[indent] Лавли принесла в мою жизнь самый настоящий ураган. Он состоял из эмоций, от которых у меня было ощущение головокружения, но мне хотелось с каждым разом все больше и больше. Она была, как наркотик – подсадила на себя и у меня, уверяю вас, не было ни шанса, чтобы слезть с этой зависимости. Чем больше ее было в моей жизни, тем больше мне хотелось. Наши переписки были бесконечными. Я осознавал, что телефон буквально прилип к моей руке, и на каждое сообщение я отвечал быстрее, чем скорость звука. Она была милой и одновременно могла выкинуть что-нибудь такое от чего у меня на голове волосы вставали дыбом. Если бы я мог это с кем-то обсудить, то наверняка услышал бы о любви. О первой любви, от которой сносит крышу, и ты совершенно не хочешь терять это ощущение. Бабочки в животе? Это все ванильная чепуха, написанная людьми, которые никогда не испытывали ничего подобного. Это было как ураган, как природный катаклизм: было страшно и одновременно завораживающе, что ты стоишь и смотришь, ничего не делая, как твоя жизнь меняется. И меняется она так сильно, что ты уже на следующий день не узнаешь ни ее, ни себя. И это чувство заставляет меня просыпаться и первым делом тянуться к телефону. Потому что каждое ее сообщение не должно остаться не отвеченным.
[indent] Вчера вечером мы легли спать очень поздно. Лавли фантазировала на тему нашего сегодняшнего свидания и писала о таких вещах, что я еще несколько часов не мог уснуть, представляя воочию, как смогу сделать с ней все то, о чем она говорила. Как я буду воплощать ее фантазии, которые молниеносно становились и моими тоже. Утро началось с сообщения. Я провел за телефоном весь завтрак, уже предвкушая, как именно мы проведем сегодняшний день. Собравшись на пляж – ведь, мы оговорили идти именно туда, да и погода на удивление нам улыбалась – я решил прогуляться пешком. На моей спине был рюкзак со всякой необходимой мелочью, типа воды и, конечно же, небольшого скетчбука – уверен, что я смогу сделать пару зарисовок пока мы будем нежиться на солнце. Через час я уже стоял у входа на пляж, высматривая среди толпы студентов, спешащих приятно провести сегодняшний день. Они просто пока не догадываются, что у меня все равно будет лучше, потому что я проведу его с просто потрясающей девушкой. Замечаю Лавли уже вдалеке. Она ускоряет шаг, и я тоже иду к ней навстречу и через пару мгновений ее руки обнимают мою шею и наши губы встречаются в приветственном поцелуе. Она что-то щебечет о своем кумире, но я почти не слушаю ее, рассматривая ее красивое лицо и не отпуская кольца рук, которое так удобно расположилось на ее талии. – Конечно скучал, - отвечаю на ее вопрос и снова касаюсь губами ее губ. Обнимаю ее за шею и веду за собой по деревянному настилу прямиком к кромке воды. Мы располагаемся на еще прохладном песке, прямо в одежде, не подкладывая ничего вниз. Лавли устраивается у меня на коленях и читает, пока я успеваю сделать несколько зарисовок. Но это быстро мне наскучивает: неудивительно, когда рядом, на моих коленях лежит такая роскошная девушка. Я утыкаюсь носом ей в шею, одним глазком заглядывая в книгу, которую она читает. Лавли с удовольствием посвящает меня в ее литературный мир, увлеченно рассказывая все, что уже успела прочитать. Мы сидим в таком единении почти до самого вечера, а когда собираемся уходить – краем глаза замечаю нервозность Лав. – Что такое? – спрашиваю я, закидывая свой и ее рюкзак к себе на плечи. Они легкие, поэтому мне не составляет труда тащить сразу два. Она рассказывает о своей большой мечте и маленькой лжи, на которую пришлось пойти ради исполнения первой. Я ухмыляюсь, поражаясь тому, как она раскрывается передо мной. С каждым днем я узнаю ее все лучше и все больше теряюсь в ней. главное, не потеряться окончательно и не забыть кто я такой. Подобная любовь может приносить счастье, а может убивать, медленно и мучительно. Но я всегда отмахивался от подобных негативных мыслей. Все замечательно, и я не планирую делать ничего такого, чтобы было что-то иначе.
