[indent] Я всегда выживаю назло, чтобы потом встать поперек горла той самой костью, от которой ты задохнёшься. Будешь царапать горло, пытаясь продрать плоть и добраться до того, что так мешает сделать желанный вдох. Хрип за хрипом, отсчитывая последние секунды твоей ничтожной жизни. В глазах промелькнет четкое понимание, осознание как вспышка, что это конец. Пути обратно не будет. Это не экскурсия по американским горкам, это не свет в конце туннеля и не билет в рай за те парочку ничтожных дел, что ты успел сделать в своей гребенной жизни. Она ничего не стоит. Как и моя. Как и любая другая. Ткни пальцем в кого угодно, и я скажу тебе, что всем им дорога в ад.
[indent] О, тебе, наверное, интересно, что там?
[indent] Ад - это не кипящие котлы, вокруг которых водят хороводы черти.
[indent] Ад - это не девять кругов ада Данте, когда человеку искусства хотелось создать уникальное произведение и его воображение создало это представление.
[indent] Ад - это не вечные муки за все грехи, которые совершаешь на земле.
[indent] Настоящий ад - это то, что пережила я. И то, чего никогда не почувствуешь на себе ты, потому что просто не успеешь. И в самый последний момент, когда твое зрение будет ещё сохранять фокус, а сознание ясность, ты увидишь мою улыбку. Мой тебе подарок. Мое тебе последние в бездну, куда ты провалишься навсегда.
[indent] Потому что ада не существует.
[indent] Потому что ад создаю я сама.
[indent] За те два месяца, которые я провела в Майами, со мной обращаются исключительно как с хрупкой, прекрасной вазой, купленной за баснословные деньги на аукционе. Возможно, это даже льстило, что столько внимания, несколько слуг, постоянно порхающих вокруг меня, и любой каприз, который исполняется мгновенно. Вот только поручения, исходящие лично от меня, звучало не так, как хотелось бы мне. Я просила чай, когда на деле хотелось отведать дешевого, гадкого и крепкого виски. Спрашивала разрешение пройтись по саду, в душе входя в любое помещение в этом доме с ноги. Я всегда благодарила, склоняла голову и складывала ладони вместе, выражая свое уважение к тому, с кем веду беседу. При хозяине дома я кланялась особенно низко, как будто то, как сильно я буду к земле докажет то, что я в чьей-то власти. Благо с ним, мне удалось увидеться всего четыре раза за все два месяца: когда меня привезли, на следующий день, неделю назад и вчера.
[indent] Самым запоминающимся оказался вчерашний день. В помещение, которое отводилось для принятия пищи - хоть и с трудом представляю, зачем так много места, этот пафосный стол и резные стулья, когда кроме меня здесь никто и не ел ни разу - накрыто на две персоны. Отодвигаю стул, хоть что-то я могу делать самостоятельно, потому что иногда мне чуть ли не подтирали зад, сажусь за стол и веду себя так, будто ничего не происходит. Как обычно. За спиной часто ловила шепотки, что я безэмоциональное бревно, что не знаю язык и только элементарные слова, что я невежественна, несмотря на свою красоту. Никто не планирует убийство громко. Выносят блюда и вместе с тем, как тарелка с каким-то шедевром, к которому я окажусь абсолютно равнодушна, опускается на стол, хозяин дома изволит показаться во плоти. Подавив удивление, вскакиваю на ноги, низко кланяюсь, когда от меня отмахиваются и просят сесть на место. Как послушную сабочонку. Сесть, встать, подать голос. Станцевать не нужно?
Нарезаю первый кусочек, такой маленький, но именно такого поведения от меня и ждут, когда мужчина решает оповестить меня о том, что в конце недели он собирается представить меня своему окружению. Кажется, намечается выставка, где я буду в роли главного испытания. Бросаю короткую реплику вслух, что все поняла и буду готова, и на этом все заканчивается. Почти. Он добавляет еще, что завтра поужинает со мной, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. Он не смотрит на меня, не пытается продолжить беседу, да хотя бы сделать вид, что я здесь. И мне это на руку. Я могу наблюдать за ним, подмечая, что он пьет, как он ест, какие блюда предпочитает и даже как держит бокал. Фокс не особо любит пользоваться ножом, предпочитая есть быстро вилкой. Он не смотрит, что ему приносят. Вообще. Кажется, что подложи ему собачий корм, он бы спокойно зачерпнул и съел. Любопытно.
