешение на него. В первом случае он посмеется, ведь так легко скрутил меня и обездвижил, во втором просто найдет и заберет пушку. Ну, блять, на курсах самообороны не говорили, что делать, если от своего похитителя растекаешься лужей у его ног и горишь неоновой вывеской “трахни меня”. - Мне ничего от тебя не нужно, иди в жопу там, блять, живи своей жизнью, можешь передать извинения своей дражайшей сестре от меня, и уберись из бара, где я работаю, - перехожу на рык. - Ты там никогда не ошивался, и можешь найти себе другое место, другую барменшу которую трахнешь, - сука, у меня аж жопа горит от того, что я несу, потому что я зла. растеряна, возбуждена и вообще слишком много эмоций. - И как я уже сказала, чаевые оставь в почтовом ящике, - я не могла не поддеть его еще раз. Проклятый почтовый ящик для меня как красная тряпка для быка теперь.
[indent]Все, я выговорилась. Дальше ход за тобой, Воронов.

[indent] Вселенная любила надо мной издеваться, поэтому прислала мужчину, который не любит особо болтать. Зато я с лихвой компенсировала это, болтая за нас обоих. Я вообще пиздела без остановки, потому что мне всегда нужно было облачить свои эмоции в слова и дать им свободу. Я была честной, не могла сдерживать в себе, да ничего, поэтому меня легко было считать. Врала я так редко, что могла бы перечислить почти все случаи своего наглого вранья. Самое большое было в том подвале, когда меня допрашивали насчет Воронова. О, мой звездный час! Мне казалось, что я начинающая актриса, мечтающая получить Оскар и отыгрывающая свою лучшую роль. Я бы с удовольствием пошутила на этот счет, если бы Воронов не решился бы впервые в жизни разболтаться так, что я не в силах была переварить все это. Улавливала что-то обрывками, пыталась удержать в памяти, чтобы высказаться и припечатать его своим словесным потом еще сильнее. Не стоило ему открывать свой рот, чтобы вылить на меня признания, которые, блять, обязаны были прозвучать еще год назад. Год. Целый гол. Никто не обладает таким терпением, тем более я, как самое нетерпеливое существо на планете.
[indent] - На ревность? На ревность? На ревность?.. - меня обнуляет и пластинка заедает, я забываю все, что хотела сказать ему насчет ахуенного монолога. - Тебе жить надоело, Воронов?! Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю за такие ебанные игры?! Я тебя в порошок!.. - скотч исчезает с моих ног, я уже готова пнуть его прямо по яйцам, что кстати следовало сделать сразу же, а не давать ему по лицу. Его пальцы впиваются в мое лицо, наверное, заебавшись слушать мои угрозы, и тянут на себя. К моему огромному сожалению, мои руки все еще были связаны со скотчем. Он дергает меня на себя, тянет ближе к губам и набрасывается на них с такой агрессией, жадностью и страстью, что у меня мгновенно слабеют ноги, отказывает мозг и трусы улетают куда-то в другой штат.
[indent] Настроение меняется, я мгновенно отвечаю, открывая рот и позволяя ему целовать меня. Руки по инерции дергаются ему на встречу, но застревают в скотче, поэтому я обхватываю его ногами и дергаю к себе. Он кусает, я кусаю в ответ с силой за нижнюю губу, пока не почувствую привкус крови, отчего зверею окончательно, падая куда-то на дно разумного существа. Дергаю несколько раз руками, одной из них удается выскользнуть из скотча, на второй еще висит дурацкая лента. Но мне плевать, я руками впиваюсь в его кожаную куртку и дергаю на себя, впечатываю в себя, будто хочу еще сильнее почувствовать на себе вес его тела. Мы всегда были агрессивными, целовались так, словно в последний раз. Этот раз не стал исключением. Получив полный доступ к своему телу, я набрасываюсь на мужчину, хаотично шаря руками по всему телу, то пытаюсь стянуть одежду, то еще сильнее тяну на себя, тем самым препятствуя этому. Я не могу оторваться от его губ, потому что пиздец как сильно скучала сама. Я не знаю, что это было между нами - ахуенное партнерство, любовь с первого взгляда, да, я спустя много месяцев смогла в этом признаться, или просто мы идеально подходили друг другу. Сходилось все. И я просто знаю, что он мне нужен.