[indent] Я соглашаюсь и на совместную ночевку, и на мероприятие, куда так сильно хотела попасть Лавли. Меня смущало, что водителем на ее мотоцикле была она, а мне пришлось, как девчонке обнимать ее сзади, но у меня не было опыта вождения такого транспорта, да и в целом мои права не разрешают водить двухколёсные машины, поэтому пришлось согласиться на то, что имеет. Не на автобусе же нам ехать, в конце концов! Мы домчались до места за считанные минуты, и я окончательно убедился в одном: Лавли за рулём своего железного коня – это зрелище, от которого у меня перехватывало дыхание. Она не просто вела байк, она с ним сливалась в единое целое, чувствуя каждую яму и каждый поворот так, словно дорога была продолжением её тела. Я сижу сзади, вцепившись в её талию, и в какой-то момент перестал бояться. Вместо страха пришло странное, щемящее чувство гордости. Она делала это с такой лёгкостью, с таким наслаждением, что я невольно улыбался под своей банданой, чувствуя, как ветер хлещет по лицу. Когда мы прибыли на место, атмосфера ударила в нос, как глоток чистого адреналина. Запах горячего асфальта, бензина и жжёной резины смешивался с солёным воздухом, который тянуло с океана. Народу было – яблоку негде упасть. Разнообразные байки, сверкающие хромом и неоновыми огнями, стояли рядами, словно на выставке в музее современного искусства. Но Лавли было не до них. Она заметила Адэлин раньше, чем я успел сориентироваться, и я буквально ощутил, как она вибрирует всем телом от восторга. Я не смог сдержать улыбки, притянув девушку ближе к себе. Нам нужно держаться в тени, чтобы случайно не попасть в объективы камер – всё-таки мероприятие было не из тех, что одобрены законом. Но я вижу, как горят её глаза, и понимаю, что ни за что на свете не стану её останавливать. Она была счастлива. По-настоящему, искренне, по-детски счастлива. И от этого счастья у меня внутри разворачивалось что-то тёплое и тягучее, похожее на маршмэллоу, которое пожарили на костре. А что? Это кстати идея для следующего свидания. Мы стояли в толпе, когда объявили первый заезд. Лавли привстает на цыпочки, пытаясь разглядеть стартовую линию, и я машинально поддерживаю её за талию, чтобы она не упала. Её тело было напряжено как струна, и каждый раз, когда мимо нас с рёвом проносился очередной байк, она издавала такой звонкий, восхищённый возглас, что я чувствовал эти вибрации у себя в груди. Потом был момент, когда она, набравшись смелости, подошла к Адэлин. Я наблюдал со стороны, как Лавли что-то ей говорит, как протягивает телефон для совместного фото, и на лице моей девушки сияет такая улыбка, что я готов был купить ей весь мир, лишь бы она никогда не переставала так улыбаться. Лавли вернулась ко мне раскрасневшаяся и сияющая, сжимая в руках автограф на небольшом клочке бумаги. – Ты просто невероятная, – шепчу я, не скрывая гордости за нее и целую её в висок.