[indent] Как можно при такой власти оставаться настолько беспечным, мистер Фокс?
[indent] Я сижу напротив зеркала, прокручивая вчерашний вечер в голове до мельчайших деталей. Руками провожу по волосам, распутывая их пальцами. Это был мой ритуал. Я не любила все эти тугие хвосты, постоянное выпрямление волос или кудри, в особенности лак, от которого они становились сухими. Но товар всегда должен выглядеть отлично. Это были последние слова, сказанные мне перед тем, как меня продали. Если у тебя нет крыши над головой, то ты становишься чей-то собственностью. Мне не повезло ни с крышей, ни с тем, чтобы не лезть туда, куда не просят. Я не знаю, откуда я. Я не знаю, были ли у меня родители, родственники или дома. Первое ясное воспоминание, когда боль от сломанной руки пронзает тело острыми иглами. Когда кожа горит огнем. Когда от слез не видно над головой неба, а они застревают в горле мешая дышать, кричать. Когда просто не можешь выдержать это. Пока не придет спасительница, она протянула руку и пообещала, что все будет хорошо и мне никогда не придется больше испытывать боль. Она лгала с первой секунды. Она как паук, закутывала свою добычу в паутину и медленно подтягивала к себе. И как же хуево знать, что этой добычей была я.
[indent] Моргаю, возвращаясь в реальность, ловя свое отражение в зеркале. Такая красивая, такая сломанная. С виду идеальная, чистая, внутри гнилая, мертвая. Ничего не осталось, что можно было бы еще спасти. Никто и не пытался. Тем более я сама, что давно уже убрала протянутую руку. Стрелки встают ровно на полночь, когда я снимаю халат и остаюсь в пеньюаре до колен. Дверь открывается бесшумно, в длинном коридоре второго этажа светло благодаря полной луне и огромным окнам, которые пропускают ее свет. Выскальзываю из комнаты, бесшумно ступаю по коридору, пока не доберусь до лестницы. Мне нужно добраться до помещения, где я обычно принимаю пещи, найти столик, на котором неизменно стоит графин с напитком для хозяина дома. Убедиться, что все на месте, как и всегда. Потому что в этом доме все подчиняется одному слаженному механизму без сучка и задоринки. Все на месте. На моих губах впервые появляется что-то подобие искренней улыбки.
[indent] На кухне пахнет специями и чистящими средствами. Достаю стакан, открываю холодильник и наливаю себе сок. Для прикрытия, если кому-то не спится и он застанет меня здесь. Цепляю кончиком пальца перчатки, в которых обычно моют посуду. Никаких следов. Ничего. Трачу непростительно много времени, чтобы открыть каждый ящик и проверить содержимое. Достаю две бутылки, запоминаю, где они стояли, как и сколько в них было жидкости. Одно чистящее средство мне знакомо, второе нет. но его состав вселяет уверенность, что все пойдет как надо. Выставив все на стол, впервые понимаю, что не до конца продумала свой идеальный план. Ох, Луна, пора бы уже запомнить, что не бывает ничего идеального. Совершенного. Только близкое к этому. У меня не было емкости, в которой я смогу все смешать, а потом из нее аккуратно перелить в графин с алкоголем. Доступ к интернету давал мне неограниченные возможности: изучать, читать, придумывать и составлять план. Еще и успела поругаться с кем-то в комментариях под постом о том, что нет ничего лучше богатой и обеспеченной жизни. Есть. Свобода или месть. Иногда и все вместе. Фокс стал эпицентром моей ненависти лишь за то, что он меня купил. И он понятия не имеет, в какую бурю попал. Рассматриваю бутылки внимательно, в голове вспыхивает, что на одной из подобных была мерная прозрачная крышка. Быстро нахожу нужный ящик, откручиваю крышку, смешиваю совсем немного и добиваюсь, чтобы жидкость выглядела прозрачной и не слишком вязкой. Как вода. Убираю бутылки на место, даже ту, с которой скрутила мерную крышку. Замираю, прислушиваясь ко всем звукам в доме, только потом делаю маленькие и бесшумные шаги. Графин маняще блестит в свете луны, цепляю кончиками пальцев крышку - какая беспечность пить из подобной посуды - добавляю туда свое “зелье”, следя, чтобы оно не стекало с внешней стороны. Опускаю трубочку, аккуратно размешивая все содержимое, и, наконец, возвращаю все на место.