[indent] Только уже задыхаясь, я отстраняюсь от него, схватив за плечи в попытке как-то удержаться в форме человека, а не растечься по капоту его машины лужей. Напротив он также тяжело дышит, смотрит на меня со злостью и на меня, и, наверное, на себя, если верить всему, что он говорил до этого. Часть меня все еще не может поверить в то, что я вижу его так близко, потому что возвращаясь в Майами я была готова к тому, что буду переживать флешбеки, ловить вьетнамы и потом уже постепенно вернусь в обычный ритм жизни. Да уж, судьба меня просто ненавидела, отчаянно пытаясь раз за разом напомнить о том, что так как я хочу никогда не будет. Часть меня хочет обсудить все, напиздеться и выговориться еще больше, другая понимает, что сейчас вообще не тот момент и подобные слова и признания от него вещь уникальная. Мне лучше будет обдумать это спокойно и в одиночестве, но раз рот закрыть я не могу, я направлю это все в другое русло.
[indent] - Поехали ко мне? - мне, блять, очень надо, чтобы квартира снова сохранила запах его одеколона, и спиздить его футболку. - Но если пообещаешь никогда больше не выводить меня на ревность или я оторву тебе яйца, - я не угрожаю, я просто говорю то, что сделаю с ним. - Я терпеть не могу, когда со мной играют в игры, потому что я пиздец какая азартная, и я всегда побеждаю, и буду играть точно также, - смотрю ему в глаза. Мне не нужно его согласие и, честно, плевать, что он там думает, я его предупредила. - Или еще хуже, - склоняюсь к его лицу, будто хочу поцеловать, но в последний момент отстраняюсь и успеваю уклониться от руки, пытающейся схватить меня за шею. О, да, он еще не до конца протрезвел и я могу этим воспользоваться. Или слишком опьянен мной. - И да, поведу я, всегда хотела покататься на твоей тачке в роли водителя, - быстро юркнув на водительское сиденье, я блокирую дверь и пристегиваюсь.
[indent] К моему удивлению, Воронов не особенно спорит, словно принимая мои правила игры или только делая вид. Никогда не понять, что у него на уме, и что он выкинет в следующий момент. Наверное, это было одно из главных качеств, которые меня в нем привлекали. Включаю навигатор, потому что в душе не ебу, куда он меня притащил и, честно, у меня реально мурашки по коже от этого места. Не люблю природу. Мне по душе шумные, пыльные и грязные города, в которых всегда кипит жизнь и бетонные стены. Доставки работают круглосуточно, всегда есть интернет и холодное пиво, благодаря холодильнику. В-общем, одни сплошные плюсы. Бросаю взгляд на недовольного мужчину, и не могу не фыркнуть на его выражение лица. Наверняка, думает, что я ахуела столько брать власти в свои руки, несколько вариантов, как мне отомстить или переживает по поводу своего всплеска эмоций. Он всегда была нечитаем. Не знаю, как для всех, но для меня лично. - Я вчера приехала, - ненавижу тишину, плюс я всегда комфортно чувствую себя в его обществе, и могу расслабиться и просто болтать. - И волосы, - вздыхаю, - мне не нравится. Я перекрасилась на каком-то угаре, и планирую вернуться в натуральный цвет, но чуть позже, так сразу нельзя, типа вредно и бла-бла-бла, - поворачиваю на свою улицу. - А вот тату было ахуенным решением!
[indent] Во мне нет какого-то ужаса, когда я проезжаю мимо того места, где меня похитили. Ну похитили и похитили, в этом не было ничего курьезного, потому что у человека два выбора - либо все время бояться, либо научиться жить с этим. Я выбрала второе. Я научилась засыпать, не думать об этом, забила шрам татуировкой. В полицию я не пошла, потому что не видела в этом смысла, да и подставлять Ди… Кхм, Воронова не хотелось. О, я буду звать его по фамилии и доводить до белого каления, пока он сам не выбьет или не вытрахает из меня это дерьмо, не заставив кричать свое имя.