[indent] Мы уехали сразу после финиша, растворившись в ночи, как две тени. Я сидел позади Лавли, прижимаясь к ней всем телом, и чувствовал, как её пульс бешено стучит в такт с рёвом мотора. Заправка, хот-доги – и мы уже стояли у дверей моего дома. Я понимал, что за этим последует, но все еще сомневался – вдруг она передумает, или просто настолько вымоталась, что уснет прямо на мне? В любом случае, при любом раскладе я рад тому, что она здесь. Открываю дверь своим ключом, пропуская ее внутрь. Тянусь рукой к выключателю, но она не дает мне сделать этого. Перехватывает мою руку и в этот момент мир рушится в тёмную бездну, наполненную её дыханием и вкусом. Пакеты с хот-догами глухо падают на пол, и я окончательно теряю себя в ней. Её губы были горячими, требовательными, голодными. Она как будто выплескивала в этот поцелуй весь адреналин, который копился в ней с самого начала вечера, и я с наслаждением пью этот адреналин, как дорогое вино. Когда она прерывается, чтобы опустить шлем на столик, я перехватываю инициативу. Моя рука ложится на её шею – так, как она фантазировала сегодня утром в переписке. Я чувствую, как её пульс бьётся под моими пальцами, и вижу в ее глазах отражение того самого огня, который она сама же и разожгла. Моя рука ползет выше к ее подбородку. Я сокращаю расстояние между нами, будто хочу, чтобы происходящее сейчас видел только я, чтобы ни одной безмолвной пустой стене не досталось это зрелище. Палец пропадает у нее во рту. Я чувствую, как она касается его языком, как скользит по нему, смачивая слюной, будто читает мои развратные мысли, которые множатся в моей голове в троекратном размере. Она вбирает в свой рот еще два моих пальца, продолжая вылизывать их так тщательно, что я чувствую, как медленно теряю рассудок. Я смотрю на нее и мне хочется действовать на каких-то бешеных скоростях. Но я не знаю насколько свободно поле для моих действий, поэтому прощупываю каждую фантазию аккуратно. Я расстегиваю ее куртку, стаскиваю ее с худых плеч, позволяя ей упасть на пол. Затем не без труда лишаю Лавли юбки, которая тоже бесформенной куче опадает у наших ног. Мои пальцы меняют направление, оказываясь на внутренней стороне ее бедер, а потом под тканью трусиков, проникая внутрь. Она такая влажная, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать как бешеный зверь. Ее тихий стон служит мне спусковым крючком. Губы обрушаются на ее губы. Я целую ее с таким отчаянием, будто боюсь, что в следующий момент она просто исчезнет, испарится, как будто ее никогда не было. Прижимаю ее к стене, позволяя опереться на нее, а сам продолжаю доводить ее до сумасшествия пальцами. Я чувствую, как возбуждение уже в трехкратном размере накрывает меня. Хочу оказаться внутри нее, но даю возможность получить удовольствие сначала ей. Меняю угол проникновения пальцами, чувствую, как она сжимает их и дернувшись кончает с громким вскриком, больше похожим на всхлипы. Она дрожит в моих руках, пока я продолжаю терзать ее красивые губы. Она ловит ими воздух, пытается восстановить дыхание, но я не могу ей позволить. И она перестает пытаться. – А кто сказал, что не соблазнила? Ведь это ты сейчас кончила, а я все еще нет, - шепчу ей на ухо, как какой-то грязный секрет. Она мгновение смотрит мне в глаза, озвучивает свои собственные мысли, ничуть не стесняясь их и впивается в мои губы, позволяя теперь мне полностью перехватить инициативу.
