[indent]- Аврора Мари Патрисия Бофор! - голос, усиленный заклинанием прозвучал по дому, заставляя стены вибрировать, стекла дрожать, а большую кровать, на которой покоилась моя персона подпрыгнуть. Сонно разлепляю глаза, не в силах отодрать себя от подушки. На щеке отчетливо виден свет волшебной палочки, потому что я заснула на ней, одежда, которую даже не сняла и куча несобранных еще вещей. Внезапный переезд давался мне тяжело: не в силах на чем-то сосредоточиться, я пыталась просто определить вещи, без которых не смогу в этой суровой и мрачной Англии. Боже, как же я буду скучать по Франции! Я обожаю Париж, я знаю почти каждую улочку, могу гулять часами, внезапно зайти в первое попавшееся кафе и выпить кофе с круассаном или снова заглянуть в Лувр. Мне нравятся люди, восторженные глаза туристом. Я влюблена в ту жизнь… которая у меня была. Увы, пойти против воли своей семьи я не в силах. Прикрываю глаза на несколько мгновений, совершенно не выспавшись, морально не готовая куда либо перемещаться или ехать или лететь, мне хотелось лишь одного - чтобы меня оставили в покое. Просто не трогали и дали спокойно доучиться последние курсы в Шармбатоне. Я вынуждена покинуть друзей, с которыми не могу нормально попрощаться до сих пор, покинуть парня, в которого влюбилась и даже представляла, как однажды ему хватит смелости сказать моим родителям, что у нас все серьезно и он намерен на мне женится.
[indent]Но как и большинство, он трусливо жался при виде моих родителей. Хьюго Бофор занимает высокую должность в международном отделе магии, занимаясь контролем французских волшебников в других странах. Он помогает решать конфликты, оказывает помощь, он что-то вроде посольства как у маглов в другой стране. Просто физически он во Франции, а если необходимо переместится в любую точку мира. Его до умопомрачения красивая жена Инес была главной в журнале моды, задающей тренд волшебницам и волшебникам по всему миру. Они были настолько звездной парой, что даже тошнило от этой их идеальной шикарности. О них писали все кому не лень, брали интервью, приглашали на званые ужины и что хуже всего, вся эта слава перекинулась на их детей. Мы вместе со старшим братом Рафаэлем пытались то слиться со стеной, то вовремя успеть использовать заклинание невидимости. Где-то с года два назад брат подговорил меня научиться превращаться в животных, оставив это в тайне между нами. Из всех затей это выдалась самой эффективной: стоило узнать, что нас собираются выставить в свет, мы быстро обращались в коня и бенгальскую кошку, удирая изо всех сил. Не самые маленькие животные, но скорость мы развивали приличную. Теперь же скрываться не получится. Терпение у старших кончилось, наши выходки стали последней каплей для решения переезда. Отца давно упрашивали попробовать не просто мгновенно реагировать на какие-то события. а испробовать формат работы непосредственно из той страны, куда идет больший поток волшебников. Мать еще сопротивлялась, потому что Франция изначально была столицей моды, но в конце концов, она всегда занимала его сторону. Так уж устроено в аристократических семьях, где главой семьи является мужчина. Надеюсь, Рафаэль никогда не станет таким.
[indent]Дом в Англии был куда более огромным, скорее пафосным, с такой изысканностью, что мне становилось дурно внутри этих стен. Колонны, картины, мебель, сплошные холодные тона. Вместо кофе они пьют чай, на завтрак не круассаны, а яичница, не яркие глянцевые журналы, а газеты с кучей новостей - Мерлин, я что в другом мире? Единственным положительным во всем этом было то, что мы с братом сразу пошли в Хогвартс. Его первым определили на факультет Слизерина, туда же отправили и меня, что не вызывало в нас обоих никаких эмоций. Мы были не готовы к этому, возмущены, ошарашены и огорчены, я чувствую, как в груди клокочет от несправедливости. К сожалению, принадлежность к аристократии накладывает определенные нерушимые правила. Одно из них - не показывать никаких эмоций. Вообще. Мы с братом напоминали две бесчувственные машины. Его облепили девицы, похожие на тех, которых моя матушка одобряет в печать в журнал. Ко мне же подсели несколько хитрых слизеринок, чтобы, естественно, втереться в доверие и подобраться к Рафу, судя по томным взглядам, которые на него бросали. Иногда я тебя ненавижу, братец. Не в первый и не в последний раз подобное происходит.