[indent] Окинув критических взглядом графин, убедившись, что все на месте, возвращаюсь в гостиную. В голове возникает мысль, что могут прийти другие люди и попробовать, но… за два месяца в доме не было ни одного постороннего. Никого. Отмываю колпачок и трубочку, первый возвращаю на место, второй выбрасываю. Проверяю все ли на месте. Беру в руки стакан с соком, и возвращаюсь в свою спальню тем же путем. В крови бурлит адреналин, в голове стучит от того, что я сделала все так, как рассчитывала. До мелочей. Я это сделала. Значит, я стала еще на один шаг ближе к тебе. Ты должна это почувствовать, Каро. Ты должна замереть сейчас, будто кто-то подошел к тебе сзади. Это моя тень, а скоро буду я сама. Ты жестко проебалась. Я улыбаюсь, злорадствуя над тем, что я смогла выжить, сохранить свой рассудок и собираюсь мстить, что я стала самой большой ее неудачей. Первой и последней.
[indent] Следующий день проходит мимо меня, пока не приближается время ужина. Я прошу не сильно наряжать меня, выбрать что-то более домашнее, потому что ужин предполагает личную беседу. На самом деле же мне нужно было то, в чем будет удобно мне. Отказываюсь от платья, предпочитая широкие и свободные брюки. Балетки, которые не заменят удобные кроссовки, но лучше туфель. Полностью готовая, я спускаюсь вниз ровно к назначенному времени. Стол накрыт, горят свечи вместо привычного освещениями лампами, создавая какую-то интимную обстановку. Внутренне напрягаюсь и ничего не могу с собой поделать. Я ненавижу свечи. Я ненавижу их свет. Их форму. Я ненавижу их! Воздуха не хватает, какие-то жалкие остатки застревают в горле. Отворачиваюсь, врезаясь в слугу, которая несет вилки и ножи в руке. - Уберите их, - свистящим шепотом. - Уберите их! - срываюсь и машу рукой в сторону свечей, но она не понимает меня. - Све… чи… - выдавливаю, теряя все свое лицо: и то искусственное, что было на мне приклеенной маской, и свое настоящее, спрятанное глубоко внутри. - Аллергия, - выдаю первое, что приходит на ум. - И откройте окна, - сама уже стремительно иду туда, чтобы вдохнуть свежий и прохладный воздух.
[indent] Гребанные свечи. Никогда, блять, их тут не зажигали, а сегодня нужно было. Тем более в такой ответственный день, когда я должна быть собрана и сосредоточена. Стою так, пока не услышу, как ко мне обращаются уже не в первый раз. Закрываю глаза. Возьми себя в руки, Луна. Просто возьми себя в руки. Оборачиваюсь, склонив низко голову и приветствуя хозяина дома. Он ничего не спрашивает, я ничего не спешу объяснять. Сажусь за стол, как всегда беру нож и вилку, отрезаю маленький кусочек от рыбы, хоть я и не очень люблю ее. Но должна любить. Фокс неожиданно спрашивает меня о том, нравится ли мне Майами, дом, хорошо ли со мной обращаются и прочее вопросы, ответы на которые ему совершенно неинтересно. Это видно по его лицу. Для него это просто информация, из которой он вычленяет нужное себе, запоминает и остальное отбрасывает. Жаль, наверное, что даже такие минимальные усилия будут зря. Я отвечаю кратко, в ответ спрашиваю почти тоже самое и изображаю искреннее участие и удивление. В какой-то момент я предлагаю отпустить слуг, чтобы мы могли открыто поговорить об условиях моей покупки. Я сразу подметила, что домашние не особо понимают, кто я и откуда, как здесь оказалась и какие отношения меня связывают с хозяином дома. Фокс соглашается и с этой секунды я начинаю отсчитывать про себя до тысячи. Это примерно чуть больше шестнадцати минут. Мне хватит, чтобы выполнить свой план.