[indent] – Держись за меня, – шепчу я хрипло, и она послушно обвивает мою шею руками. Я подхватываю её под ягодицы, отрывая от стены, и она обхватывает мою талию ногами. Мы движемся куда-то вглубь дома, и я даже не включаю свет – мне нравится этот полумрак, нравится чувствовать её на ощупь, угадывать каждый её изгиб по памяти. По пути я врезаюсь плечом в косяк двери, но мне плевать. Лавли тихо смеётся мне в шею, и от этого смеха у меня по позвоночнику пробегает электрический разряд. Я нахожу свою спальню скорее интуитивно, чем осознанно, и опускаю драгоценную ногу на кровать. Лунный свет заливает комнату серебристым сиянием, и она лежит передо мной – растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и горящими глазами. Её купальник всё ещё на ней, и это кажется мне чудовищной несправедливостью. Я стягиваю сначала с себя, а затем и с Лавли футболки, отбрасывая их куда-то в сторону как абсолютно ненужный аксессуар. Мои пальцы находят завязки её верхней части купальника, и я медленно, словно разворачиваю самый дорогой подарок, распускаю их. Ткань поддаётся, открывая её грудь, и я задерживаю дыхание. Она прекрасна. В лунном свете её кожа кажется фарфоровой, и я провожу по ней ладонью, чувствуя, как она выгибается мне навстречу. Целую её медленно, тягуче, совсем не так, как мы целовались в прихожей. Там была ярость, нетерпение, дикая жажда обладания. Здесь я хочу продлить каждое мгновение. Хочу, чтобы она запомнила каждое касание. Мои губы спускаются по её шее, ключицам, груди, и я слышу её прерывистый вздох. Она запускает пальцы в мои волосы, сжимая их, когда я провожу языком по её соску, и этот жест говорит мне больше любых слов. Я стягиваю с неё нижнюю часть купальника, и теперь она лежит передо мной полностью обнажённая, в серебре луны, и я на мгновение замираю. Потому что она – самое красивое, что я когда-либо видел в своей жизни. Мои губы прокладывают дорожку вниз по её животу, и она вздрагивает, когда я целую её чуть ниже пупка. Я чувствую запах ее тела – с нотками моря и чего-то неуловимо цветочного, и этот запах кружит мне голову похлеще любого алкоголя. Я развожу её бёдра, устраиваясь между ними, и она тихо стонет, когда моё дыхание касается самой чувствительной точки. Я не спешу. Я хочу, чтобы она потеряла терпение. Хочу, чтобы она умоляла меня. Хочу слышать, как она произносит моё имя снова и снова, пока оно не станет единственным словом, которое она помнит. Мой язык касается её влажной кожи, и Лавли всхлипывает. Её пальцы сильнее сжимают мои волосы, и это немного больно, но мне нравится. Мне нравится чувствовать, насколько сильно она меня хочет. Я двигаю языком медленно, почти лениво, изучая её реакцию, запоминая каждый звук, который она издаёт. Она стонет громче, её бёдра подаются мне навстречу, и я ускоряю темп. Я слышу, как её дыхание становится рваным, как стоны превращаются во что-то больше похожее на крик или на рычания животного. Чувствую, как она начинает дрожать. Она кончает с моим именем на губах, и это звучит как лучшая музыка, которую я когда-либо слышал. Я даю ей пару секунд, чтобы отдышаться, но не больше. Потому что я сам уже на грани. Я приподнимаюсь на локтях, нависая над ней, и заглядываю в её затуманенные глаза. – Я хочу быть внутри тебя, – говорю прямо, без намёков, потому что с ней я не хочу играть в игры. Она прикусывает губу, кажется ее мозг вообще перестал соображать, но в целом – мы на равных. Я расстегиваю ремень на джинсах, стаскиваю с себя остатки ненужной одежды. Нависаю над ей, одной рукой дергаю ручку прикроватной тумбочки. Шуршу в ней некоторое время в поисках резинки. Да, это действительно очень важный аксессуар в наших стремительно развивающихся отношениях. С трудом нахожу в пучинах тумбочки презерватив, надрываю пакетик зубами и накручиваю резинку на себя. Лавли внимательно наблюдает за каждым моим действием. Она все чаще фокусирует взгляд на моем лице и будто мажет по моим губам. Это невозможно не заметить. Я касаюсь ее губ в поцелуе, когда приподнимаю ее за бедра и аккуратно сокращаю расстояние между нами. Грязный стон срывается с ее губ прямо в мои губы. Я замираю. Давая ей время привыкнуть ко мне и самому насладиться этим жаром. Я чувствую, как по всему телу снова и снова проходят разряды тока. И начинаю двигаться в ней, не думая ни о чем другом кроме ее стонов и этого красивого лица, которое попеременно шепчет мое имя и еще какую-нибудь нелепую глупость. Если я умер и это рай, то я хочу остаться здесь навсегда.