[indent] Я выхожу первая, беру сумочку с заднего сидения, кстати, очень любезно было с его стороны, что он захватил ее с собой. Там были ключи и телефон. Я оборачиваюсь у подъезда, чтобы убедиться, что он точно идет за мной. Вот какой страх остался во мне, что я могу его больше не увидеть. И сейчас, когда я буквально приглашаю его выебать меня, мне нужно убедиться, что вот он здесь. Квартира встречает меня стойким запахом ананаса, потому что вместо газировки мне привезли вот это чудо. Настроения скандалить не было, поэтому я просто оставила себе, разрезала и трескала в удовольствие. - Думаю, говорить тебе, где что находится, смысла не имеет?.. - запинаюсь на пороге квартиры, куда заходит и Воронов, пинком ноги закрываю за собой дверь. - Ну, и что будешь делать? - я нервничаю, и не скрываю этого. А что если он уйдет утром? Или скажет, что ошибка? Я могла бы прямо сейчас накинуться на него и покуситься на его честь, но я, черт возьми, хотела, чтобы он вернулся в эту квартиру сам. Также как и сам ушел от нее. Это подарит мне уверенность в том, что он твердо решил начать там, где мы закончили. С остальным разберемся уже позже. Облизываю губы, еще больше выдавая свою нервозность, и не выдерживаю. - Ты же не провернешь фокус с исчезновением утром?

[indent] - Я не умею играть в шахматы и понятия не имею, что такое нарды, а вот в карты со мной тебе лучше не начинать, потому что я выиграю, - морщусь, когда Воронов переходит в режим настоящего ежа. Не то, чтобы я себя не вела также, потому что все, что происходит сейчас, выглядит настолько странно, что я не знаю куда мне деваться самой. Просто хожу по пятам за ним в какой-то слабой надежде, что уж он-то точно знает, что нам сейчас делать. В первый раз было проще, в первый раз не было ахуенного бэкграунда, который тянет на дно похлеще морского чудовища, поймавшего свою добычу. Вряд ли, конечно, они покажутся на берегу Майами - шумного мегаполиса, превратившегося пляжи в свою визитную карточку, но детям любят рассказывать страшилки подобного рода, чтобы они не слишком далеко заплывали от берега. К сожалению, со мной это никогда не работало. Я слишком сильно люблю плавать, и редко следую правилам, из-за чего часто была в списке тех долбаебов, которым спасатели кричали плыть на берег. Я поэтому уехала на другой конец Штатов, чтобы рядом со мной оставался океан, но я ощущала себя так, словно потерялась на пути к поиску самой себе. Это было не то. Не мое, не такое родное, изученное вдоль и поперек. Не то. Не Майами.
[indent] - Было бы неплохо на тебя повесить маячок, который будет определять твое местоположение, - я отвечаю мгновенно на его остроту, потому что промолчать и Дженни Рейвен не могут существовать в одном предложении. Я прохожу следом за ним в квартиру, будто призрак, чей покой он побеспокоил, и наблюдаю, что он будет делать и к чему прикасаться. - А то ты слишком уж резво решил, что только о моей безопасности стоит беспокоиться, - фыркаю, ставя себе в голове плюсик, что я умничка и тоже ткнула в него шпилькой. Конечно, круто как он решил взвалить на себя ответственность, чтобы мне никто не дал по лицу, но лучше бы следил за собой, потому что я уже задолбалась повторять, что я могу сама о себе позаботиться. Это он еще не знает о том, что у меня есть лицензия на пистолет, который хранится в тумбочке у дивана. О, Ди… кхм, Воронов, как жы ты ахуеешь! - Это я оставила вчера и забыла, - не останавливаю его, когда он решает резво попробовать выпивку. Когда пришел ананас было глупо смешивать его с пивом, поэтому я выбрала то, что в тот момент мне хотелось больше, и забыла убрать бутылку. - Ты не дебильную бутылку тут оставил, а меня, - шепотом себе под нос, хотя, может, стоило бы, чтобы он услышал? Возможно это было признанием моих чувств, возможно сильной обидой, которая скрывалась в моей груди. Возможно, все вместе.