[indent]Естественным желанием было держаться как можно дальше от всех этих новых людей и хранить верность своим друзьям и парню, оставшимся в далекой Франции. Слишком далекой. Почти каждодневная переписка с ними скатилась до еженедельной. Мне приходилось наверстывать слишком много, превыкая к совершенно иной системе обучения. Кое-что было похоже, кое-что разительно отличалось. От меня не требовали самых лучших оценок или достижений, у Хьюго Бофора были на меня другие планы. И возможно, именно они отнимают большую часть моего свободного времени, выкроить которое казалось на грани невозможного. С самого утра меня окружали слизеринцы, кто-то подходил поболтать, кто-то пытался подобраться к брату. Иные студенты, например, гриффиндорцы не упускали случая позадирать на грани каких-то детских шуточек. Когевранцы любили умничать, особенно на занятиях и забирать заслуженные очки. Ну и любители мира во всем мире, гармонии, добряки пуффендуйцы. Я не слишком понимаю неприязнь между красными и зелеными, только успеваю уяснить, что преподаватели не препятствуют духу соперничества и вмешиваются лишь тогда, когда ситуация обостряется. Мне было плевать на это, если бы это не мешало моим планам.
[indent]Во-первых, строгое расписание по времени, не позволяющее мне штудировать библиотеку. Во-вторых, я долго ждала разрешения для посещения запретной секции. В-третьих, объем учебы, на последних курсах предметов было много, домашние задания объемные. И последнее, что мешало чаще всего, это другие волшебники. К их числу относился и братец, удивительно быстро освоившись на новом месте, Раф пытался таскать меня то на вечеринки в подземелье змей, то в Хогсмид, то сбежать в Лондон и погулять по Косому переулку. Он нашел себе друзей, крутил быстрые, безболезненные романы с девушками, ничего им не обещая. Возможно, я бы и порадовалась за него, если бы не его беспечность в отношении моей маленькой проблемки. Родового проклятия Бофор, по которому женская представительница аристократической семьи должна выйти замуж до своего совершеннолетия. Казалось бы, так просто, да только у этого еще и была подоплека: это должна быть взаимная любовь, самая настоящая и искренняя. Никаких во спасение, чтобы помочь, безответная и Мерлин его знает, как проклятие это будет понимать. Я вообще мало что об этом знал, и не понимала, почему родители не пытаются как-то мне помочь. Подслушанный разговор в четырнадцать лет не давал покоя. Отец повторяющий по просьбе матери легенду, утверждающий, что это просто детские сказки, потому что у него были и те, кто разводился, кто погибал по естественным причинам, кто изменял и никого не пронзало проклятием. Это не слишком успокоило матушку, и она пообещала, что будет внимательно к моему выбору, чтобы мне достался человек, который будет любить меня искренне. В такие редкие моменты я чувствовала ее любовь ко мне. Как я уже говорила, в аристократических семьях не принято проявлять эмоции. Первая же книга по проклятиям свела на нет всю его уверенность. Особенно про те, которые были в старинных родовых семьях. Скудные крупицы информации мне не помогали. Вперед толкало упрямство и желание избавиться от невидимой угрозы, чтобы зажить собственной жизнью, диктуя ей свои правила.
[indent]Раздраженно захлопываю ветхий фолиант, вряд ли обрадуя этим местного библиотекеря, и отодвигаю его подальше. С силой давлю на глаза, почти вытекшие из глазниц. Чем ближе к отбою, тем сильнее складывалось ощущение, что я гоняюсь за собственным хвостом. Что я себе все придумала и отец был прав, что это не более, чем легенда. Родовые проклятия убивают мгновенно, подобных случаев у Бофоров не было. По крайнее мере у тех, про кого мне удалось узнать. Родители прислали мне семейное древо с кратким описанием членов семьи, поверив, что мне необходимо подготовить реферат в школе. Возвращаю на место книги, закидываю сумку на плечо и покидаю библиотеку. Я ухожу одной из последних, припоминая дорогу в подземелья, решая по пути свернуть на кухню и попросить что-нибудь у эльфов. Мои родители, пожалуй, были одними из тех немногих, кто отказался от подобных помощников. Им нравилось заниматься магией, поэтому они вовсю использовали заклинания уборки, готовки и всего, что помогает поддерживать дом. При переезде в Англию отцу предлагали помощников по хозяйству, на что он после совещания с супругой, отказался. Поэтому я относилась к ним совершенно нормально и мне не сложно было обратиться, если что-то нужно. Может, у них осталось что-то сладкое, что поднимет мне настроение?