[indent] Раз, два, три…
[indent] Мне не жаль Фокса. Он такой же избалованный, богатенький урод, как и все.
[indent] Сто шесть, сто семь, сто восемь…
[indent] Он разливает самостоятельно виски из того графина, в котором мое зелье.
[indent] Триста двадцать семь, триста двадцать восемь…
[indent] Я чуть сильнее сжимаю вилку, дурацкая рыба уже встала поперек горла.
[indent] Семьсот девяносто три, семьсот девяносто четыре…
[indent] Фокс делает первый глоток.
[indent] Тысяча.
[indent] Бокал с виски уже пустой, пальцы мужчины расстегивают верхние пуговицы рубашки. Он встает, чтобы открыть окна, о чем оповещает меня, но ноги не слушаются. Он падает на стул, будто перебрал очень сильно. Я встаю со стола, медленно обхожу его и склоняюсь к нему, чтобы понять, что с ним происходит. Он тянет ко мне руку, я отхожу в сторону. Мужчина падает головой на стол, теряя сознание, что и становится тем самым знаком, что мне пора действовать. Сбрасываю дебильный балетки, в которых мне жмет пальцы и босиком несусь в сторону кабинета, петляя по коридорам как самый настоящий заяц. Мне нужно наслаждаться своим триумфом, мне нужно действовать. Я выучила расположение всех комнат в доме, особенно кабинета хозяина, в котором будут храниться мои документы. Дверь, как и любая другая в доме, открыта. Влетаю внутрь и начинаю шарить по столу, по ящикам. Мне удавалось попасть сюда лишь однажды, я успела все проверить и обнаружить сейф, но сейчас тратила драгоценную минуту, чтобы на всякий случай проверить все еще раз. Добираюсь до дверцы с сейфом, дергаю ее на себя. Ввожу комбинацию из даты его рождения, ведь он, наверняка, так сильно себя любит. Красный. Хмурюсь. Я была уверена, что это его дата. Ввожу еще раз, чтобы снова увидеть красный.
[indent] Сука, сука, сука.
[indent] СУКА!
[indent] Точнее кабель!
[indent] Я же тебя рассчитывала все те редкие встречи, я спрашивала прислугу, я гуглила о тебе статьи. Я тратила свое время, чтобы узнать тебя. Кулаком ударяю прямо в металлическую створку, тихо вскрикнув от боли. Ввожу третий раз, все еще надеясь на чудо, но ничего не выходит. Мой паспорт там. Без него, я не смогу вернуться обратно. Не смогу найти Кору. - Блять, - тихо срывается с моих губ, чтобы потом еще громче. - Конченный ублюдок! - вполне конкретно. Сажусь прямо на пол и запускаю пальцы в волосу, растрепав свою идеальную прическу, но как же мне было сейчас срать на это. Это была я, а не придуманная идеальная кукла.
[indent] Тихие хлопки раздаются как гром среди ясного неба. Вскочив на ноги, оборачиваюсь на источник шума и отчетливо вижу вполне себе живого, хоть и не вполне здорово конченного ублюдка. Мой идеальный план, мой совершенный план идет по одному месту. Сдерживаю свое удивление, вскидываю голову, впервые я не опускаю ее вниз и не смотрю в пол, я смотрю прямо в глаза и выжидаю его хода. Ведь свой я уже сделала.