[indent] Он оборачивается, я всеми силами стараюсь сделать вид, что не втягивала носом запах его рубашки, и ищу в арсенале самый хмурый взгляд, на который только способна. Но все это вмиг рассеивается, стоит ему приподнять пальцами мой подбородок и притянуть к себе для поцелуя. Я слишком сильно скучала. Слишком сильно хотела оказаться в этом моменте, когда просто ничего не было и мы все также жили вместе, не строили планов на будущее, не пытались вешать на себя ярлыки или следовать тенденциям общества. Я все еще злилась на него, но эта злость была такой несущественной, что ее можно было бы списать на то, что я просто решила повыебываться и выехать на женской обиде. Я слишком сильно ждала, чтобы мы просто были вместе в одной комнате и смотрели друг на друга. Потому что этого всегда было достаточно для малейший искры, которая пробежит между нами, спалит все к чертям, и заставит забыть обо всем, кроме одного - дикого желания утолить собственный голод. О, и совсем не еды.
[indent] Кусаю его за нижнюю губу, как делаю всегда, просто потому что я до какого-то неадекватного безумия обожаю злить его. Он сжимает рукой мою шею, я прямо таки подставляюсь ему под руку и если он просто когда-нибудь поднимет руку и сложит ладонь, то я просто подойду и вставлю туда свою шею. Резким движением он стягивает с меня майку, я не отстаю от него и безжалостно расправляюсь с его футболкой. Разорвала бы ее на части, но для этого сегодня у меня есть спина Воронова, в которую впиваюсь когтями, будто хочу вцепиться в него намертво. Он недовольно цокает, но мне глубоко насрать на то, что ему там не нравится. Мне нравится. Мне очень нравится оставлять на нем свои отметки. Здесь была Дженни Рейвен. И здесь тоже. И вот укус на шее вообще мое фирменное. Обвиваю его ногами, не прекращая свои кусачие поцелуи, несмотря на то, что Воронов роняет нас на диван. Я просто не могу прекратить. Я не могу им насытиться. Мне хочется целовать его, пока мои губы не будут болеть. Ты сказал, что скучал? А я просто выла на ебанную луну и не важно была она полная или нет.
[indent] Он не торопится, как будто сдерживает себя или наслаждается, итог один - я все еще не подыхаю от ощущений, разрываюсь между желанием сдохнуть, чтобы все это прекратилось и тем, чтобы никогда не кончалось, потому что я живучая. Я хочу его. Сейчас. Без прелюдий, без промедлений. Прямо сейчас. И если у тебя были какие-то иные планы, то мне похуй.
[indent] Пользуясь тем, что он в таком расслабленном состоянии, я резко поддаюсь вперед, вынуждая его выпрямиться на коленях. Мне не мешают его руки, которыми он упирается в диван - повезло ему, длинные, сильные - мне достаточно пространства, чтобы выпрямиться и прижаться к нему грудью, заглядывая в глаза. Я вижу там знакомый огонь, я слишком хорошо знаю эти всполохи пламени и искры, и еще лучше я знаю, как разжечь их так, чтобы балансировать на грани жизни и смерти. И ты серьезно думал, что меня напугает похищение, когда с тобой мои шансы оказаться быть утопленной в океане в миллион раз выше, лишь потому что я люблю выебываться? Я такой же провокатор, как и ты. И кажется, я задолжала тебе за твою игру с ревностью. - Пока ты медлишь, кто-то другой может оказаться порасторопнее, - шепчу ему в губы медленно, хрипло, как сирена. Только я не зову его в ловушку, я сама хочу попасть в его и, наконец, уничтожить висящее в воздухе напряжение между нами.
[indent] Если он думает, что мне есть еще, что сказать или ждет, что я буду ждать момента, чтобы устроить скандал и выебать ему мозги - он тогда нихуя меня не знает. Я сказала все, что хотела, мусолить это по второму, пятому, десятому кругу мне не хочется. Как и тратить на это время. Возможно, я провоцирую слишком жестко, понятия не имея, какая будет реакция. Но когда у нас было что-то не слишком? Слишком быстро сошлись, слишком быстро съехались, слишком быстро столкнулись с первыми проблемами, слишком быстро не справились с ними, слишком быстро сошлись бы снова, если бы кое-кто не вставлял мне палки в колеса. Я простила его, едва увидела. И как бы мой мозг не был со мной согласен, я всегда ориентировалась на собственные ощущения больше, чем на логические цепочки.