[indent]Мои мысли прервала рука, грубо перегородившая мне путь. - Эй, принцесса, сходишь со мной на свидание? - какой-то старшекурсник со слизерина решил пойти напролом. Поднимаю на него глаза, потому что разговаривать с людьми так принято в обществе, даже если они конченные. - Нет, - отвечаю коротко и пытаюсь его обойти, как мне прегрождают путь и хватают за плечи. - Не знаю, что ты там себе возомнила… - он шипит мне это в лицо. Да уж, достойный представитель своего факультета. - Что с тобой будет, когда узнают, что ты грязно домогался девчонки факультетом младше? Ты же сам сказал, что я принцесса, ты знаешь, кто моя семья и никакое, - втягиваю носом, - опьянение огненным напитком тебя не спасет от гнева моей семьи. Первым за тебя возьмется мой брат, потом мой отец оставит от тебя пару кусков, чтобы моя мать разорвала тебя окончательно. И потом, до тебя доберусь я, - понижаю голос до шепота. - В ваших слизеринских библиотеках очень много интересных книг по темной магии, - я не блефую, я правда просила тех слизеринцев с которыми подружилась, дать мне книги из их частных закрытых библиотек для изучения своего вопроса. Признаться, это увлекало, что-то запретное и оттого интригующее. - Поэтому…
[indent]Что поэтому он так и не узнал, потому что вмешался третий голос. Насмешливый. Оборачиваюсь, замечая одного из тех студентов, про которых невозможно не знать. Сириус Блэк собственной персоной. Греховная мечта почти каждой второй девушки в Хогвартсе. Внимание слизеринца переключается на гриффиндорца, угрозы, невнятное заклинание от выпившего студента, которые сам же себя и оглушает. Позорище. - Тебя никто не просил вмешиваться, - бросаю через плечо Блэку, потом смотрю на тело у своих ног лишь для того, чтобы перешагнуть через него и продолжить путь на кухню.

[indent] - В мужчине главное - чувство юмора, - бессмысленная болтовня внезапно обретает смысл и бесконечное “бубубу” складывается вполне определенные слова. - А если он еще и извращенец, тогда это идеал, - Виктория откидывает прядь волос отточенным движением руки. Словно она нажимает какую-то кнопку и использует свой совершенный метод для обращения внимания на себя. Она была одной из тех, кто считает, что самое главное в человеке наружная красота, и благодаря ей она сможет добиться все, чего хочет. Как жаль, что мозги в комплекте не идут. Некоторым они просто необходимы. Сказанная вслух фраза лишь подтверждает мои мысли. - Уверена, что Сириус Блэк позовет меня на свидание со дня на день, - с трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть и лишь закатываю глаза. Ну кто же еще, конечно! Во всем Хогварстве не осталось мужчин, кроме ловеласа гриффиндорца. - На последней вечеринке мы с ним долго целовались и я скажу… он делает это просто невероятно, - она склоняется к своим подпевалам, будто хочет поведать какой-то секрет. Забавно, что при этом ее голос повышается на пару децибелов, чтобы слышало как можно больше окружающих. - Он посмотрел мне в глаза и, Мерлин, это было похоже на гипноз!.. Он аккуратно притянул меня за подбородок, пальцем провел по нижней губе и поцелова… ААААААА!
[indent] Всплеск воды и крик, который больше похож на банши нежели на человеческий, эхом разносится по гостиной слизеринцев. На Викторию и клуб ее фанатов обрушивается стихийная магия в виде воды, будто набежала огромная волна. Больше всего досталось не признанной королеве. Промокшая до нитки она злобным взглядом обводила гостиную, выискивая того, кто это сделал, пока по щекам стекала тушь. В повисшей тишине стали раздаваться первые смешки, что побудило ее величество удалиться в свои покои, прихватив свою свиту. Еще один явный признак отсутствия мозгов, ведь можно было воспользоваться простым заклинанием сушки. Чему их тут учат вообще? Умению раздвигать не только рот, но и ноги?