[indent] Вскрикиваю от того, как его пальцы хватают меня за волосы и резко тянут назад, заставляя выгнуться и подставить свою шею под засосы, больше напоминающие укусы. Еще немного и он просто будет рвать меня на куски, заявляя свои права как можно более наглядно. Да, я его спровоцировала и мы оба это понимаем. Да, он повелся на провокацию и я об этом пожалею, как только он возьмет себя в руки и начнет контролировать каждое действие. Выйду ли я живой из квартиры? Маловероятно. Буду ли я как-то пытаться исправить свое положение? Маловероятно. Мои стоны смешиваются с криками, как полностью отбитая наглухо я получаю извращенное удовольствие от того, что он делает. Если бы он только добрался до моей юбки, то понял бы, что… - Скакзелблт… - произношу что-то нечленораздельное, когда он вырывают с мясом замок на джинсовой юбке и она исчезает с моего тела быстрее, чем я подумаю о том, как же легко он может заставить меня страдать еще сильнее, если пустит в ход свои пальцы. Я обожаю его руки, я помешала на них, чтобы он не делал. И когда он меня пытается придушить, я всегда буду улыбаться, наслаждаясь его пальцами, сжимающими мое горло.
[indent] Специально, иначе и быть не может, я цепляюсь пальцами за его плечи и впиваюсь к них короткими когтями изо всех сил. Стоит подумать нарастить себе их, чтобы превратить его спину в полотно своей работы. Воронов рычит, отдирает сначала одну руку, потом вторую, сжимает их где-то над моей головой, а другой стягивает с себя ремень, чтобы зафиксировать мое положение и лишить возможности бесить его еще больше. Как будто это заставит меня остановиться! Резко поддаюсь вперед, чтобы мои зубы клацнули воздух вместо его плеча. Что?.. Что это было?.. Моргаю, с изумлением смотрю на то, как он приподнимает бровь, словно спрашивает меня - что-то не так? И при этом улыбается, паскуда, доволен тем, что просчитал меня, предсказал мои действия и успел предпринять что-то, чтобы обезопасить себя. - Ах ты!.. - мои слова тонут в подушке, потому что я резко оказываюсь впечатанная лицом вниз. Дергаюсь, пытаюсь развернуться, тем самым помогая снять с себя порванную юбку и трусики, после получая первый сильный удар по заднице. И далеко не последний.
[indent] Как бы я не выла, как бы не брыкалась, пока  я не перестала ощущать свой великолепный зад, он не угомонился, наслаждаясь моими криками и намеренно проводя руками по внутренней стороне бедер, чтобы получить доказательство, что я ебанутая и мне это нравится. Честное слово, если однажды он возьмет и отхлестает меня ремнем, я попрошу еще. - Тебе придется постараться, - рычу, приподняв голову над подушкой, готовая идти до конца, потому что если выебываться, то делать это не так клишировано, как делает большинство, - чтобы я простонала твое имя, Воронов! - хрипло смеюсь, потому что знаю, что проиграю в любом случае, я вообще не люблю выигрывать в подобных спорах, но биться буду отчаянно и до конца, словно от этого зависит моя жизнь. Скорее не жизнь, а гордость, с которой я научилась договориться во всем, что касается этого невозможного мужчины.
[indent] Давай, Воронов, я столько месяцев не произносила твое имя мысленно и мне будет интересно, что ты сделаешь, чтобы я одно мгновение забила болт на все свои правила, на все свои принципы и все, что может хоть как-то призрачно встать между нами. Я не держусь ни за что из этого, я просто женщина, которая хочет, чтобы ты помучился в отместку за то, как мучилась все это время я. Я скучала так сильно, что меня выворачивало наизнанку.
[indent] А как сильно скучал ты?