[indent] Фыркнув своей же в голове шутке, я возвращаюсь к заметкам в блокноте, когда рядом плюхается брат, закидывая мне руку на плечи. Я люблю его. Я правда люблю этого засранца, несмотря на то, что он решил потягаться с местными красавчиками в количестве уложенных девушек в постель. Для меня эти развлечения не были понятны, тем более, когда у тебя есть кто-то, пускай и за сотни километров отсюда. В другой стране. Слишком далеко. Я не слишком верила в отношения на расстоянии, потому что своими глазами видела, как Рафаэль при статусе занятого парня отлично развлекается. Не мне судить собственного брата, но невольно закрадываются сомнения в верности личного партнера.
[indent] - Привет, заноза, решила устроить водные процедуры подружке? - он сует свой любопытный нос в мои записи и с губ слетает свист. - Ничего себе у тебя увлечения! Рори, если она тебе так не нравится, ты можешь просто наслать на нее щекотку, а не углубляться в родовые проклятия, - он притворно хватается за сердце, за что получает от меня пинок по ноге. - Умираю от твоего искрометного остроумия, - захлопываю свои заметки, игнорируя вопрос про проклятия. Я все еще ни с кем не поделилась с ним своей проблемой, потому что не понимаю, чего боюсь больше - сочувствия, что мне осталось недолго или попытки спасти меня ценой своей жизни. Или ненависти, которую он начнет испытывать к нашим родителям. Пока я не найду все то, что можно узнать про эту заразу, я не буду никого привлекать к своего тайному проекту. - Ты, наконец, вспомнил, что у тебя есть сестра, которая не ведется на природной обаяние? - выгнув бровь, окидываю его пристальным взглядом. - О, тебе просто не попадались орешки покрепче, - на мои колени падает красивый толстый блокнот в черной кожанной обложке. - Я тебе принес и, судя по всему, как раз вовремя, - довольно улыбается. - Ты уже почти исписала свой, - беру в руки подарок и рассматриваю его со всех сторон. Он прост в своей элегантности, грубоват на ощупь. Внутри плотные страницы пергамента. Подношу к лицу, вдыхаю запах и прикрываю глаза.  Дым от костра, орехи и печеная груша. Мерлин, это лучший аромат, который может существовать в мире волшебства. В мире, где происходят чудеса и возможно практически все.
[indent] Кроме снятия родовых проклятий каким-то простым заклинанием.
[indent] Зажмуриваюсь. Я не хочу думать о том, что возможно я в последний раз получаю подарок от брата. Подарки от Рафаэля были не редкостью, как и способ, которым он их преподносит. Как что-то само собой разумеющееся, за что не стоит благодарить вслух и достаточно искренней радости. И чем больше я погружалась в темную магию, тем больше понимала, что о проклятиях неизвестно ничего кроме способа их наложения. Может, в этом и есть смысл? Что никто и никогда не задумывался сделать что-то, чтобы их снять, избавив проклянуемого от выполнения?  - Ты в порядке? - рука брата опускается на плечо и несильно сжимает. Отрываю от лица блокнот, натягивая на лицо улыбку и смотрю ему в глаза, потому что иначе он поймет, что я вру. - Все отлично, Раф, я в полном порядке.
[indent] Поболтав еще немного, мы расходимся каждый по своим делам. И если его были более веселые, то мой путь заканчивался в библиотеке. Осталось еще несколько книг для изучения, в которых я надеюсь найти что-то более существенное, чем - родовые проклятия существуют и точка. Умно, хитро, даже гениально. Не замечаю, как остаюсь одна в библиотеке и под тусклым светом лампы лениво пролистываю страницы. Сплошное ничего помноженное на такое же ничего. Пустые страницы открытого блокнота выглядят как издевка, пером вывожу изображение луны и звезд. Мои идеи исчерпались день за днем. Библиотека Хогварства казалось слишком детской, слишком правильной, здесь не было смертоносных книг, в которых я могла бы найти ответы. О темной магии было больше теории, нежели практики или описаний ритуалов. Растить темных волшебников, конечно, плохо, но иметь представление, с чем взрослые волшебники могут столкнуться необходимо. Никто не ждал, что появятся такие как Гриндевальд и Волдеморт. К сожалению после пришествия первого, ко второму все равно никто не был готов. Удивительно, почему?