[indent] Возможно, я поступаю совершенно нелогично, запрыгивая на своего бывшего - или черт его разбери, какой у нас статус отношений был, есть, а будет ли - как кошка, которая только увидела порцию сметаны. Но с другой стороны, когда я была хоть чуточку логичной в своей жизни? Я не отрезала волосы, я не пошла на свидание с последующим перепихином, я не выкинула все вещи Воронова из окна, потому что он успел забрать их раньше. Последнее, прям обидно, представляю, как эффектно бы разлетались его джинсы, рубашки, боксеры из моего окна. За исключением маек и футболок, которые я бы самолично присвоила себе в качестве моральной компенсации. Но если какие-то вещи имели на меня такое воздействие, что уж говорить о человеке в целом.
[indent] Воронов был моим я-всегда-все-ему-прощу-даже-если-он-меня-убьет. Однажды, конечно, так и случится, потому что я обожаю доводить всех вокруг до состояния. Это мое призвание, моя миссия на этой грешной земле. Провоцировать, выебываться, доводить. Если вдруг я совершенно спокойна, молчалива и ничего не делаю, то либо мне реально свернул шею один русский, либо этот же русский выебал до состояния невменоза. По-другому мне рот не закрыть. Туда обязательно нужно что-то вставить. Прям конкретные вещи.
[indent] Усмешка сползает с моего лица, когда он сбрасывает меня с пьедестала одним лишь своим языком. Блять, за одно это я готова была подавиться собственной гордостью, лишь бы он не слезал с меня и не переставал прижимать ко всем существующим поверхностях. Я вообще прощаю очень многое за качественную порку, потому что иногда - ладно, всегда - я нарываюсь на это и намеренно, и нет. Я просто люблю получать по заднице, и срать мне травма детства это или я мазохистка, я просто обожаю это и похуй, кто, что подумает. Еще больше, когда Воронову срывает башню. Его и так довольно сложно провоцировать, потому что с его титаническим терпением и чтением меня как открытой книги, но сейчас в моих руках было преимущество в виде многих месяцев разлуки. Я все еще не была той самой хитровыебанной бабой, которая умеет вертеть мужчинами как хочет или заставлять ревновать. Единственное, что я знала и знаю, что эгоизм у мужчин, у женщин, да даже у детей абсолютно одинаковый. И мы никогда не вырастаем из возраста “мое”.
[indent] Кусаю губы до крови, прикусываю язык, держась на каком-то невероятном упрямстве, чтобы не простонать его имя. Оно так сильно рвется наружу, будто мы не виделись, ну максимум, день и я уже успеваю так сильно соскучиться. Мне вообще всегда его было мало. Внимания, присутствия, голоса, прикосновений. Может, я и не говорю вслух о том, что мечтаю запереть его и закрыться вместе с ним, это не значит, что я не позволяю таким эгоистичным мыслям проскользнуть в голову. Не могу сдержать вскрика, когда он кусает меня за внутреннюю сторону бедра, оставляя такую очевидную отметку, что даже если бы я захотела переспать с другим в отместку или в желании доказать, что вообще не помешана на Воронове, то эта подпись отбила бы все желание. Утыкаюсь лицом подушку, кусаю ее, глуша в ней собственный стоны, пока его язык доводит меня до состояния близкого к безумию. Он отдирает меня от нее, потому что всегда хочет слышать хрипы, стоны, крики, проклятия, я вообще не планирую закрывать рот в его присутствии хоть на секунду. Кончаю, срываясь на всхлипы, растекаюсь по дивану или где мы, я вообще уже плохо соображаю. Будет ли стыдно попросить закурить и дать мне минутку? Мне нужны силы. Я уже от одного оргазма готова умереть и все это только потому что с ним. Вот так с ним. Вот так сильно. Снося напрочь все внутренности, выворачивая наизнанку и превращая в ничто.
[indent] Он что-то делает с моим телом, как-то усаживает, закидывает руки себе на шею и сквозь полностью расфокусированный взгляд я едва могу зацепиться за его лицо. Со мной сейчас можно делать вообще все, что угодно, я даже не подам знак протеста. Зато тело реагирует быстрее мозга, понимая, что со мной еще не закончили. Ногтями впиваюсь ему в шею - блять, я реально схожу на маникюр, чтобы расцарапать ему все спину, шею, грудь, куда смогу дотянуться - тихий стон срывается с губ, когда я сажусь на него сверху и чувствую изнутри. Блять, Боже, я в принципе все еще согласна остаться в таком положении навсегда.
[indent] Моргаю пару раз, фокусируя на нем взгляд. Воронов смотрит на меня своими почти черными глазами, не предпринимая попыток как-то перехватить инициативу. Тот редкий момент, когда он полностью отдает контроль в мои руки, предварительно выбив всю дурь. Надеется, что я больше не повторю тот приемчик с ремнем на его шее? Мечтай, дорогой! Облизываюсь губы, все еще не встречаю никакого сопротивления, и начинаю издевательским медленно двигаться. Я вообще никуда не спешу. Мне в кайф чувствовать его так еще сильнее, никуда не торопиться и ждать, ждать, ждать, когда же он сорвется. Но либо он прокачался в терпении еще больше, либо есть еще какие-то неизвестные мне причины, почему он такой довольный и не пытается наказать меня за такую пытку.
[indent] Он облизывает губы, внутри меня что-то обрывается, срывается и выстреливает прямо в затылок, когда я резко сокращаю между нами расстояние и набрасываюсь на его губы. С голодом, будто не ела любимую пиццу несколько месяцев. Кусаю за нижнюю, сильно, пока не почувствую кровь, как делала всегда, просто потому что мне нравится быть с ним такой агрессивной и безумной. Его пальцы впиваются в мою талию. Еще одни отпечатки на теле. Будто их и так уже не сотня на моем теле. Свежих. Языком скольжу по его, дергаю связанными руками, которыми ничего не могу сделать, недовольно и зло, это подстегивает двигаться быстрее. Не перестаю целовать его, воруя остатки кислорода, пока, блять, не начну задыхаться, словно в какой-то панике, что вот проснусь и все окажется каким-то жарким сном, после которого последует ледяной душой, коробка пиццы и парочка ледяных бутылок пива. Отстраняюсь буквально на секунду, жадно глотаю воздух и снова целую, скачу на нем как безумная, когда он помогает мне руками и отдает каждый заслуженный, сука, поцелуй.
[indent] За каждый день, что я была без него.
[indent] Глушу громкий стон на его губах, сцеловываю его, прижимаясь сильнее, будто хочу влезть ему под кожу. Или упасть бесформенной тушей, потому что второй оргазм полностью уничтожает меня. Лишает ощущения тела, сил, зрения, оставляя лишь насыщение, наслаждение и желание отправиться сразу в ад. В рай мне дорога закрыта. Губами скольжу по его подбородку, по шее и утыкаюсь лицом куда-то в район плеча. Просто дышу. Единственное, что могу делать. Рвано, хрипло, совершенно вымотано и даже чуточку обидно, что всего лишь два захода, ведь раньше я выдерживала больше. Нужна практика. Много практики. Очень. Организм пребывавший в постоянном стрессе после расставания словно перезагружается и я отключаюсь на нем, вдыхая аромат его кожи и чувствуя себя на своем месте - в его руках.
[indent] Как будто ничего и не было.
[indent] До момента, когда я просыпаюсь в своей постели. Одна. Я тупо смотрю на вторую половину кровати и нихуя не понимаю. Приснилось, приснилось, приснилось. Эта мысль так лупит по башке, и впервые в жизни я хочу разрыдаться. Как в кино, громко, обнимая подушку, и так несколько часов подряд, выпадая из жизни. Я просто понимаю, что это мой предел. Это такое издевательство над моей психикой и организмом, что следующее что будет - я просто выйду нахуй в окно, лишь бы все это закончилось. Я не смогу…
[indent] В поток бессвязных мыслей врывается аромат еды. Свежеприготовленной. Она отличается от того, когда заказываешь доставку. Наверное, это было второе, по чему я так сильно скучала. Резко привстаю на кровати, скидываю одеяло и босиком спешу на кухню. Меня подводит мое собственное зрение, либо я действительно вижу Воронова с сигаретой в зубах, который там хозяйничает будто у себя дома. Конечно, когда-то это был его дом. Пока он не вернул ключи. Замираю в дверях, вцепившись в косяк и во все глаза смотрю на эту картинку. В одних джинсах, он что-то жарит на сковородке, фоном очень тихо работает телевизор, и все выглядит так естественно, что мне приходится себя ущипнуть. Заодно почувствовать, что я не голая, как мне казалось, а в его футболке. Сминаю ткань на груди, опускаю голову и принюхиваюсь. Пахнет его одеколоном. Как бы я не пыталась сохранить аромат с той единственной футболки, что у меня осталась, он выветрился. А это пахнет сильно, по настоящему.