Признав, что искать в этих стенах школы хоть какую-то информацию бесполезно, закрываю книгу и тянусь к блокноту, но мои пальцы замираю прямо над рисунком. Не моим рисунком. Под луной и звездами теперь сидит волк. Хмурюсь, потому что не помню, чтобы рисовала такое. Я вообще довольно посредственно рисую и такие четкие детали не моей руки. Провожу по нему пальцы, забывая, что собиралась уходить. Он как-то заколдован? А что будет если нарисовать еще что-то? А если написать?
[indent] “Красиво.”
[indent] Больше ничего не приходит на ум. Прожигаю взглядом слово и прямо на моих глазах вспыхивают буквы, будто кто-то невидимый за спиной выводит их прямо сейчас. Я быстро закрываю блокнот, будто обожглась. Ох, братец, лучше тебе не попадаться мне на пути, иначе этот блокнот окажется в тебе и не через самый приятный проход! Как я могла так повестись, что он подарит мне что-то простое? Небось, сам вырисовывает или наколдовал, а теперь издевается и решает поиграть! Мы пользовались подобным, когда были детьми, чтобы планировать время наших побегов или налетов на кухню. Причем, блокнот зачарован так, чтобы только владельцы могли видеть записи друг друга, для остальных они будут всегда исписаны всякой ерундой по типу рецепта тыквенного пирога, заклинания очищения одежды от кошачьей шерсти или списка покупок. Идиот.
[indent] Встаю на ноги, взяв в руки три толстые книги, как мир покачнулся. Просто все было ровно и резко качнулось в сторону. В ногах появился свинец, тянущей меня вниз. Свинец был в венах, в крови. Он тянул меня к земле, куда секунду назад упали книги, раскрывшись посередине. Выставляю вперед руку, ладонью ударяю по столу. Держись, держись, блять. Вторая рука не слушается, она буквально онемела. Резко грудь сжимают тиски, мешающие дышать. Стук сердца отдается в голове подобен раскатам грома в суровую осень.
[indent] Тук-тук-тук.
[indent] Колени ударяются о скамью, сползают на пол, куда тянет и меня. Мне не больно. Я не чувствую боль в ногах, потому что я чувствую боль в груди от того, что не могу сделать вдох. Горло дерет от сухости, очертания размываются и мешать мне просто видеть. Страх сменяется ужасов от понимания, что мне нужна помощь в этой безвыходной ситуации. Что-то происходит с моим телом, что я не могу ни взять под контроль, ни попытаться защищаться от невидимого врага.
[indent] Тук-тук.
[indent] Скрюченные пальцы тянутся к волшебной палочки. Отказ от обучения невербальной магии кажется издевкой, потому что сжать губы, чтобы произнести хоть какое-то заклинание кажется чем-то невозможным. Мне больно. В груди горит, болит. Горло дерет, на кончике языка привкус крови.
[indent] Тук.
[indent] Cиплый выдох вырывается через губы, когда грудь пронзает острая боль, от которой хочется кричать. Но я не могу. Ни кричать, ни двигаться. Только лежать на полу в позе эмбриона и кричать в себя. Рвать себя на куски. Мечтать умереть, лишь бы эта агония кончилась. Лишь бы сделать один вдох, хотя бы последний. Просто перестать чувствовать. Жить. Существовать. Отключить боль. Вырезать ее тупым ножом из себя и умереть счастливой в луже собственной крови.  В уголках глаз стынут слезы, в груди ноющая, тупая боль, захватывающая каждую клеточку тело. Я чувствую костлявую руку старухи на своем сердце, словно она хочет понять, заслуживаю ли я попасть в рай.
[indent]  Спойлер: нет.