[indent] Разминаю пальцы, чтобы не выдать, какое сильное на меня влияние он до сих пор имеет, я отдираю свои пальцы от косяка и выдаю свое присутствие. - Доброе утро, - сажусь за барную стойку, наблюдая за его красивой спиной. Мысль о когтях снова не дает мне покоя. Я так недавно в баре наблюдала со своим боссом за ссорой влюбленных, будто перед нами было классное шоу, и самое яркое, что там было, когда она полоснула когтями ему по лицу и оставила царапины. Красивые были когти. Но не по лице ими надо, совсем не по лицу. - Достанешь мне что-нибудь попить из холодильника? - прошу его, потому что ему прям рукой подать. Передо мной появляется стакан апельсинового сока, то есть он не просто поставил коробку, а достал стакан, налил и это просто плюс 10 очков Слизерину. Я обхватываю стакан двумя руками, совершенно не зная, что нахрен сказать. Я так долго, с таким нетерпением ждала момента, когда мы снова окажемся в одном помещении после ахуенного секса, так долго запрещала себе даже воображать подобное, но не могла удержаться - и вот мы тут. И хуй знает, что делать.
[indent] Возможно, вспомнить про логике.
[indent] - Ты здесь не живёшь, - наверное, это прозвучало слишком резко и даже грубо, но меня немного пугает, как легко он вписываются в мою жизнь и как легко он может исчезнуть из нее. - Ты можешь приходить когда угодно, - быстро добавляю, не поднимаю глаз и рассматривая поверхность барной стойки. Я впервые в жизни показываю собственную уязвимость, но я не выдержу если увижу, как ему неприятны мои слова, хоть мне они и необходимы. Наверное. Логика. Черт. Я не знаю. - Но чтобы жить здесь я должна быть уверена, что ты снова не испаришься в воздухе. Я ничего не могу, не хочу и не буду делать с тем, что как только я тебя вижу, я хочу сорвать с тебя одежду и быть затраханной до потери сознания, но я также хочу доверять тебе, - я говорю слишком быстро, мысли не успевают догнать одна другую. - Не так, что я могу доверить тебе свою жизнь или быть уверенной, что ты не врешь, ты о первом и втором сам прекрасно позаботишься, чтобы обеспечить мою безопасность и говорить то, что считаешь нужным. Я хочу доверять тебе, что ты не бросишь меня снова, - еще немного и стакан в моих пальцах лопнет, так сильно я его сжала. - Если называть вещи своими именами, ты меня бросил, и даже не сказал это, глядя в глаза. Может, мы не и не встречались, ничего такого не обсуждали, но я заслужила услышать от тебя это лично а не найти ебанные ключи в почтовом ящике, - блять, я хочу провалиться сквозь землю и повернуть время назад, чтобы просто не говорить это, но слова сами льются потом. -  И если ты хочешь их вернуть, то я хочу быть уверенной, что если ты захочешь покончить с нами, ты скажешь мне это, глядя в глаза, - я поднимаю голову, мгновенно встречаюсь с ним взглядом. Абсолютно нечитаемое лицо Воронова и такие же глаза. Он, наверное, ахуенный игрок в покер.
[indent]А я только что постояла за себя перед ним. И понятия не имею, что будет дальше. Либо он мне уступит, либо я последний раз его вижу. И если это так, то я хотя бы жадно впитаю в себя весь его образ и потом пойду рыдать как в типичных драмах.