[indent] Возле лица оказывается пара ботинок, кто-то сгребает меня на руки, не церемонясь, и что-то бубнит под нос. Вспышки заклинания. Ничего. Еще несколько и в рот врывается кислород, безжалостно раздувая легкие, чтобы они вновь заработали нормально. Меня переворачивают, позволяя откашляться и сплюнуть на ладонь капли крови. Блять, да что со мной происходит?! Падаю на пол или точнее в чьи-то руки, закрываю глаза и считаю вслух.
[indent] На раз я делаю вдох. Болезненный, горячий, дерущий кожу легких и такой необходимый. Просто дышать кажется огромной привилегий, так сильно игнорируемый в обычной жизни. Как то, что принимается как само собой разумеющееся. Большая глупость.
[indent] Шепчу два, задерживаю воздух внутри. Мозг медленно начинает работать, получая кислород. Я чуть не откинулась в библиотеке, просто читая книги даже из не запретной секции. Я искала хоть какую-то информацию о родовых проклятиях и никого не трогала. Разве что написала в блокнот, но это просто блокнот. Он же не может меня убить.
[indent] Три и выдох. Прикрываю глаза, тело расслабляется. Свинец медленно исчезает из кожи, вместе с копьем вонзившимся в грудь. Сталкиваюсь пальцами с чужими, цепляюсь за них и с силой сжимаю. Я в таком состоянии, что мне абсолютно плевать, кто находится со мной. Я просто хочу держаться за кого-то живого и напоминать себе о том, что я жива тоже.
[indent] Я жива.
[indent] Я дышу.
[indent] На пятьдесят три мне удается восстановить дыхание и перестать трястись. Пальцы разжимаются, отпуская чужую руку. Надо бы хоть узнать, кто меня спас и что мне с этим делать. Обливиэйт не является запрещенным. Пока что. Поворачиваю немного голову, моргаю несколько раз. Тусклая лампа выхватывает очертания острой скулы, усмешки на тонких губах и самых черных глаз, которые могут существовать. - Нет… - я узнаю Блэка, с которым столкнулась возле кухни недавно. Серьезно? Из тысячи учеников огромный школы. включая преподавателей и привидений, мне выпала честь столкнуться с ним? - Что ты здесь делаешь? - сипло. В свободной руке замечаю, как он держит мой блокнот. - Не трогай, это мое… Ты все равно там ничего не увид…
[indent] Слова застревают в горле, когда я вижу, что мой раскрытый блокнот лежит под моей рукой. В руке Блэка точно такой же, невозможно спутать его ни с каким другим. Это безумно популярная вещь, она всегда в черной обложке и всегда с серебряным тиснением. Я должна проверить. - Дай, - требую, хоть и в моем положении очень тяжело это делать. Парень протягивает его мне, разворачивает так, чтобы я тоже видела рисунок, в точности совпадающим с моим. Прикрываю глаза. Я убью Рафаэля. Я убью его, потом воскрешу и убью снова за то, что он обожает портить мне жизнь. Он знал про тот случай на кухне, что мне не досталась еда из-за одного нахального гриффиндорца. Он видел, как меня раздражает эта любвеобильная личность, особенно в моменты, когда в гостиной Слизерина девчонки составляли рейтинг главных карасавчиков школы. О. кто бы мог оказаться на первом месте, если не Сириус, блять, Блэк? Очень смешно, братец, один-ноль в твою пользу и это будет твой первый и последний заработанный балл.
[indent] - Отпусти, - зло, хрипло, с трудом отодвигаюсь от него, чтобы просто сесть напротив на полу. Мне еще предстоит разобраться, что со мной был за странный приступ, а пока нужно избавиться от свидетелей и от блокнота. - Рада, что тебе не пришлось искать способы, что делать с моим телом, - никакой благодарности, да и с хуя ли? Я бы и сама справилась. - Как и тому, что тебе нечего будет рассказать о том, что здесь произошло, - протягиваю руку. - Отдай мне блокнот, который подсунул тебе мой братец, чтобы поиздеваться. В нем ты сможешь переписывать только со мной, а раз ни тебе, ни мне это не нужно, то я просто уничтожу эти блокноты и мы избавим друг друга от собственного общества, - и придушу братца. Когда я начинаю все контролировать, чувствую себя гораздо более уверенной, чем минуту назад.
[indent] Я могу дышать.
[indent] И это было ахуенно.